Глава шестая: Церковные проповеди

      Пак практически бежит дальше, по поднимающейся вверх дороге, мимо мелькающих беспорядочно домов. Он всё время оглядывается, но преследования за собой не видит. Неужели он так сильно оглушил эту сумасшедшую по голове своим ударом ногой? Пусть будет так. Чимин, конечно, всегда был против насилия, но, когда каждый в этом поселении пытается его убить, приходится хоть как-то защищаться, тем более оружие он так и не нашёл. Видимо, поселенцы носят все колюще режущие предметы с собой.       На своём пути Пак видит очередную церковь, которая преграждает дорогу к заводу и шахтам. Сколько же здесь этих святилищ? Недавно Чимин уже был в церкви, которая находилась в начале деревни, но эта уже другое строение, намного больше и вычурней. На здании даже виднелись вырезанные из дерева фигуры похожие на ангелов, строители явно постарались. Видимо, придётся посетить ещё одно святилище, чтобы стать ближе к назначенной цели.       Пак проходит внутрь, его взгляд тут же устремляется на огромный портрет Салливана Нота, висящий на стене. Видимо, эта церковь являлась главной в поселении. Молельный зал был на удивление пуст. Чимин замечает записку, лежащую на пьедестале возле изображения священника.       Письмо было записано заглавными печатными буквами, такое написание Чимин впервые видит среди найденный им записок. Вероятно, человек отправивший его не был обучен прописи. «ПРЕПОДОБНОМУ ПРОРОКУ САЛЛИВАНУ НОТУ ОТ ЛЭРДА БАЙРОНА КАК ЗАПИСАНО НИКОМ ТРЕМБЛЭЕМ БЛАГОДАРЮ ВАС ЗА ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭКЗЕМПЛЯРЫ ВАШИХ ПРОПОВЕДЕЙ, Я ПОДАРИЛ ИХ ТЕМ СВОИМ УЧЕНИКАМ, МОЗГ И ГЛАВА КОТОРЫХ ЕЩЕ НЕ ПОРАЖЕНЫ И КОТОРЫЕ МОГУТ ЧИТАТЬ. НО НАМ НУЖНО БОЛЬШЕ ВИНА ДЛЯ ПРИЧАСТИЯ, ДЛЯ УСПОКОЕНИЯ ОТ СТРАДАНИЙ И ОБЕЗЗАРАЖИВАНИЯ НАШИХ РАН. МОИ УЧЕНИКИ ЖАЛУЮТСЯ, ЧТО ТЫ ОБЕЩАЛ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДАЛ, И ХОТЯ Я МОГУ ДОВОЛЬНО ЛЕГКО УПРАВЛЯТЬ ИМИ УВЕРЕННЫМ ТОНОМ МОЕГО ГОЛОСА И ТЯЖЕЛЫМ КУЛАКОМ МОЕГО ЕЗДОВОГО ЖИВОТНОГО, Я ПРЕДПОЧИТАЮ ПУТЬ ДОБРОТЫ. ТЫ ЛЮБИМЕЦ ГОСПОДА И СВЯТОЙ ДАР ДЛЯ ВСЕХ НАС. ЛЭРД».       Прочитав найденную записку, Чимин приходит к выводу, что некий Лэрд принадлежит к группе поражённых, которую мельком упоминал Итан в своём рассказе, также Пак раннее находил послание одного из членов названной группы. Чимин догадывается, что, вероятно, совсем скоро он столкнётся с поражёнными, которые, наверное, также не будут ему рады.       Получается, Салливан Нот поддерживает существование больных людей, выделяя им часть припасов деревни. Выходит, что ранний вывод Пака о том, что в поселении раскол на три группы оказался ложным. Поражённые, хоть и отделены от деревни, также являются последователями Салливана Нота.       Пак подходит к стеклянной двери и замечает через неё распятого мужчину на колесе мельнице, тот начинает болезненно стонать. Чимин открывает дверь и проходит в комнату, обставленную скамьями, видимо, в этом помещении происходят личные слушания проповедей отца Нота.       Стены помещения обвешаны портретами священника. Пак в очередной раз поражается самолюбованию Салливана, который возомнил себя местным богом. Подойдя, ближе к распятому мужчине, Чимин замечает, что у того выколоты глаза, а всё его тело покрыто многочисленными порезами.       — Нот? — тихо спрашивает покалеченный мужчина. — Кто там? Кто ты?       — Моё имя Чимин, — представляется Пак, уже практически вплотную подходя к пленнику. Поддавшись остаткам сострадания, Чимин хочет развязать замученного бедолагу, который всё равно в скором времени погибнет от своих ран.       — Чужак… — шепчет поселенец. — Убей меня, пожалуйста. Он сейчас приведет Марию, и будет её пытать, чтобы я заговорил.       — Марию?.. — только лишь успевает спросить Чимин.       Пак слышит позади себя шум и чьи-то шаги. Необходимо быстро спрятаться. Лихорадочный взгляд Чимина тут же падает на шкафчики, в которых происходит исповедование священнику.       Когда Пак залезает внутрь укрытия, в помещение входит сам Салливан Нот, он тащит за собой плачущую девушку. За священником заходит ещё несколько людей в чёрных капюшонах — палачи. Чимин включает камеру, чтобы запечатлеть последующие события. Открывающийся обзор через маленькое окошко в форме креста позволял всё подробно рассмотреть.       Салливан Нот представляет из себя достаточно крупного, массивного мужчину средних лет. На своих портретах тот выглядел немного худее, видимо, подношения прихожан способствовали набору лишнего веса.       — Мы нашли её, Иосая. Она пыталась сбежать к поражёнными. Это не похоже на поведение женщины с чистой совестью, — Салливан хватает девушку за волосы и подводит к распятому Иосаю.       — Мария… — сдавленно шепчет пленник, его голос звучит обречённо. У них нет уже шанса на спасение.       — Ответь своему супругу, милая, он тебя не видит, — хватка Нота за волосы становится крепче. Мария жалобно вскрикивает. — Я сказал, чтобы ты ответила! — священник ударяет девушку по лицу свободной рукой. Чимин жмурится, словно ощущая на самом себе всю боль.       — Это я… — шепчет та.       — Пожалуйста, отпусти его, — мольба срывается с уст Иосая.       — Бог ненавидит тщеславие. Вэл выкрал антихриста прямо из наших рук, — начинает причитать Салливан. — И ты просишь отпустить эту грязную дрянь?       — Пожалуйста.       — Куда Вэл забрал антихриста? И быть может я сжалюсь над тобой, — произносит Салливан Нот. Чимин понимает, что Иосая и его жена Мария являются еретиками, которых поймали.       Чонгука уже ищут поселенцы с целью убить, ведь тот является так названным антихристом.       — Я не могу, я не могу, — выдыхает Иосая. Видимо, во всех группах раскола ценится преданность своему лидеру.       — Заставьте эту женщину кричать, — Салливан передаёт Марию в руки своих последователей. Те достают ножи и начинают медленно резать кожу своей жертвы. Вся церковь наполняется громкими криками. Чимин вздрагивает. Он не хочет это слышать. Он пытается заткнуть свои уши, но голос Марии эхом разносится в его голове. Пак ощущает, как и сам начинает дрожать. Он даже не может помочь этой женщине. — Где этот чужак-антихрист?       — Сила в непокорном ангеле. Мне не страшно. Сила в непокорном ангеле. Мне не страшно, — начинает лихорадочно шептать Иосая свою молитву.       Палачи глубже прорезают кожу Марии, по телу той начинают течь ручейки крови. Видимо, уже были задеты вены или артерии.       — Я спрашиваю ещё раз, где этот чужак? — Салливан подходит ближе к Иосаи и ударяет его по щеке.       — Прости, Мария, — выдыхает распятый. — Вэл увёл антихриста в шахты. Ты не успеешь его вернуть, они уже начали ритуал.       Ритуал? Что ещё за ритуал? Чимину становится совсем уж не по себе. Что хотят сотворить проклятые еретики с его милым Чонгуком? Пак надеется, что суть ритуала не в убийстве антихриста. Еретики, как понял Чимин, наоборот, поддерживают появление антихриста на их «святой» земле.       — Мы — руки Всевышнего мы не можем потерпеть неудачу, — произносит Салливан, доставая из своего кармана нож. — Спасибо тебе, Иосая.       Мгновение — Нот вспарывает горло распятому мужчине, ещё одна секунда и то же самое проделывают палачи с бедной Марией. Их мучения окончены. Они так и не смогли обрести живого спасения. Однако можно ли было его получить?       Больше не слышны крики. Чимин ощущает некое облегчение за души этих страдальцев.       Однако теперь поселенцы Храмовых Врат последуют за Паком в шахты в поисках Чонгука. Чимин не хотел, чтобы его спутниками становились сумасшедшие жители.       Спустя несколько минут Салливан и его последователи покидают церковь, через путь, по которому пришли они и сам Чимин.       «Они всегда ранят женщин, чтобы наказать мужчин», — проносится в голове Пака. Ему вспоминается история Анны Ли, и как потом Итан был зверски убит за то, что так ничего не рассказал о местонахождении своей дочери и самого Чимина той сумасшедшей с секирой.       Пак выходит из своего убежища и идёт в сторону другой двери. Внезапно он снова слышит чужие шаги.       — Хватайте его! — Чимин оглядывается, видит, как за ним уже бегут палачи в чёрных капюшонах.       Пак быстро открывает дверь, оказываясь на улице. Он бежит прямо, уже не оглядываясь. Глаза его бегают по окрестности в поисках очередного места укрытия. Впереди только лишь сарай. Чимин быстро забегает в постройку, он ищет чем можно было бы забаррикадироваться, но ничего не находит. План, который его постоянно спасал в этом месте провалился.       Пак видит только лишь лестницы ведущую наверх. Выхода больше нет, как подняться, ведь палачи его уже поджимают в сарае. Чимин бежит к лестнице, быстро пробегает кривые ступеньки, чуть ли не спотыкаясь. Он замирает, когда видит, что лестница обрывается. Единственный способ спастись — перепрыгнуть пропасть. Пак собирается с силами, немного разгоняется и прыгает, хватаясь руками за отступ. Он подтягивается, оказываясь в безопасности. Его враги только лишь озлобленно смотрят на него, но прыгать не решаются — боятся разбиться.       Теперь Чимин может немного отдышаться — погоня позади.       Чимин проходит дальше по лестнице наверх, он оказывается в помещении, освещённом пламенем свеч. Пак осматривается вокруг, замечая детские колыбели. Он подходит к ним и ужасается. В колыбелях находились трупы изуродованных язвами младенцев.       — Поражёнными становятся и дети, — произносит Пак, снимая увиденное на видеокамеру. — В поселении бушует эпидемия сифилиса.       Чимин сталкивался раньше с упоминанием поражённых, но никогда не видел их до этого. Теперь же Пак может сделать вывод, что из-за полной антисанитарии, отсутствия нормальной медицины поселенцы начали болеть сифилисом. Выглядело это в реальности ужасно, особенно, если осознавать, что этой болезни подверглись ни в чём не повинные дети. В очередной раз подтверждалось то, что Храмовые Врата находились на грани вымирания.       Пак выходит из комнаты с мёртвыми младенцами, снова спускается вниз по лестнице. В нос Чимина ударяет спёртый сильный запах гнили и навоза, он жмурится, прикрывает своё лицо. Кажется, что и он сам пахнет эти зловониями.       Пак оказывается в помещении с мёртвыми животными лежащими на сене. Тела коров, овец и лошадей также были усыпаны болезненными язвами. Это свидетельствовало о том, что домашний скот также был атакован недугом.       — Все животные мертвы, — говорит Пак, снимая помещение на камеру. — Поселение лишилось мяса и молока.       Правда, Чимин не понимает, каким образом домашний скот был заражён сифилисом. Неужели кому-то из больных жителей пришло на ум спариваться с животными? Если это и являлось причиной заболевания скота, Пак будет не удивлён.       Среди мёртвых тушек Чимин замечает очередную записку, он тут же её поднимает, делая сразу же снимок. «Марта, моя возлюбленная, моя негодяйка, мой ангел-мститель. Вэл предал Храм Врат. Предал Господа. Предал меня. Посмотри глубоко в сердце всего, что ты ненавидишь, и соверши насилие, чтобы наказать эту гнойную еретическую свинью. Вэл должен страдать и умолять о великодушии, которое ты отрицаешь. Вэл должен умереть во мраке, полностью лишенный любви Господа. Все, кто присоединились к Вэл, должны умереть, умоляя о прощении, от которого ты очистила свое сердце. Позволь Богу быть милосердным, ты будешь только призраком. Папа любит тебя, Господь прощает тебя. Нот».       Из записки Чимин приходит к заключению, что, вероятно, названная Марта являлась той самой женщиной с секирой, которая не давала ему покоя всё это время. Получается, Марта раньше работала на ферме, заботилась о животных и состояла в довольно близких отношениях с Салливаном Нотом. Они были возлюбленными. Хотя, по своей жестокости они не уступали друг другу, как говорят, два сапога пара.       Пак оглядывается назад, чтобы убедиться, что за ним не гонятся преследователи. Никого не было.       Чимин проходит дальше, открывает с опаской дверь. Свежий воздух тут же ударяет ему в нос. Становится на мгновение хорошо. Наконец-то нет этого запаха вони и гнили.       Дальнейший пейзаж, который представляется виду Пак, — это скалы и звёздное небо. Больше не было домой и каких-либо построек. На горизонте уже виднелся завод и шахты.       Чимин идёт вперёд. Он замечает указатель с перечёркнутой надписью: «Храмовые Врата». Неужели он выбрался из этого ада?       Внезапно очередная вспышка света озаряет всё ночное небо. Становится светло, словно днём. Глаза Чимина начинают болеть, а во всём теле ощущается неимоверная усталость. Его тело тяжелеет и тянется к земле. Разум же Пака погружается во тьму.

***

      Чимин открывает глаза, понимая, что он снова находится в школе, в учебном классе. Очередной кошмар пленил его.       Пак оглядывается по сторонам, на зеленой доске нарисовано изображение висельника. Чимин вспоминает школьную игру, где нужно угадывать слово по буквам. Если буквы не было в загаданном слове человечка всё ближе рисовали к висельнице. Цель игры состояла в том, чтобы угадать слово, пока человечек не совершит самоубийство. Раньше это развлечение казалось забавным, до того времени пока сам Чимин не обнаружил Джесс повешенной в школьном классе. Что стало причиной такого поступка девочки? Пак не знал. Джесс всегда была веселой, жизнерадостной девочкой. Видимо, случилось, действительно, что-то ужасное.       Чимин выходит из школьного класса, оказывается в мрачном коридоре, в конце которого горел свет. Это помещение раньше было учительской. Пак редко бывал внутри неё, так как все дети боялись этого места. Побывать в учительской практически равнялось для них, как быть отчитанным директором.       Когда Пак начинает идти в направлении освещённого кабинета, металлические двери школьных шкафчиков начинают лихорадочно хлопать.       Он здесь не один.       Пак слышит надменный мужской смех, похожий на смех отца Лютермилха. Учитель должен помочь Паку выбраться из этого кошмара.        Чимин оглядывается и видит, как за ним бежит ужасный монстр с множеством рук.       Пак срывается на бег, он ощущает, как всепоглощающее чувство страха охватывает всего его нутро. Монстр же не отстаёт. Наоборот, Чимин чувствует призрачные касания мерзких рук к своей спине, ногам.       Пак забегает в учительскую, он сразу же замечает открытую вентиляционную шахту, в которой он сможет спастись. Чимин подтягивается, оказывается в туннеле. Он начинает ползти вперёд, но чувствует, как его ногу крепко захватывает щупальце и тащит назад.