Baker. Отголоски пожара

Я прочитал в одной газете,

Что жить лучше, если вместе,

Только я сижу один.

Я сижу совсем один…

Сегодня ярко солнце светит,

Гуляют, веселятся дети,

И только я сижу один.

Снова я совсем один…

Capistrano — В газете

             Полли смотрела на пролетавшие снизу пейзажи. С воздуха казалось, что это обычные городские районы. Возможно, потому что Полли слишком привыкла к родным «панелькам» и архитектура Нью-Эриду была для неё слишком непривычной, чтобы заметить что-то, что не вписывалось в общую картину. Это там, внизу можно было различить мелкие признаки, наподобие кристаллов.       Но кто сказал, что пространственные аномалии должны выглядеть по-особенному? Что я вообще об этом знаю? Я-то даже в волнах и частицах не особо разбираюсь…       Рядом с ней сидел Фламберг-7 и активно эн-некал. Видимо, пересказывал всё, что с ним случилось. Внимательно слушали его только Магус и Гашетка, которые могли хоть что-то понять.       — Не тараторь так быстро, — не выдержала капитан. — Только я выписала увольнительную для Сид, и сразу понадобился переводчик. Кому в голову пришла светлая идея отправить банбу с секретными данными без сопровождения? «Без конвоя будет привлекать меньше внимания»… Этот кретин в штабе вообще понимает, что военный банбу — сам по себе интересная добыча, да ещё и с запретом на применение оружия? Чем больше в Силах Обороны дубов, тем крепче эта самая оборона…       Банбу продолжил рассказ, уже не так активно, зато размахивал своими короткими руками, словно мельница. В какой-то момент Гашетка и Магус переглянулись.       — Капитан, я ведь правильно его поняла?       — Не знаю, не знаю… Но похоже на то. Фламберг, повтори, что ты сейчас сказал.       — Эн-не! Эн-на! Эн-ну-на! — Фламберг аж подпрыгнул на месте.       — Врёшь, — отрезала Магус. — Это невозможно. Продиагностируй свою оптику.       — Эн-не! — банбу возмущённо топнул ногой и указал на Полли. — Эн-не!       Все взгляды вновь обратились к ней. Прямо как после подрыва танка. Снова любопытство и невысказанные вопросы. Полли сглотнула, вжимаясь в кресло.       — Я дала слово, — проговорила капитан. — Никакого «спросите у неё».       Полли замерла от удивления. Она ожидала вопросов. Недоверия. Подозрений. Требований рассказать всё, что только можно. Но, похоже, «слово офицера» было больше, чем красивой присказкой. Там, у горящего танка, Полли рискнула довериться говорящей пушке в хвосте Орфеи. И этот риск пока оправдывался.       Наверное, если я отвечу на один вопрос, ничего страшного не случится. Всё-таки они вывозят меня из каверны, а могли бы бросить там. Я же сама отказывалась.       Полли достала из кармана телефон и открыла «рисовалку». Быстро написала текст и развернула экран к собеседницам.       «Я отвечу на один вопрос».       — Спасибо… Почерк у тебя, как курица лапой… — Магус осторожно приблизилась к ней, вытягиваясь почти на всю длину хвоста Орфеи. — Высокая женщина, чуть старше Гашетки. Зелёные волосы, армейская выправка. Могла быть одета в форменное платье и вооружена саблей. Ты её видела?       Полли кивнула и снова начала водить пальцем по экрану телефона.       «Изольда. Она попросила меня помочь вам».       — Сначала она появилась, когда мы сдерживали Зиждителя. Теперь… присылает на помощь тебя, — Магус отвернулась к окну. — Почему она жива? Почему помогает нам? Что она затеяла?       — Капитан… — тихо произнесла Орфея, подтягивая её к себе. — Вы же дали слово.       — Помню я, — капитан не стала сопротивляться и устроилась у неё на плече. — Эти вопросы я задаю сама себе. Я слышала байки о призраках. Ты тоже. И ты, Гашетка. Что ты видела?       Гашетка несколько секунд сидела, глядя в пол, прежде чем ответить:       — Я видела следы скверны, хотя в этой субкаверне ей неоткуда взяться. Но это не обычные порождения скверны. Они… иные. И крепче обычных копий, созданных скверной. Полли сразу назвала их призраками.       — То есть, это настоящие призраки? — с волнением проговорила Орфея. — Но ведь призраков не существует… наверное.       — Точно так же, как Алмазной дивизии не существует уже одиннадцать лет, а танки стоят либо на консервации, либо в музее. И никто не рисует в воздухе мишени, по которым потом попадает артиллерия с точностью не «плюс-минус лапоть», — Магус не скрывала сарказма. — Чертовщина какая-то. И только благодаря девчонке мы сейчас не «двухсотые».       Полли вздрогнула, но подняла взгляд на Магус. Ей всё ещё было непривычно и немного страшно иметь дело с говорящим оружием, которое называли капитаном.       Она замерла. Вертолёт словно пробил невидимый барьер, который поддался с мимолетным сопротивлением. Снова это странное ощущение: медленная быстрота, движимая неподвижность, возвращение в нормальное пространство. Тут же исчезло ощущение тяжёлого, пыльного воздуха. Позади осталась огромная фиолетовая полусфера.       — Выбрались из субкаверны. Через пять минут будем дома, — сообщил пилот.       — Отличная работа, Полста Пятый, — в голосе Магус слышалось облегчение. — Полли, есть разговор.       Полли подалась чуть навстречу. Ей не требовалось семи пядей во лбу, чтобы догадаться: раз Магус обращается напрямую, то хочет сказать что-то важное.       — Нам придётся в рапорте немного преуменьшить твою роль, — сказала она. — Процентов на девяносто девять. Иначе я не смогу убедить командование, что ты безобидная гражданская, к которой нет и не может быть вопросов.       Рука Полли нырнула в карман и вытащила телефон. Но тот сообщил о полной разрядке батареи и отключился.       Эх, плохо. Когда я его ещё заряжу? И чем? Я же зарядное с собой не брала…       Гашетка потянулась было к своему карману, но Одиннадцатая опередила её и протянула свой телефон с уже открытыми заметками.       — Держи. Коммуникация — ключ к выживанию, — произнесла она с такой твёрдостью, будто цитировала наставление или плакат.       Благодарно кивнув, Полли быстро набрала ответ:       «Хорошо. Мне без разницы».       — Отлично. Не хватало ещё тебя уговаривать… — произнесла Магус.       — Капитан! — одёрнула её Орфея. — Полли, капитан Магус хотела сказать «спасибо за понимание». Она редко разговаривает с гражданскими, так что не сердись на неё, пожалуйста.       — Эй, не надо делать из меня злобного солдафона, как в том фильме, где генерал хотел захватить власть над миром, — проворчала «говорящая пушка».       Её ворчание звучало… непривычно. Без того яда и злобы, что Полли слышала, когда пряталась от Валентины. Это больше смахивало на то, как Алиса привычно ворчала о том, что Полли после очередного «воспитания» не желала отлёживаться. От воспоминаний об Алисе настроение тут же поползло вниз.       — Ты меня слушаешь вообще? — голос Магус звучал как будто вдали, за стеной из сожалений и одиночества, всего лишь фоновый шум, отвлекающий от невесёлых мыслей.       На плечо легла рука, словно вытаскивая Полли из плена обуревающих мыслей.       — Всё в порядке? — спросила Гашетка.       Быстрый вдох — и реальность приняла Полли обратно. Она всё так же сидела в кресле, в окружении людей, которым помогла по просьбе Изольды. А напротив на коленях стояла Гашетка, положив руку ей на плечо и с беспокойством глядя в глаза. Без визора, без каких-либо барьеров.       Поняв, что её ответа всё ещё ждут, Полли неуверенно кивнула. Её ладонь легла поверх ладони Гашетки. Невольная, почти отчаянная мольба быть рядом.       — Даже я вижу, что не всё в порядке, — голос Гашетки звучал мягко, почти убаюкивающе. — Где ты живёшь? Мы же не можем просто выставить тебя за ворота базы.       Полли покачала головой. Не зная города, она даже соврать толком не могла. Разве что попросить подбросить до ближайшей станции — что угодно, лишь бы не злоупотреблять гостеприимством военных и не заставлять их ещё больше задаваться вопросами.       — А к кому тебя тогда подвезти? Только не говори «к станции метро» или чего-нибудь в этом роде. Мы тебе жизнью обязаны, так что организуем доставку прямо к двери, — сказала Гашетка.       — Так что даже не думай упрямствовать. Я по глазам вижу, что с тебя станется, но я ещё упрямее, — голос Магус звучал почти весело.       Полли, через силу улыбнувшись, вновь покачала головой. Её поймали с поличным. Ни дома, ни родных, ни друзей. Ещё немного — и придётся волей-неволей рассказывать, что она появилась в этом мире меньше чем за час до того, как оказалась в каверне.       — Ты случайно не с Объездной? — вдруг спросила Орфея.       Полли пожала плечами. Она понятия не имела, что за Объездная такая. И только после этого жеста она поняла, что спалилась по-крупному. Она даже забыла про телефон в руках и возможность как-нибудь выкрутиться текстом.       Если я скажу, что ни разу не слышала об Объездной, это прокатит? Или все знают, что это такое и где находится? Да даже если скажу, что я оттуда, то… Вот же я вляпалась!       — Отставить допрос, — вдруг вступилась Магус. — Пойдём другим путём.       — Прокси? — спросила Орфея.       Оружие на конце вильнуло стволом вниз, как будто кивая.       — Соображаешь. Одиннадцатая, позвонишь им, когда мы приземлимся. Разрешаю рассказать всё как есть. Может, они что-нибудь разузнают по своим каналам. И ещё… Полста Пятый!       — Что-то случилось, капитан? — пилот оглянулся через плечо.       — Всё, что ты слышал, — секретная информация. Если я хоть где-то услышу об этом разговоре…       — О каком разговоре, капитан? Я тут делом занят.       — Так держать, боец.       Через несколько минут вертолёт приземлился. Полли вернула телефон Одиннадцатой, и та отошла в сторону. Орфея куда-то ушла, сославшись на то, что им с Магус нужно отчитаться об операции в субкаверне, а Гашетка уверенно взяла Полли за руку и повела в другую сторону.       — Не будем мозолить людям глаза. Посидим в казарме, пока за тобой не приедут, — сказала она.       Следуя за ней, Полли с любопытством смотрела по сторонам. Она имела очень условное понятие о том, как должны выглядеть военные базы, и не могла описать свои ощущения от увиденного. Много бетона, приземистых построек, военной техники и людей в форме. Разумеется, всё это было окружено бетонным забором с колючей проволокой и наблюдательными вышками.       Интересно, как это выглядит у нас…       Впрочем, кое-что было непривычным. Мехи и роботы разных форм и размеров, мало похожие что на «Терминаторов», что на дроидов из «Звёздных войн». И никто, кроме Полли, не обращал на них внимания больше, чем на грузовики или пролетающие в небе вертолёты.       Казарма снаружи выглядела как одноэтажная бетонная коробка, у входа в которую скучал одинокий часовой. Он с интересом покосился на Полли, но не стал задавать вопросов. Дальше был тесный коридор и скромная комната с кроватью, небольшим столом и парой стульев. Освещалась она светильником в скромном матовом абажуре. Впрочем, несмотря на почти спартанское убранство, чувствовалось, что в этой комнате не только спят, но и живут. На столе лежал рисунок, явно нарисованный человеком, который больше любит, чем умеет рисовать, в котором более-менее угадывался отряд Обол. По крайней мере, Орфею с Магус, Гашетку и Одиннадцатую Полли смогла узнать, а вот синеволосую девушку и здоровенного робота она точно не видела.       Как будто я рисую намного лучше…       — Санузел вон там, — Гашетка указала на маленькую дверь в углу. — Тебе не помешает умыться. Да и мне тоже…       Благодарно кивнув, Полли вошла в тесный санузел, подошла к раковине и включила воду. Смыв грязь и пыль с рук и лица, она посмотрелась в зеркало. Вспомнился Ковчег — единственное безопасное место в Омуте. Вспомнилось, как она впервые посмотрела в зеркало после того, как убила Сколопендру и получила рога. Тогда зеркало треснуло сразу в нескольких местах. Стекло у зеркала Сил Обороны Нью-Эриду оказалось попрочнее и показало уставшую девушку с рогами на голове, пылью в волосах и грязной оранжевой куртке. Пальцы рефлекторно провели по шее. Никакого ошейника, никаких мистических цепей, которые связывали её с Измученным.       Одного умывания мало будет. Вот бы принять душ, постирать одежду, зашить… Как будто после приюта у меня не стало меньше проблем.       Стараясь не давать воли мыслям, Полли вышла из санузла. Гашетка сказала что-то про кровать и проскользнула в дверь. Оставалось лишь пожать плечами и сесть на край кровати. Рука выудила из кармана куртки зажигалку. Звук текущей воды из санузла убаюкивал. Только сейчас Полли поняла, как же она устала.       Алиса, я всё ещё жива. Я… хочу найти будущее. Как ты мечтала. Как мы мечтали.       Всего на миг она прикрыла глаза, а когда открыла, то поняла, что лежит на боку, свесив ноги и продолжая сжимать зажигалку в кулаке. Эта маленькая вещица для неё была важнее всего на свете. Всё, что осталось от Алисы, единственное свидетельство её существования.       Вдобавок её саму кто-то заботливо укрыл пледом. Правда, Полли всё равно не чувствовала себя хоть сколько-то отдохнувшей — скорее всего, пролежала так не больше получаса. Рядом играла гармоника. Повернув голову на звук, Полли увидела Гашетку, сидевшую на стуле. Музыка стихла.       — Утомилась? — спросила Гашетка. — Можешь ещё поспать, время есть.       Полли помотала головой и села. На неё навалилось нелюбимое состояние, когда усталость никуда не делась, но и спать не хочется. В приюте она выбиралась на крышу и дышала свежим воздухом, а здесь…       — Скоро подъедет наш старый друг. Он поможет тебе куда-нибудь пристроиться. Заодно, может, разузнает что-нибудь об этих призраках…       Призраки… Действительно нужно разобраться, как они выбираются оттуда. И зачем. Неужели Туман хочет выбраться за пределы Омута? Или хозяин?       Полли чувствовала, что у спасших её военных было немало вопросов. Но и у неё самой их оказалось ненамного меньше. Но чтобы найти на них ответы, нужно было узнать больше о Нью-Эриду и кавернах. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: одного телефонного разговора с Оператором недостаточно, чтобы узнать всё.       — Пить хочешь? — вдруг спросила Гашетка, открывая маленький невзрачный холодильник, который Полли сначала приняла за тумбочку.       Короткий кивок. Через несколько секунд в руку легла запотевшая жестяная банка, сделанная в форме канистры, с надписью «Нитро-топливо» на боку. Щелчок, шипение — всё знакома. На вкус «Нитро-топливо» напоминала энергетики, которые Полли пробовала всего пару раз в жизни. Бодрости прибавилось, как и настроения. Мысли об Алисе отступили, а уверенности в себе, напротив, прибавилось.       Полли достала телефон, но вспомнила, что он разряжен. Неуверенно покосилась на Гашетку, не уверенная, не будет ли слишком нагло просить, но та не оставила выбора. Взяла, осмотрела, сняв визор.       — Впервые вижу такой разъём. Даже не знаю, чем тебе помочь… — её взгляд упал на прицепленный к телефону брелок. — Красивый брелок. Сама сделала?       Снова неуверенный кивок. Полли помнила, как вырезала этого мишку из дерева, как ей помогал трудовик. Как насмехалась Марго, а Валентина… просто отобрала и наказала за «неподобающие занятия» и за нарушение запрета на посещение мастерской. Впрочем, Полли потом нашла этот брелок в кладовке и была наказана повторно, но не отдала его. И сейчас, когда он вместе с телефоном был в чужих руках, вернулось былое напряжение.       — Он милый. Напоминает один случай, — Гашетка тепло улыбнулась, возвращая телефон. — Мы с Одиннадцатой спасали похищенную девочку, которая очень дорожила своим плюшевым мишкой. Кажется, она называла его Оди. Говорила, что они обещали всегда защищать друг друга. Когда мы с ней прощались, она сказала: «Пусть у вас будет такой Оди».       Полли усмехнулась. Совсем недавно она могла бы сказать, что у неё есть свой «Оди». Но сейчас… нет, только собственные силы да Дьявольвер. Даже скейт, прошедший с ней весь Омут, развалился в бою.       Наверное, я просто не заслуживаю своего «Оди». Такова селяви.       Отвернувшись от неё, Гашетка отошла к столу, выдвинула шуфлядку и стала там увлечённо рыться. Через минуту она протянула Полли карандаш и небольшой блокнот. На чёрной обложке красовалась белая эмблема, отдалённо напоминающая щит. Ниже красовалась надпись: «Обсидиановая дивизия».       — Держи. У него батарея точно не сядет, — произнесла Гашетка.       Погладив обложку пальцем, Полли открыла блокнот и на первой странице написала:       «Спасибо».       — Не за что. Нам постоянно раздают подобные мелочи на памятные даты, вроде юбилея Обсидиановой дивизии. Лучше бы премию выдавали, — Гашетка усмехнулась.       Полли невольно улыбнулась в ответ. Она не знала, откуда в груди появилось щемящее чувство. Она не помнила, когда ей давали что-то просто так. Кроме, разве что, Алисы да врача повстанцев в Омуте. Плюс иногда в приюте приходили «подачки», которые не всегда разворовывались Валентиной. А сейчас…       В комнату вошла Орфея и, переглянувшись с Гашеткой, села на свободный стул.       — Полли, скоро приедет наш друг. Он поможет тебе найти место для ночлега… И вообще позаботится.       — Мы не можем оставить тебя на базе, сама понимаешь. Гражданским тут не место, — добавила Магус. — Другу нашему можешь довериться. Я поручила Одиннадцатой рассказать ему всё как есть. Так что если тебе понадобится какая-то помощь… даже с призраками… то он подскажет, к кому обратиться.       Гашетка молча кивнула, подтверждая её слова. Кем или чем бы ни был этот друг-прокси, отряд явно относился к нему с уважением. И у Полли не оставалось выбора, кроме как довериться этим почти незнакомым людям. Также, как она в Омуте доверилась повстанцам.       Надеюсь, вы не разделите судьбу повстанцев…       Некоторое время они сидели молча. Полли начала было клевать носом, но тут вошла Одиннадцатая:       — Прокси приехал.       — Отлично, проводи её, — распорядилась Магус, прежде чем повернуться к Полли. — Спасибо ещё раз. И… не буду прощаться. Чую, скоро опять увидимся.       Полли поднялась и быстро написала в блокноте короткую фразу:       «До встречи».       После она, не оглядываясь, пошла следом за Одиннадцатой. Вдоль забора, мимо армейской суеты, если не считать патрулей. Наконец, массивные стальные ворота и шлагбаум. А за ними на обочине стоял автомобиль с надписью «Random Play» на борту. Рядом, прислонившись к машине спиной, стоял молодой человек с пепельными волосами.       — Неожиданная встреча… — произнёс он.       Полли лишь сдержанно кивнула. Она сама не ожидала увидеть парня из поезда.       — Ты знаешь её, Алые Глаза? — полюбопытствовала Одиннадцатая.       Молодой человек покачал головой.       — Нет, мы с ней просто столкнулись в поезде. — он протянул руку. — Меня зовут Вайз. А ты, значит, Полли. И ты не разговариваешь. Так?       Полли ответила на рукопожатие. Прямота и спокойное дружелюбие несколько обескураживали. Это было так же непривычно, как при встрече с Гашеткой.       — Садись на первое сидение. Одиннадцатая, мы о ней позаботимся, не беспокойся.       Устроившись на пассажирском сидении, Полли нащупала ремень и неловко пристегнула. Машина тронулась. База Сил Обороны осталась позади, а многоэтажки и небоскрёбы, наоборот, приближались.       — Ты не против, если я включу радио? — спросил Вайз и, дождавшись ответного кивка, потянулся к радиоприёмнику. Через пару секунд раздался звук, как будто кто-то постукивал пальцем по микрофону, и салон наполнил голос:       — Эта штука работает? Добрый вечер, Нью-Эриду! Если вы только подключились, то это радио «Нулевой Дзен», а я — бессменный Мистер Доктор. Как проходит ваш день? Надеюсь, лучше, чем у рейдеров каверн, которые решили забить на все предупреждения и сунуться в новую субкаверну. Серьёзно, ребята, там действительно работают Силы Обороны. Говорят, пару крупных эфириалов уже выбили. Если всё пройдёт в том же темпе, то субкаверна схлопнется, даже помощь ССК не понадобится. Так что если вы там что-то и увидите, то мехи Обсидиановой дивизии… или призраков, — голос из радиоприёмника захихикал. — Да-да, тех самых призраков, о которых судачат в Интерноте последние пару недель. Говорят, это не дубли скверны, а что-то новое, живущее только в кавернах. Правда, дальше показания расходятся: одни говорят, что призраки носят форму, другие это отрицают. Кто-то видел погибших знакомых, кто-то говорит, что призраки носят маски животных… В общем, тут как с любой другой байкой: сколько людей, столько и противоречащих друг другу деталей.       — Странный тип. Любит перемалывать байки, — прокомментировал Вайз. — Но порой… попадает в цель. И я даже не знаю, случайно или нет.       Полли прислушалась. Она-то точно знала, что это не байки. Но, похоже, для Нью-Эриду призраки были в новинку. Ещё и какая-то скверна, про которую она слышала уже во второй раз. Теперь было ясно: нужно узнать как можно больше о кавернах. То, что призраки стали появляться вне Омута, как-то связано с этими фиолетовыми полусферами и этой самой «скверной».       — Один инсайдер нашептал сегодня, что в новой субкаверне Силы Обороны действительно видели что-то необычное. Впрочем, мой знакомый рокер считает, что никаких призраков нет, а на самом деле ТОПы пытаются саботировать уничтожение каверны, чтобы добывать оттуда дешёвый эфир, — «Мистер Доктор» фыркнул. — Правда, у него везде и во всём виноваты корпораты, особенно ТОП. Но, говорят, кто-то нападает на военных банбу, так что всё может быть. В общем, поживём — увидим. Если призраки зачем-то слушают мою станцию и понимают человеческую речь, то пусть приходят на интервью, таких гостей у меня точно ещё не было. Темы — горячие, пиво — холодное, а музыка — прямо сейчас. Ещё услышимся!       Тишина сменилась музыкой. Это был рок с рэп-куплетами и хорошим металлом в припевах. Полли любила такое, слушала тайком в приюте. Чаще всего по ночам, под одеялом и подушкой, на минимальной громкости, чтобы никто не услышал и не настучал Валентине.       Слабо улыбнувшись, Полли прикрыла глаза. Музыка убаюкивала, и даже мелькавшие в окнах огни непривычного ей города не могли её взбодрить. Рок, льющийся из радио, погружал её в неглубокую, тревожную, но всё же дремоту.       

***

      Омут — странное место. На первый взгляд он выглядит обыденно. Просто кусок города, в котором каждый увидит что-то знакомое. Но постепенно появится чувство какой-то неправильности, фальши. Город грубо соткан из лоскутов, из обрывков чужих воспоминаний, свет солнца какой-то тусклый и унылый, а в небе то и дело проявляются трещины. Остаётся только добавить к этому призраков да пожранные туманом области, помеченные предупреждающими знаками. И, разумеется, следы боёв.       В центре этого странного города располагался великолепный дворец. Внешне дворец напоминал замок из заставки «Диснея»: сказочный и идеальный, он разительно контрастировал с лоскутным городом вокруг.       Разумеется, дворец охранялся призраками в масках, но главной линией обороны был туман, почти полностью окружавший его. Стоило приблизиться постороннему, как туман поблизости краснел и из него тянулись загребущие руки. Попадание туда — почти верная смерть для любого, будь то призрак, чёрт или тем более чужак извне. Его тут так и называли: Туман. Других имён он и не заслуживал, а сам был не настолько разумен, чтобы беспокоиться на этот счёт. Впрочем, даже его примитивного разума — или, скорее, предразума — хватало, чтобы тянуться к новым горизонтам и предлагать сделку: служба ему в качестве призрака в маске в обмен на бессмертие и… забвение. Для некоторых обитателей Омута последнее было просто царским предложением.        Впрочем, главная достопримечательность располагалась как раз-таки во дворце. Единственное исключение, предложившее Туману совсем другой договор. Новая хозяйка Омута, самопровозглашённая Королева, она же просто Марго.       Марго сидела в мягком, роскошном кресле посреди огромного зала. Оно стояло на возвышении, накрытом ярко-красным ковром. Марго восседала с закрытыми глазами: её взор простирался куда дальше, чем позволяли глаза как таковые. Она не стала заключать в себя в дурацкий золотой саркофаг, как Измученный. Это было частью сделки с Оператором.       Измученный… губы Марго искривились в злобной гримасе. Она доверилась мерзкой мумии. Согласилась убить Жертву, которая сама придёт к ней в гости. Взамен она получила точную копию сгоревшего приюта №22. Но только сам приют. И ставшую призраком Валентину. Одну из своих любимых игрушек, от которой было мало толку. Кукольный дом без кукол. Театр без актёров и зрителей. Декорации без съёмочной группы. Красивая коробка без наполнения. А потом пришла Полли и всё разрушила. Снова.       Проклятая девчонка была её любимой игрушкой ещё при жизни. Безмерно глупая и упрямая. Вечная пацанка, которая не хотела даже притворяться, будто ей интересны насаждаемые Валентиной Петровной ценности. Вечно в джинсах, куртке и высоких ботинках, любительница боевиков и приключенческих книжек. И не желающая общаться с гостями приюта — уважаемыми людьми при деньгах, которые не скупились финансировать заведение взамен на возможность пообщаться и поиграть с воспитанниками. Сама Марго, разумеется, в этом не участвовала: для своей любимой воспитанницы у Валентины была другая роль. Роль глаз и ушей. Эти глаза и уши докладывали о любых шалостях и нарушениях. Особенно о том, что делала Полли. Марго испытывала удовольствие от своей власти. Да, это была власть. Валентина, державшая в ежовых рукавицах даже директора и решавшая почти всё за него, радостно плясала под дудку своей воспитанницы. Марго чувствовала себя кукловодом, дёргавшим за нитки. Она всё видела и слышала, всё запоминала и играла в своём кукольном доме, известном как приют №22. И её любимыми куклами были «я-вас-исправлю» Валентина и неисправимая Полли. Любое, даже самое мелкое нарушение со стороны Полли — и Валентина об этом узнавала и шла разбираться. А «разбиралась» она только одним способом. Сколько раз Марго слышала это злобное «Я тебя исправлю!» и видела ненависть пополам со страхом в глазах Полли.       Сколько раз Марго видела, как Полли, шатаясь, возвращалась из котельной и падала на свою кровать. Сколько раз она видела шрамы на спине глупой девчонки… и сколько раз это повторялось. И всё по одной причине: Полли искала какую-нибудь щель в этой паутине. Искала, где можно выскользнуть из-под неустанного контроля. Где можно спрятаться и пересидеть визиты «уважаемых гостей» или просто заняться чем-то, что ей нравится. Но Полли в своём твердолобом упрямстве не понимала одного: Марго не просто время от времени ябедничала на неё. Марго контролировала каждый её шаг, каждый вдох, и использовала для своего развлечения. Ей так нравилось сталкивать упрямство Полли и бескомпромиссность Валентины… Вдобавок это позволяло ей избегать любых проблем, которые можно было нажить на свою голову.       А потом всё сгорело. Буквально. Это было невероятно больно. А ещё больнее было узнать, что Полли выжила. Что она устроила пожар, в котором сгорело всё и все, кроме неё самой. Но Марго очнулась в Омуте и встретила Измученного. Он предложил сделку. Приют — точную копию «родного». Валентину. Свой личный кукольный домик. Силы чёрта и даже немного сверх того. А в обмен надо было всего лишь убить жертву, которая рано или поздно придёт к ней. Марго поверила. Но Измученный обманул её. Приют оказался идеален… и идеально пуст. Никого, кроме Валентины, превратившейся в послушного и невероятно сильного, но безмозглого монстра. А потом пришла Полли. Та самая «жертва», которая оказалась вооружённой и злой. Настоящее чудовище, которое прошло через приют и убило Марго во второй раз. Теперь — собственноручно, коломётом и Дьявольвером.       Но судьбе явно приглянулась Марго, потому что, когда она, изрешеченная и испускающая последний дух, падала в полыхающую бездну, её спас Оператор. Марго обнаружила, что она жива и здорова, а рядом трезвонил телефон. Голос из телефона предложил новую сделку: другой Омут, положение хозяйки и возможность построить свой идеальный «кукольный домик». Всё портили только проклятые повстанцы, которых не устраивало как её царствование, так и договор с Туманом.       Теперь же она восседала в роскошном кресле, одетая в не менее роскошное фиолетовое платье. На голове поблескивала тиара, частично прикрывая рога. Под правым глазом красовался шрам, о происхождении которого Марго не могла вспомнить даже сейчас, получив проклятье чёрта. Что бы ни было причиной появления этого шрама, это было что-то не настолько ужасное, как, например, собственная гибель в пожаре.       Плавно отворилась массивная дверь главного зала, и внутрь вошёл мужчина в форме генерал-майора Сил Обороны Нью-Эриду. Генерал Лоренц. Лучший офицер Королевы. Его сопровождали четверо призраков в масках свиньи и один в маске волка. Даже в святая святых Марго он побаивался за свою жизнь и не делал ни шагу без телохранителей. Учитывая, как он погиб, это не особенно удивляло Марго.       — Королева, Изольда снова появилась. Она сорвала нашу операцию в новой субкаверне, — доложил генерал. — Её призраки тоже научились использовать скверну для воплощения в кавернах. А ещё…       — Что «а ещё»? Я знаю, что вы потеряли людей, артиллерию и танк. Переходите к главному, — Марго нетерпеливо встала с кресла, заставив Лоренца отступить на пару шагов.       — Возможно, у неё появился новый чёрт. Или просто новая команда спецов. Я отправил два отряда и танк, чтобы взять отряд Обол в засаду, — быстро проговорил он. — Изольда должна была выйти к ним на помощь. Но кто-то перебил всю команду, хотя Изольда со своими людьми продолжала срывать нам операцию. Даже танк не помог — кто-то использовал ритуал «Мишень». Это не мог быть кто-либо из живых.       Королева медленно опустилась обратно в кресло, поправляя тиару. Изольда, Изольда, снова Изольда. Она была одной из причин, почему мятежники продолжали действовать. Это была не слабо организованная банда, как в прошлом Омуте. Здесь было много солдат, а Изольда оказалась хорошим командиром. Даже слишком хорошим. Марго пыталась переманить её к себе, но ничего не вышло — даже самые щедрые предложения не заинтересовали её.       Впрочем, Королева испытывала лишь раздражение: никакое сопротивление не может быть вечным. Как бы ни старались мятежники ставить ей палки в колёса, однажды она добьётся своего. Её маленький кукольный домик займёт не только весь Омут, но и расширится дальше. Марго заставит всех жить свою лучшую жизнь, каждому назначит идеальную роль. Никакого дёрганья за ниточки и опасливых взглядов. Только прямая и абсолютная власть.       — Генерал, забудьте о той субкаверне, — произнесла Марго. — Вернитесь к главной задаче. Отыщите мне специалиста по кавернам. Кого-то, кто хорошо разбирается в эфире и скверне. Приведите его сюда. Живым. И если встретите Изольду — а вы её встретите — то принесите мне её рога. Желательно вместе с головой.       Лоренц подобострастно закивал.       — Да, королева. Разумеется. Вы получите и то, и другое.       Марго посмотрела на него презрительным взглядом. Лоренц действительно был лучшим генералом, но только потому, что он был единственным. Среди сторонников Тумана мало офицеров, а толковых — ещё меньше. Из Лоренца получился гораздо лучший подлец и коррупционер, чем офицер, что его в итоге и погубило. Изольда узнала о том, как он угробил кучу солдат одиннадцать лет назад ради помощи «деловым партнёрам» вместо спасения людей, и застрелила его. Правда, она и сама прожила ненамного дольше. Марго надеялась, что этот антагонизм окажется подспорьем, и Лоренц, имея на руках войска, оружие и ненависть к своей убийце, сможет решить вопрос с мятежниками, но просчиталась.       Как только я найду другого генерала, отдам Лоренца на растерзание Туману .       Мерзко затрезвонил телефон. Марго вздрогнула, оглядываясь на маленький столик, располагавшийся у кресла. На этом столике, на белоснежной кружевной салфетке стоял старый, ещё советский бакелитовый телефон с дисковым номеронабирателем. Точно такой же телефон когда-то стоял в приюте. Только этот где-то обгорел и местами поплавился. На бакелите остались чёрные пятна копоти, которые никак не оттирались и которые оставляли следы на ладони каждый раз, когда Марго брала трубку. А если потрясти аппарат, внутри что-то гремело: видимо, какие-то детали отвалились и теперь перекатывались внутри. А оборванные провода, пованивающие горелой изоляцией, довершали картину и прямо говорили: этот телефон не должен работать. Что не мешало ему противно трезвонить и появляться поблизости, где бы Королева ни оказалась.       — Сгиньте все! Живо! — крикнула она, указывая на дверь.       Лоренц и все призраки вышли из зала, закрыв за собой дверь. Только после этого Марго дрожащей рукой взяла телефонную трубку и поднесла к уху.       — Ты нарушаешь наш договор, — произнёс голос на том конце. Неторопливый, с постоянно меняющимися интонациями и случайными паузами, он не мог принадлежать человеку.       — Понятия не имею, о чём ты, — спокойно ответила Марго. — Я контролирую Омут. Даже мятежники мне не указ.       — Ты не должна расширять свои владения за пределы Омута. Ты вольна делать всё, что тебе угодно, но только здесь, — Оператор как будто не слушал её.       Королева испытала желание сбросить телефон на пол и пинать, пока он не развалится. Правда, она сомневалась, что от этого будет хоть какой-то толк.       — Прекрати меня донимать. Я знаю, что делаю.       — Ты забываешься. Принцип един для всех. Aequalitas ante Operatore. Не заставляй меня напоминать об этом.       Губы Марго искривились в самоуверенной ухмылке.       — А иначе что? Опять будешь рассказывать о том, что ты примешь меры?       — Меры уже принимаются.       Щелчок. Ни коротких гудков, ни возможности оставить за собой последнее слово. Марго швырнула трубку на рычаг телефона, решительно встала с кресла, вытерла ладонь о платье, оставляя на изящной ткани некрасивое пятно копоти, и скрестила руки на груди.       — «Меры уже принимаются»… Последнее китайское предупреждение, да? — она потянулась. — Нет уж. У меня есть Туман, у меня есть призраки. Целая армия призраков. А ещё у меня есть пара козырей. Пугай больше.       На долю секунды она подумала, что за словами Оператора могла скрываться не угроза, а предупреждение. Вспомнились слова Лоренца о новом чёрте Изольды. Но Королева быстро отмахнулась. Её победа — это вопрос времени, а остальное — лишь помеха. Марго уже видела маячивший перед ней дивный новый мир. Мир, послушный её воле, идеальный и лишённый проблем. Мир, где все, включая неё, будут счастливы. А кто не захочет… Что ж, Туман разберётся. Королева не знала, можно ли считать Туман надёжным союзником, но пока их устраивал такой симбиоз. А если их пути разойдутся… Что ж, в её кукольном домике не будет проблем с тем, чтобы найти жертву, которая с радостью отдаст свою вторую жизнь ради правого дела.       Марго улыбнулась. Судьба определённо любила её.       

***

      — Почти приехали, — голос Вайза вывел Полли из тревожной дремоты. Следом — тишина. Ни радио, ни двигателя.       Полли поспешно открыла глаза и осмотрелась. Она была во всё той же машине, всё так же на переднем сидении, а Дьявольвер, зажигалка и три с половиной шоколадки всё так же были при ней. Во время «инвентаризации» шоколадок желудок жалобно заурчал: съеденная в парке шаурма давно превратилась в калории, успешно потраченные в каверне.       — Проголодалась? Зайдём в «Водопад супа», я всё равно туда собирался.       Машина стояла на маленькой огороженной парковке. Всего в паре десятков шагов обнаружился этот самый «Водопад супа» — небольшая лавка, которой заведовал невысокий краснокожий бородач с роскошными бакенбардами. Впрочем, внимание Полли привлёк даже не цвет его кожи, а две механические руки, торчавшие из-за спины.       — О, привет, Вайз! — краснокожий помахал механической рукой. — Тебе как обычно?       — Привет, Генерал Чоп. Да, как обычно, — кивнул прокси. — И одну для сестры. Всё с собой. А ещё… — он оглянулся на Полли. — Что ты будешь? Я угощаю.       Полли уставилась на меню. Десяток разных названий, которые объединяло только одно: всё это была лапша с разными добавками. Большая часть — либо острые, либо очень острые блюда, судя по примечаниям в скобках. Подумав несколько секунд, Полли указала на самый дешёвый вариант.       Не знаю, когда смогу отплатить, так что не буду наглеть.       — Новое лицо. Впервые на Шестой улице? — поинтересовался Генерал Чоп. — Садись, в ногах правды нет. Я быстро всё приготовлю.       Следующие несколько минут Полли завороженно наблюдала, как владелец, он же продавец, он же повар виртуозно готовил три порции, причём пользовался в основном своими «дополнительными» руками.       Даже готовка может быть искусством…       Получив три аккуратно упакованные миски с лапшой, они попрощались с Генералом Чопом и направились к скромному двухэтажному зданию поблизости, на котором красовалась вывеска с надписью «Random Play» — такой же, как на толстовке Вайза.       — Добро пожаловать в наш видеопрокат. Заглядывай, если вдруг захочешь посмотреть что-нибудь вечером — у нас большой ассортимент, — сказал он, пропуская Полли вперёд.       Её глазам предстал небольшой зал. Самый обычный магазин, скромный, но уютный. На полках стояли… видеокассеты. Привет из позапрошлого десятилетия. После банбу, военных роботов и говорящей пушки-капитана кассеты казались максимально неуместной вещью.       За прилавком устроился банбу в оранжевом шарфе с номером 19. Тот подпрыгнул, приветственно эн-некая. Помахав в ответ, Вайз жестом предложил Полли пройти за ним к лестнице, пристроившейся напротив входа. На втором этаже не было почти ничего интересного, кроме пары дверей, в одну из которых Вайз и постучался.       — Белль, я дома! И не один!       Дверь тут же распахнулась. Её открыла девушка ростом ниже Вайза, с тёмно-синими волосами и в разы более бойкая.       — Долго же тебя пришлось ждать, братец! — шутливо произнесла она и потянулась было к пакету с лапшой, но тут заметила Полли. — О, это ты наша гостья? Привет, я Белль, сестра Вайза.       Полли быстро достала из внутреннего кармана куртки блокнот и написала:       «Я Полли».       — Приятно познакомиться. Залетай! — Белль схватила её за руку, втащила в комнату и усадила на диван. Потом вернулась к Вайзу и забрала два пакета. — Дальше я о ней позабочусь, а ты думай, куда её пристроить и что там с призраками.       Закрыв дверь, Белль поставила на журнальный столик две миски и уселась рядом с Полли.       — Приятного аппетита. Как поедим, то займёмся тобой.       Коротко кивнув, Полли приступила к еде. Генерал Чоп не пожадничал: к каждой миске прилагались салфетки, палочки и дешёвая пластиковая вилка. Вдохнув исходивший от бульона запах и услышав жадное урчание желудка, она приступила к еде.       Лапша оказалась даже вкуснее, чем Полли того ожидала. В разы вкуснее макаронов быстрого приготовления, которые они с Алисой иногда ели тайком от Валентины, и тем более божьим даром в сравнении с приютскими «макаронами по-флотски», состоявшими из недоваренных «рожков» и тушёнки, которой оставалась пара часов до истечения срока годности. От наслаждения Полли закрыла глаза, чтобы зрение не мешало получать удовольствие. Давно еда не казалась такой вкусной.       А они, наверное, часто едят эту лапшу. Может, даже каждый день…       Когда миска опустела, Полли позволила себе открыть глаза и осмотреться. В комнате царил яркий творческий беспорядок. Глаза едва успевали выхватывать отдельные детали. Неприбранная кровать, телевизор, проигрыватель, маленький холодильник, плакаты на стенах… Да чего тут только не было! Полли сразу поняла, что попала в чужое личное пространство. Её впустили сюда без всякой задней мысли.       Будь у меня своя комната… Не знаю, смогла ли бы впустить кого-то. И тем более поддерживать такой бардак. Вещи нужно прятать, особенно запрещёнку. Хотя… это же их с Вайзом дом. Кто придерётся к тому, как они обставляют своё жильё?       Опомнившись, Полли дотянулась до блокнота, открыла и быстро написала:       «Большое спасибо».       — Это братцу спасибо. Я думала, он забудет про лапшу. Я бы точно забыла… — Белль оценивающе осмотрела Полли с головы до ног. — Мда, ты точно побывала в каверне и с кем-то подралась. Идём мыться.       Полли замотала было головой, но Белль оказалась куда более активной и напористой, чем её спокойно-дружелюбный брат. Полли не стала сопротивляться: она в последний раз мылась за несколько часов до пождога приюта, а потом случилось слишком много всего. Поэтому Белль без проблем затащила её в душ, избавила от одежды и включила воду. Полилась сначала холодная, но потом стало теплее.       — Так нормально? Или ещё теплее? — спросила Белль. Полли даже не успела заметить, как та сама разделась. — Давай-ка приведём тебя в порядок.       Вяло сопротивляясь, Полли смогла отказаться от помощи и потянулась было к мылу, но в её руку сунули шампунь. Оставалось лишь покорно вздохнуть: на втором этаже «Random Play» были свои правила, нарушать которые явно не разрешалось. Но… и не хотелось этого делать. Тёплая вода, шампунь вместо хозяйственного мыла, мягкая и не облезлая мочалка — это было частью мира, который Полли видела только в кино. И всё это — просто так, не зимой и не накануне приезда «уважаемых гостей», когда надо было тщательно отмыться, дабы гости были настроены щедро жертвовать деньги приюту в обмен на возможность потискать воспитанников.       Впрочем, сейчас воспоминания о приюте лежали где-то на дне сознания, придавленные новыми впечатлениями. Полли не помнила, когда мытьё приносило ей столько удовольствия. Разве что в те дни, когда они с Алисой позволяли себе чуть-чуть подурачиться, пока Валентина была не в душевой, а Марго не смотрела. Белль, как оказалось, тоже была не против пощекотать или плеснуть в лицо горсть воды. Полли вяло отвечала на такие «атаки», позволяя себе расслабиться. Почти. Только она предпочитала держаться спиной к стене — не из недоверия, просто чтобы не показывать спину и шрамы на ней.       Когда с мытьём было покончено, Полли начала клевать носом. Полный впечатлений и событий день её измотал, и лёгкая дрёма сначала в казарме, а потом в машине лишь слегка оттянула этот момент. Полотенце, которое перебросила ей Белль, было огромным и таким мягким, что она на миг подумала, будто может утонуть в нём. Но, подавив желание понежиться хоть минуту, она тщательно и быстро вытерлась. Всё как в приюте: надо сделать всё быстро и тщательно, иначе Валентина будет ворчать про «тормознутых детей» и особо бдительно следить за поведением.       Но стоило Полли потянуться к своим разбросанным вещам, как Белль легонько шлёпнула её по руке.       — Твои вещи — в стирку. Я тебе одолжу что-нибудь. А теперь марш в комнату, — возразила она.       Прежде чем подчиниться, Полли всё же вытащила из карманов шоколадки, телефон, Дьявольвер и зажигалку, которую крепко сжала в кулаке. Такие вещи всегда должны быть при себе. Впрочем, насчёт Дьявольвера Полли не была уверена, что это порождение Омута можно украсть или потерять.       Думаю, если он когда-то и исчезнет, то только вместе со мной.       Вернувшись в комнату, Полли сложила вещи на краю журнального столика, чтобы они всегда были под надзором, пока Белль рылась в шкафу. Через пару минут сестра Вайза бросила на кресло футболку и шорты.       — Одевайся, а я тебе постелю.       Крыть было нечем. Оставалось лишь одеться. Вещи Белль оказались чуть-чуть маловаты, но Полли не жаловалась. Жалобы на слишком маленькие или слишком большие вещи могли встретить лишь два ответа: либо «оно не мало, просто ты отрастила себе задницу как профурсетка», либо «это тебе на вырост, не ной».       И тут завибрировал телефон. Разряженный в ноль, неспособный даже включиться. Вздрогнув, Полли поняла, что увидит, ещё до того, как взгляд успел упасть на экран: надпись «ОПЕРАТОР» и кнопку ответа, больше никакого интерфейса. И она ответила.       — «Random Play». Логово легендарного Фаэтона. Хозяева скромного видеопроката порой влияют на историю Нью-Эриду, о чём самому Нью-Эриду знать необязательно, — вновь привычный неопределённый голос, искажённый помехами и неспособный удерживать одну интонацию без случайных пауз. — Но это твоя история, а не их. Тем не менее, in recta via es, sodalis.       И тишина. Снова мёртвый, разряженный телефон. Уже не было сил на то, чтобы обдумывать этот звонок. Разве что последние слова звучали… одобрительно?       Понять бы, что это значит…       — Друг звонил? — спросила Белль, возвращая её в реальность.       Полли неопределённо пожала плечами, а потом указала на разъём. Не забирая теоефон, Белль сначала попыталась его включить, а потом осмотрела разъём.       — Впервые такой вижу. Вряд ли у нас есть зарядное устройство для него… — она задумчиво почесала голову. — Погоди, он же даже не включается. Как… Ладно, забей, ты и так еле на ногах стоишь, а я тут наседаю. Я постелила, так что укладывайся.       Благодарно кивнув, Полли положила телефон рядом с Дьявольвером и упала на свежезастеленный диван. Она едва успела укрыться лёгким, мягким одеялом, прежде чем глаза окончательно закрылись, а сознание катапультировалось в царство снов.       Напоследок промелькнула мысль, что Белль даже не заикнулась об оружии, как будто не было ничего необычного в здоровенном револьвере, лежащем на журнальном столике. Впрочем, сон уже взял своё, не давая таким мелочам удержать сознание на плаву. Только руки рефлекторно прижали к груди зажигалку, всё ещё сжатую в кулаке.       — Спокойной ночи, — это могла сказать как Белль, так и кто-то из сна…              Тем временем Вайз сидел в подсобке видеопроката, вертясь в кресле и глядя на многочисленные экраны. Там мелькали диаграммы, строки быстро листаемого текста, прогресс-бары и прочие признаки активной работы Феи. Не то чтобы в этом был практический смысл, просто самому Вайзу так было спокойнее: он видел, что Фея действует. Конечно, настолько продвинутый ИИ, «радующий» хозяев огромными счетами за электричество, не мог просто зависнуть, но факты фактами, а душевное спокойствие дороже.       — Господин, я собрала и скомпоновала данные, — раздался женский голос из динамиков.       — Спасибо, Фея. Рассказывай.       На экранах появились смазанные фотографии и не особо качественные видео. На них можно было различить людей и тиренов… нет, не совсем. На некоторых фотографиях можно было заметить лёгкую фиолетовую ауру. Конечно, дорисовать такую — дело пяти минут, три из которых будет загружаться редактор, но всё же…       — Частота историй о призраках на форуме «Хижина кошмаров» выросла примерно на семьсот пятнадцать процентов. Я проигнорировала самые недостоверные истории и собрала самые часто упоминаемые признаки: слабая фиолетовая аура, современное или устаревшее снаряжение и оружие, также примерно пополам разделились мнения насчёт лиц: либо они есть, иногда знакомые, либо они скрыты масками зверей. В историях об агрессии призраков чаще всего упоминаются именно маски, — доложила Фея.       Вайз почесал подбородок.       — А что насчёт этих фото? Настоящие?       — Сорок два процента — монтаж низкого качества. Тридцать семь процентов — монтаж высокого качества. Пять процентов трудноопределимы из-за низкого разрешения или нечёткости. Остальное — настоящее с вероятностью в девяносто восемь с половиной процентов, — названные цифры загорелись на одном из экранов. – Однако природу этих «призраков» я объяснить не могу. Предположение: двойники, порождённые скверной. Вероятность: шестьдесят процентов. Слишком много расхождений. Двойники либо атакуют всех, кого увидят, либо подчиняются представителям секты Ликующих, которые упоминаются лишь в одной истории. Контекст: автор узнал в одном из призраков бывшего школьного друга, который присоединился к Ликующим, а потом погиб.       — А ещё вспомним рассказ Одиннадцатой, — добавил Вайз. — С дублями отряд Обол легко бы справился. Плюс тот ритуал… Ты слышала что-нибудь о прицелах в небе, по которым наводится артиллерия?       — Нет, господин. Упоминания подобных явлений отсутствуют во всех доступных мной источниках, — Фея сделала драматическую паузу. — Равно как и о Полли.       Вайз вскочил от удивления.       — Что ты имеешь в виду?       — Ваша невероятно умная помощница, то есть я, взяла на себя смелость ознакомиться с данными камер видеонаблюдения за последние семьдесят два часа. Наша гостья впервые появилась в поле зрения камер при выходе из поезда. До тех пор её изображение отсутствует во всех возможных источниках, хотя кое-где я обнаружила даже «Пересмешников».       Вайз медленно опустился в кресло. Ему нужно было переварить всё услышанное. Он не настолько верил в мистику, чтобы предполагать, что Полли свалилась с неба. Глаза скользили по кадрам с камер, заполонивших экраны. Путь неожиданной гостьи шаг за шагом. Станция, улица, парк, переулок. Потом побег вместе с военным банбу, бандиты на хвосте. И вход в каверну. Следом вошли двое типов в костюмах и через несколько минут вышли и вместе с побитыми бандитами заняли позиции.       Он не сомневался, что при желании можно не попадаться на камеры: например, жить на Объездной, причём достаточно законной жизнью, чтобы не попасться Службе общественной безопасности и не попасть на фото в протоколе. Но это не объясняло странностей из рассказа Солдата-11. Она бы не стала привирать или преувеличивать. По всему выходило, что Полли встретила покойную Изольду, по чьей просьбе спасла зажатую в угол Гашетку, а потом и остальной отряд Обол. Причём она знала про «прицел в небе» и сама использовала такой же, чтобы уничтожить танк. Танк. Об этих машинах Вайз знал только две вещи: эти коробки плохо подходили для каверн, в отличие от мехов, зато тащили на себе такую броню, которую без большой пушки не пробить, особенно в лоб. А Полли нацелила на танк кого-то, у кого большая пушка была, точно так же, как на отряд Обол пытались навести артиллерию перед этим. Но на призраков с фотографии Полли тоже не походила.       Она точно не о́ни. Цвет кожи не тот. Может, тирен?       Постучавшись, в подсобку вошла Белль.       — Всё, она спит. Набегалась за день, поди.       — Ага, а тут ещё ты её взяла в оборот, — с улыбкой ответил Вайз, отодвигаясь в сторону. — Белль… Как думаешь, что она за тирен?       Белль задумчиво почесала голову и развела руками.       — Даже не знаю. Проще, наверное, у неё самой спросить, тем более что хвоста у неё как будто нет. Я не видела её спину, но точно заметила бы хвост. И ещё кое-что…       Она достала свой телефон и показала брату фотографию телефона Полли. Конечно, фотографировать чужие вещи не очень прилично, но, по мнению Белль, это правильнее, чем нести сам телефон без ведома хозяйки.       — Впервые вижу такую модель. И разъём… Фея, что скажешь?       — Совпадений среди актуальных моделей нет. Возможно, это стандарт времён старой цивилизации.       — А ещё телефон разряжен или даже сломан. Вообще не включается. Но я видела, как кто-то позвонил Полли, — добавила Белль. — И Полли точно что-то слышала, она так внимательно слушала…       — Проверяю логи операторов сотовой связи. Никаких совпадений, — доложила Фея. — Даже с поправкой на погрешность позиционирования, в радиусе пятидесяти метров за последние пятнадцать минут не было входящих звонков. Постороннего радиообмена не обнаружено, насколько позволяют судить доступные инструменты.       Брат и сестра развели руками, задумчиво глядя друг на друга. Впервые за долгие годы работы прокси, сначала под псевдонимом «Фаэтон», а теперь под новым, они оказались в ситуации, когда зацепок просто не было.       — Какая-то особая линия связи? — неуверенно предположила Белль.       — И особый телефон, который включается только при звонке? — усомнился Вайз. — Мы же не в шпионском кино. Да и будь у нас дома какой-то посторонний сигнал, Фея сразу подняла бы тревогу.       — Господин, вторая помощница, я могу посоветовать, к кому стоит обратиться, — вновь заговорила Фея. — У меня есть два варианта. Первый: ваши друзья из «Хижины кошмаров», лучший кандидат — Укинами Юдзуха. Второй…       — Я знаю, о ком ты, но всё равно спасибо, — Вайз достал телефон и набрал номер. — Добрый вечер, шифу. Я вас не разбудил?       

***

      Полли лежала на боку, глядя на стену. Она чувствовала напряжение. Да и не она одна. Она знала, что на втором этаже скрипучей металлической кровати лежит Алиса и тоже волнуется.       Не понимаю, чего она так беспокоится. Ей же ничего не грозит, замечают в первую очередь меня…       Дверь комнаты с грохотом распахнулась. По полу загрохотали тяжёлые шаги — Полли всегда удивлялась, как каблуки выдерживают эту мощную поступь. Сердце сжалось. Несмотря на то, что это случалось столько, сколько она себя помнила, подавить реакцию организма было невозможно.       — Даже не думай притворяться, что ты спишь! — её грубо стащили с кровати и рывком за шиворот поставили на ноги.       Валентина, как всегда, казалась огромной. Хоть ей и было далеко за сорок, а то и за полтинник, силы воспитательнице было не занимать, равно как и злобы.       — Где ты её прячешь, мерзкая чертовка?! — она встряхнула Полли, отчего та почувствовала себя листом на ветру. — Где эта чёртова книга?!       — Я знаю, я видела, — из-за спины Валентины, разумеется, вынырнула Марго.       Эти хитрые зелёные глаза и мерзкая усмешка. Разумеется, Марго всё видит и всё знает. А что знает она, то знает и Валентина. Не прекращая улыбаться, она обшарила кровать, ощупала подушку и сунула руку в наволочку. Немного пошуровала там, прищурив глаз.       Драматизирует. Она и так знает, где искать.       Наконец, Марго вытащила из подушки книгу.       — Нашла! Вот эта книжка, Валентина Петровна.       Ручища Валентины схватила книгу, а глаза через старомодные очки с цепочками уставились на обложку.       — «Стальная Крыса»… опять про ворьё и бандитов читаешь? — отшвырнув книгу, она схватила Полли за шиворот обеими руками и снова встряхнула. — Да сколько можно?! Почему ты не можешь просто подчиняться?! Просто быть нормальной девчонкой! Почему ты не хочешь делать то, что говорят?!       Полли ответила полным ненависти взглядом. За это она тут же поплатилась: руки, держащие воротник, разжались, по комнате разнёсся звук пощёчины. Мощной, тяжёлой, от которой Полли потеряла равновесие и рухнула на пол. Перед глазами всё поплыло.       — Вот как ты отвечаешь на всю мою любовь? Мы — твоя единственная семья, мерзкая девчонка! А семью нужно слушаться! — Валентина схватила её собранные в хвост волосы. — Ничего, я тебя исправлю.       Полли торопливо поднялась на ноги и бросила взгляд на комнату. Всё та же хитрая улыбка Марго. Испуганный взгляд Алисы со второго этажа кровати, словно говорящий: «Держись, я буду ждать! Всё будет хорошо!»       Да, на этот раз всё будет хорошо.       Полли не сопротивлялась волочащей её Валентине. Во-первых, это всё равно было бессмысленно: можно лишь оттянуть неизбежную экзекуцию, да и после оплеухи зрение только-только сфокусировалось, но всё равно её немного «вело», а в ушах противно звенело. Во-вторых, Алиса где-то прочитала, что дёргать за волосы вредно, а Полли не планировала лысеть.       Путь на первый этаж, а потом в подвал казался бесконечно долгим. Несмотря на то, что Полли не вырывалась, Валентина время от времени дёргала за волосы, заставляя спотыкаться и натыкаться на углы и перила.       Путь закончился в комнатке рядом с котельной. Сколько раз Полли её видела? Этот должен быть последним. Наконец отпустив её волосы, Валентина захлопнула дверь, а потом сорвала с Полли футболку и бросила на пол, а потом швырнула её саму на старый стол лицом вниз.       Ну, хоть книгу успела дочитать…       Полли зажмурилась, готовясь. Она знала, что сейчас последует.       — Я тебя исправлю… — сквозь зубы процедила Валентина Петровна, нанося первый удар стеком.              С диким воплем Полли села на диване. Левая рука со сжатой в кулаке зажигалкой прижалась к груди.       Алиса…       Тяжело дыша, она прижала колени к груди и обняла их. Потом правая рука нащупала журнальный столик и начала шарить по нему в поисках Дьявольвера.       Включился свет, заставляя зажмуриться. Торопливые шаги босых ног по коридору — не тяжёлая поступь каблуков Валентины и не аккуратный цокот туфель Марго.       — Полли, что-то случилось? — голос Белль. Взволнованный, испуганный.       Полли подняла на неё глаза и покачала головой. Мир был размыт, и разглядеть лицо не получалось.       — Врёшь ведь, ты вся в слезах.       Полли провела ладонью по своему лицу. Влага. Прозрачная — не кровь. Слёзы. Лизнув ладонь, она в этом убедилась.       Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Вайз. В футболке и шортах, заспанный и — теперь, вытерев слёзы, Полли могла это увидеть — такой же обеспокоенный.       — Что случилось? — взволнованно спросил он.       — Кажется, Полли кошмар приснился, — Белль осторожно коснулась плеча Полли, но рука отдёрнулась, стоило ей вздрогнуть. — Завари ей чаю.       Полли молча уткнулась лицом в колени. Она не хотела, не могла ни с кем общаться — ни жестами, ни записками. Краем глаза она заметила, что Белль села рядом.       — Всё в порядке, ты в безопасности. Это был просто сон… — её голос успокаивал. Отчасти.       Полли шмыгнула носом, подавляя слёзы. Да, ей действительно приснился кошмар. Только ужас, сковавший её, дезориентировавший и прорвавшийся с криком, был не из-за сна. Не из-за того, как Валентина её била. А из-за того, что случилось после.       Она знала, что произошло потом. Помнила в мельчайших деталях. Это было её проклятье, её ответственность, её грех. Эти воспоминания никогда не забудутся, не ослабнут.       В тот вечер Валентина снова потащила Полли в «воспитательную комнату». Снова хлестала стеком по спине так, словно сражалась со своим злейшим врагом. Только в тот раз кое-что было иначе. Полли сама подставилась. Специально позволила Марго заметить книгу и рассказать обо всём Валентине. Потому что это была часть плана.       Спровоцировать наказание. Вытерпеть его. Прийти в чувство и убедиться, что Валентина ушла и, скорее всего, уже спит. А потом пройти в котельную, чтобы подготовиться к финальному аккорду, пока Алиса, согласно их общему плану, выводит мелких через подземную стоянку. Рассыпать уголь и щедро сдобрить его угольной же пылью. И, наконец, достать одолженную Алисой зажигалку, которую не нашли ни Марго, ни Валентина.       В ту ночь приют номер 22 сгорел дотла. Но выбрался из него только один человек.       Вернулся Вайз и поставил на стол кружку ароматного чая. Переборов себя, Полли опустила ноги на пол и отпила немного. Чай был горячий, зато с сахаром. Взяв со стола недоеденную половину шоколадки, она откусила кусок, разжевала и проглотила. Потом — ещё глоток чая.       Алиса говорила, что от шоколада вырабатываются гормоны радости…       Когда кружка опустела, Полли уже чувствовала себя лучше. Призраки прошлого на какое-то время оставили её в покое. Не ушли насовсем, но отстали. Но мысль о том, что именно сейчас, когда она оказалась в новом месте, следом пришло прошлое, немного удручала.       — Лучше? — спросил сидевший рядом Вайз.       Полли взяла блокнот и карандашом быстро написала:       «Лучше. Простите, что разбудила.»       — Ничего страшного. Я думал, с тобой случилось что-то ужасное. Даже не помню, когда в последний раз слышал такие крики… — Вайз тяжело вздохнул, как будто у него были свои скелеты в шкафу.       — Расслабься, Полли. Здесь тебя никто не тронет, — Белль рискнула погладить её по голове, и на этот раз Полли не вздрогнула и не отстранилась. — Просто скажи «спасибо» и ложись спать. Всё в порядке.       «Спасибо,» — написала Полли и, дав им обоим увидеть это слово, положила блокнот на журнальный столик. Рядом легла зажигалка. Та самая, которую она обещала вернуть Алисе, не зная, что этому обещанию не суждено сбыться.       Вайз встал, давая ей улечься на диване, а Белль укрыла одеялом.       — Спокойной ночи, — теперь это точно были её слова.       С этой мыслью, Полли позволила себе улыбнуться и вновь заснуть.