Глава 2. Они следуют по пятам

      С прошлым всегда тяжело прощаться, особенно если какая-то часть тебя всё ещё хочет остаться в нём, проживая одни и те же моменты раз за разом. Прошлая жизнь, наполненная смехом, привычными разговорами и людьми, которых когда-то казалось невозможным потерять, постепенно рассыпается, словно зыбучий песок, утекая сквозь пальцы. Настолько приятный сон всегда заканчивается одним и тем же — пробуждением. Вся та счастливая жизнь осталась далеко позади, и единственное место, где можно снова к ней прикоснуться, — сны. В обычное время суток больше нет места мечтаниям о прошлом. Здесь всегда стоит быть начеку и не выпускать цель из виду, особенно если эта цель хочет полакомиться тобой.       Беззаботное время закончилось для Кристы, когда ей исполнилось десять лет, и жизнь маленькой девочки изменилась кардинально. Привычный мир разделился на «до» и «после». Почти так же случилось и с новым миром, который словно раскололся на две половины: ту, о которой будут помнить все, но никогда не смогут вернуть, как бы сильно ни хотели, и ту, в которой теперь приходилось выживать. Может, прежние времена и были сложными по своей природе, но оказаться внутри нынешнего механизма оказалось куда отвратительнее. Тяжело приходилось абсолютно всем — неважно, насколько ты силён духом или физически. Реальность ломала людей медленно, методично, и даже если никто не хотел признавать этого вслух, изменения были видны в глазах каждого.       Проснувшись в холодном поту, девушка судорожно пыталась выровнять сбившееся дыхание. Прошлое, вонзающее свои острые клыки, преследовало её во снах безжалостно. Оно было похоже на хищника, который однажды почуял кровь своей добычи и теперь не собирался отпускать её без боя.       Перед глазами ещё мелькали обрывки остывающего кошмара: море крови, крики, чужая агония и ощущение беспомощности, которое невозможно вытравить из памяти. Сердце отчеканивало быстрый ритм где-то под рёбрами, будто вот-вот собиралось проломить грудную клетку. Промелькнувший в воспоминаниях нож тут же отозвался неприятным покалыванием в бедре — именно там, где остался шрам, напоминающий об одном из самых важных уроков её жизни. К людям нужно относиться с осторожностью. Никогда не стоит их недооценивать, какими бы добрыми или безобидными они ни казались. И ещё — иногда стоит доверять собственному чутью, если оно у тебя развито. Один раз она уже проигнорировала внутреннюю тревогу, бившуюся внутри как мотылёк в банке, и это вылилось в кровавое месиво, потянувшее за собой слишком многое.       Криста никогда по-настоящему не боялась за себя. За чужую жизнь — да. Когда привязываешься к людям, отпускать их становится почти невозможно. А знание того, что в этом мире любой шаг может стать последним, заставляет дорожить каждой секундой рядом с ними, сохраняя моменты в памяти и оберегая их как зеницу ока. Те дни и бесконечные ночи навсегда останутся выжжены в её памяти. То, насколько искусно человек может скрывать свою настоящую сущность, порой заставляло сомневаться: а способен ли он вообще на подобное? Но глаза не лгут. Они увидели всё, что нужно было увидеть — и даже больше. Она помнила, как этот человек причинял боль другим. Помнила, как он наслаждался своей властью, пока кто-то другой умолял остановиться. Когда человек чувствует силу в своих руках, она начинает отравлять всё остальное — заставляет желать большего, превращает чужую боль в представление. Один удар — и человек валится на пол, истекая кровью. Хриплое дыхание, дрожащие мольбы, взгляд, полный ужаса. А потом мир будто проваливается под ногами, когда собственными глазами видишь, как едва живого человека силком привязывают и начинают расчленять. Слёзы застилают зрение. Крики наполняют помещение, смешиваясь в один сплошной шум, где уже невозможно понять, кому они принадлежат. Ей? Или той девушке, которая подвергается такому зверству? Всё вокруг превращается в один большой комок хаоса, а ты можешь только смотреть, пока в глазах постепенно не темнеет. Бить руками по решётке, сбивая костяшки в мясо, не приносит никакого толка, когда ты сидишь в клетке. За решёткой. Беспомощная. А он смотрит. Смотрит на её страдания, на мучения близкого человека и улыбается, словно чеширский кот, упиваясь этим зрелищем. В голове роится бесконечный поток мыслей, обвиняющих только себя. За ошибку. За доверие. За то, что именно она привела обретённую семью в это место.       Такая участь постигала одного за другим. День за днём. Злость и отчаяние пробивались наружу в виде бессмысленных ударов по металлу. Они ничего не значили и ни к чему не приводили, кроме одной вещи — боли. Странной, тупой, но такой понятной. Со временем именно она становилась ориентиром, напоминая, что ты всё ещё жив.       От кошмаров не избавиться. Они всё равно настигнут тебя, как бы быстро ты ни пытался убежать. Есть, конечно, один вариант… но если не хочется окончательно пошатнуть своё здоровье — или сделать что-то куда хуже — лучше даже не думать о нём.

***

      Солнечные лучи медленно пробивались сквозь окно, оповещая о наступившем рассвете. Пыль в воздухе лениво кружилась в тёплом свете, а за окном всё ещё стояла почти непривычная тишина. Криста лежала на кровати, переводя взгляд то в потолок, то в окно. За прошедшие часы ничего не изменилось — улицы Александрии оставались всё такими же спокойными и безмятежными, будто мир за стенами не пытался ежедневно сожрать каждого, кто рискнёт выйти наружу. Мысли, на удивление, не пытались терзать хозяйку после короткого ночного кошмара. Всё, что крутилось в голове, так это предстоящий отъезд.       Жизнь в Александрии текла размеренно — настолько, насколько это вообще было возможно в новом мире. Люди постепенно пытались вернуть хотя бы подобие нормальности: кто-то следил за огородами, кто-то занимался ремонтом домов, распределением еды или охраной стен. Но сколько бы ни хотелось жить спокойно, еда не появлялась сама собой, а лекарства и припасы тем более. Ближайшие районы давно были вычищены почти до основания. Им всё чаще приходилось отправляться дальше — туда, где риск был выше, а шанс вернуться уже не казался чем-то гарантированным. И даже там найти что-то действительно полезное становилось всё труднее.       На недавнем собрании, скорее даже небольшой, но напряжённой дискуссии — приняли решение разделиться на несколько групп и отправить людей в разные направления. Главная цель была проста: добраться до дальних районов, попытать удачу и привезти всё, что ещё могло пригодиться общине. Консервы, медикаменты, инструменты, батарейки, оружие — теперь ценность вещей измерялась не деньгами, а тем, насколько долго они помогут тебе остаться в живых. Криста, уже долгое время не покидавшая территорию Александрии дальше ближайших вылазок, вызвалась добровольцем почти сразу. Возможно, это была потребность снова почувствовать движение. Или желание напомнить себе, что она всё ещё способна справляться. А может — банальная необходимость отвлечься от мыслей, которые начинали душить, если слишком долго сидеть на одном месте. Оставалось лишь обсудить детали с Риком — фактическим лидером их группы и по совместительству человеком, которого Криста уже давно могла назвать близким другом. С Эмили всё было куда сложнее, поскольку необходимо было с кем-то её оставить, и единственным человеком, кому Криста действительно могла доверить её на такой долгий срок, был именно Рик. Не потому что остальные были хуже — вовсе нет. Просто он уже не раз доказывал, что в критические моменты способен оставаться спокойным, даже когда всё вокруг рушится. В нём удивительным образом сочетались усталость человека, потерявшего слишком многое, и упрямое желание продолжать защищать тех, кто ему дорог. К тому же Эмили любила проводить время у него дома, там всегда было шумнее, теплее, и даже в самые тяжёлые времена ребёнок чувствовал себя чуть спокойнее. Особенно рядом с Джудит — они хоть и постоянно спорили из-за мелочей, но всё равно тянулись друг к другу.       Несомненно, был ещё один человек из их группы, которому Криста могла доверять не меньше. Дэрил. Молчаливый мужчина всегда держался немного в стороне от остальных. Он не любил лишних разговоров, редко лез в чужие дела и предпочитал одиночество шумным компаниям, но, как ни странно, сам того не замечая, он всё равно оставался рядом с группой. Будто невидимая нить удерживала его здесь, не позволяя окончательно уйти своей дорогой и если бы не люди, которых он со временем начал считать своими, возможно, давно бы уже исчез за горизонтом.       Для Рика Дэрил давно стал братом; не по крови — по выбору, а сам Дэрил далеко не сразу понял, что произошло нечто похожее и с ним самим. Рик не заменил ему Мерла полностью — да это и было невозможно, слишком разными были эти отношения. Мерл оставался его родным братом со всеми недостатками, ссорами и тяжёлым прошлым, но именно рядом с Риком Дэрил впервые почувствовал, что значит иметь человека, который прикроет спину не из выгоды или привычки, а потому что считает тебя семьёй.       А поскольку рядом с Риком почти всегда находилась Криста, Дэрилу волей-неволей пришлось принимать и её присутствие. Поначалу это не вызывало у него особого восторга, очередной незнакомец, которого нужно проверять временем, но постепенно мнение менялось. Она не пыталась казаться лучше, чем была, не перекладывала свои проблемы на других и умела брать ответственность за собственные решения. Они далеко не всегда сходились во взглядах и периодически могли спорить, но так устроен мир — идеального взаимопонимания не существует. Со временем между ними установилось что-то вроде негласного уважения.       И точно так же без лишних слов однажды сложилось понимание между Риком и Дэрилом. Никто из них не говорил об этом вслух, но оба начали присматривать за Кристой и Эмили. Не потому что считали их слабыми или беспомощными. Просто они стали частью той небольшой семьи, которую каждый из них так долго искал и так боялся снова потерять.       Обсудив основные детали вылазки, оставался главный вопрос — кто составит Кристе компанию. Отправлять людей поодиночке никто даже не рассматривал. Слишком рискованно. В новом мире выживание чаще зависело не от силы, а от того, есть ли рядом кто-то, кто прикроет тебе спину.       Три группы. По два человека. На первый взгляд могло показаться, что вдвоём справляться тяжелее, но на деле всё было наоборот — если доверяешь человеку рядом, многие вещи становятся проще. Всегда есть тот, кто заметит угрозу раньше. Кто подаст руку, если ты ранен. Или хотя бы не даст окончательно сойти с ума от тишины долгой дороги. В случае опасности они могли разделиться — особенно если попадут в густонаселённый район, где ходячих окажется слишком много. Один уносит часть найденных припасов, второй отвлекает или ищет другой путь. Потом — встреча в условленном месте, или самостоятельное возвращение домой. Всё зависело лишь от того, с кем именно тебе выпало идти.       Пробегаясь взглядом по людям, готовившимся к вылазке, Криста задержалась на знакомой фигуре. Розита. Девушка спортивного телосложения стояла чуть поодаль, привычно собранная и внимательная. Она поймала взгляд Кристы и едва заметно улыбнулась, будто уже поняла, о чём та думает. Она всегда производила впечатление человека, который умеет держать себя в руках. Уверенная, прямолинейная, иногда слишком резкая — особенно с теми, кто пытался строить из себя больше, чем есть на самом деле. Но за её колкостью скрывалось куда больше, чем могло показаться сначала. Она редко открывалась людям полностью, однако если уж доверяла — то по-настоящему. Без полумер. И, пожалуй, именно поэтому Криста доверяла ей. Они уже не раз ходили вместе на вылазки, пусть и не такие далёкие, и каким-то образом быстро нашли общий язык. Возможно, потому что обе не любили лишнюю драму. Им не нужно было часами выворачивать душу наизнанку, чтобы понимать друг друга. иногда достаточно было пары бутылок пива вечером, разговоров ни о чём и усталого:       — Ну и дерьмовый сегодня день.       — А когда они были хорошими? — усмехалась тогда Розита, закидывая ноги на стол.       Им не хотелось бесконечно копаться в старых ранах. У каждой хватало своих демонов, но в одном они были уверены — если станет по-настоящему хреново, ни одна из них не отвернётся. И этого было достаточно.       Выходя после собрания, Криста уже мысленно перебирала вещи, без которых в дороге точно не обойтись. Патроны, запасной нож, аптечка, сменная одежда, верёвка, сухой паёк — в новом мире даже самая мелкая вещь могла однажды спасти жизнь. Особенно если неизвестно, сколько именно продлится вылазка. Вернувшись домой, она почти сразу обсудила всё с Эмили. Девочка восприняла новость тяжело, хоть и старалась делать вид, что понимает необходимость поездки. Сидя на краю кровати и обнимая уже потрёпанную временем игрушку, малышка внимательно слушала каждое слово, будто пыталась запомнить всё до мелочей.       — Слушаться дядю Рика, а после ещё и Дэрила, когда вернётся, — в который раз повторила Криста, слегка наклонив голову.       — Я помню, — тихо пробормотала Эмили, ковыряя край одеяла. — И Джудит не обижать.       — Особенно Джудит, — с лёгкой усмешкой добавила девушка.       Та лишь недовольно фыркнула, вызывая у Кристы короткую улыбку.       После разговора Эмили будто пыталась наверстать всё то время, которого им теперь будет не хватать. Она не отходила от девушки почти ни на шаг: то просила помочь ей что-то нарисовать, то тащила на улицу посмотреть на лошадей, то просто сидела рядом, прижимаясь плечом, словно боялась, что если отпустит — Криста исчезнет раньше времени. По ребёнку было видно — она переживает. Но старается скрыть это, не желая расстраивать Кристу ещё сильнее. Решив, что выходить они будут с рассветом, остаток вечера прошёл тихо. Почти по-домашнему. Насколько это вообще возможно в мире, где за стенами в любой момент могла ждать смерть. Эмили отчаянно оттягивала момент прощания, держась рядом весь вечер и даже часть ночи. Пока в какой-то момент, сидя рядом с Кристой на кровати, просто не уснула прямо у неё на коленях.       Криста ещё долго сидела неподвижно. Смотрела на маленькое лицо, на чуть нахмуренные брови во сне, на ладошку, крепко вцепившуюся в ткань её кофты. В груди неприятно тянуло. Иногда ей казалось, что она слишком сильно привязалась, а потом сразу же приходило понимание — иначе и быть не могло.       Находившаяся в комнате Эмили тихо сопела, сладко уткнувшись в подушку, когда Криста осторожно подошла ближе. Сон ещё не успел окончательно отпустить её, и девушка на секунду задержалась, просто рассматривая ребёнка. Не желая больше теребить себе нервы, Криста наклонилась и мягко поцеловала девочку в лоб. Та сонно зашевелилась и едва приоткрыла глаза.       — Криста?.. Ты уже уходишь? — еле слышно прошептала она, сонно моргая.       — Да, милая, — тихо ответила девушка, присаживаясь рядом. — Не подводи меня, договорились?       — Хорошо… — голос у Эмили дрогнул. — Люблю тебя… будь осторожна.       Плечики малышки едва заметно задрожали, выдавая подступающие слёзы. Сердце неприятно сжалось.       — Ну-ну… — Криста осторожно убрала прядь волос с её лица. — Не плачь, солнышко. Я же не навсегда ухожу.       — Я знаю… но… я переживаю, что ты…       — Чш-ш, — мягко перебила девушка, слегка улыбнувшись. — Всё хорошо. Я вернусь. Чего бы мне это ни стоило.       Смахнув скатившиеся по щекам слезинки, Криста крепко обняла девочку, позволяя той ещё несколько секунд побыть рядом.       — А теперь спи. Ещё слишком рано.       Эмили нехотя кивнула и снова свернулась под одеялом, не отпуская её руку до последнего момента.       Захватив сумку, Криста тихо вышла на улицу. Утренний воздух встретил прохладой. Небо только начинало светлеть, а Александрия ещё спала, скрытая в предрассветной тишине. Где-то вдалеке слышались голоса дежурных, тихий скрип ворот и редкое ржание лошадей. Им предстояла долгая дорога. И никто не мог сказать, сколько времени она займёт — несколько недель или куда больше. Оставалось лишь надеяться, что всё это не окажется напрасным.       Зайдя в конюшню и подойдя к нужному стойлу, Криста сразу услышала недовольное сопение нескольких лошадей, которым явно помешал спокойно спать незваный гость в столь раннее время. В помещении пахло сеном, сырой древесиной и чем-то до странного привычным, почти домашним. Некоторые животные лишь лениво повели ушами, а кто-то коротко ударил копытом о деревянный настил, выражая своё недовольство. Её кобылица, услышав знакомые шаги, почти сразу подняла голову. Светлая шерсть слегка поблёскивала в тусклом утреннем освещении, а тёмные глаза внимательно остановились на девушке. Узнав Кристу, Белль тихо фыркнула и приблизилась ближе, словно выражая своё приветствие. Погладив любимицу по шее, Криста невольно улыбнулась краешком губ. Эту лошадь она приметила ещё несколько лет назад, практически сразу, как оказалась здесь. Тогда Белль казалась слишком своенравной — мало кого подпускала близко, нервничала рядом с незнакомцами и пару раз едва не сбросила особо самоуверенных всадников, но почему-то именно к Кристе она привыкла довольно быстро.       — Доброе утро, красавица, — тихо пробормотала девушка, поглаживая её по морде.       Лошадь тихо качнула головой, будто в знак согласия. Имя Белль появилось почти сразу. Криста уже и не помнила, почему выбрала именно его — возможно, из-за чего-то далёкого из прошлой жизни, а может просто потому, что оно удивительно подходило ей.       Открыв стойло, девушка вывела кобылицу наружу и принялась готовить её к дороге. Проверила подпругу, ремни, закрепила по бокам небольшие сумки с частью вещей и запасами. В этот раз путешествие обещало быть долгим, а значит — стоило быть готовыми ко всему.       — Только попробуй сегодня снова выделываться, — негромко усмехнулась Криста, затягивая крепления.       Белль недовольно дёрнула ухом, будто оскорбившись.       — Да-да, я тоже рада тебя видеть.       Оседлав лошадь и направив её к воротам, девушка остановилась перед ними, привычно поднимая взгляд наверх, где дежурили люди.       — Эй! — негромко окликнула она. — Не помешаю?       Сверху послышались какие-то приглушённые звуки, затем шаги и спустя минуту перед ней появился силуэт мужчины. Рик. Даже в тусклом свете раннего утра он выглядел уставшим. Последние годы будто вырезали на его лице новые линии — усталость, ответственность, вечное напряжение. Быть лидером означало принимать решения, за которые потом приходится расплачиваться жизнями других людей. И Криста прекрасно понимала: Рик нёс этот груз слишком долго. Но, несмотря на всё это, в нём всё ещё оставалось что-то удивительно человеческое. Спокойствие, которое он редко показывал при остальных. Способность слушать. И то странное упрямство, из-за которого он продолжал бороться даже тогда, когда любой другой уже сдался бы.       Увидев Кристу, мужчина заметно расслабился.       — Уже собралась? — тихо спросил он, спускаясь.       — Как видишь. — спрыгнув с Белль, девушка почти без раздумий шагнула ближе и коротко обняла мужчину.       Когда-то между ними всё было совсем не так гладко. Появление новых людей в группе всегда сопровождалось осторожностью. Недоверием. Особенно в мире, где любой мог оказаться угрозой. И когда Криста только появилась рядом с ними, Рик относился к ней настороженно — не враждебно, но внимательно. Слишком многое тогда уже произошло, чтобы доверять каждому встречному. Да и сама девушка не спешила подпускать к себе людей, но время странная штука, доверие появилось постепенно(раньше чем с Дэрилом, но всё же): сначала совместные вылазки, потом тяжёлые ситуации, в которых приходилось прикрывать друг другу спины. Несколько разговоров по ночам, когда сон всё равно не шёл, а молчание становилось тяжелее слов. Как-то неожиданно всё стало проще. С Эмили он вообще неожиданно быстро нашёл общий язык, хоть иногда и делал вид, что её бесконечные вопросы способны довести кого угодно.       — Дядя Рик, а почему ходячие не спят?       — Потому что им нечем думать, чтобы понять, что ночью вообще-то люди спят.       — Тогда ты тоже ходячий. Ты никогда не спишь.       После этого Рик только тяжело вздохнул, а Криста впервые за долгое время искренне рассмеялась.       Похлопав друг друга по плечу, мужчина слегка улыбнулся, как обычно смотря будто прямо в душу.       — Возвращайся поскорее.       — Как получится… — тихо ответила девушка, поправляя ремень сумки. — Береги её.       Рик сразу понял, о ком речь.       — Даже не сомневайся.       В его голосе была та уверенность, которая всегда немного успокаивала. Он редко разбрасывался обещаниями, но если что-то говорил — выполнял.       Сзади послышался стук копыт, нарушивший короткий момент тишины.       — Ну наконец-то, — негромко усмехнулся Рик, оборачиваясь.       К воротам подъезжала Розита, как и всегда — собранная, уверенная и с тем самым выражением лица, будто мир может хоть завтра развалиться дважды и окончательно, но она всё равно справится.       — Только не говори, что вы уже успели начать драматично прощаться без меня, — бросила она, спрыгивая с лошади.       — Ты опоздала на целых три минуты, — сухо заметила Криста.       — О, ужас. Надеюсь, ты записала это в список моих преступлений.       Рик только тихо хмыкнул, качнув головой.       — Постарайтесь вернуться обе. Мне и одной головной боли хватает.       — А это сейчас было оскорбление? — приподняла бровь Розита.       — Это была забота, — спокойно ответил он.       И почему-то именно в такие короткие моменты почти удавалось забыть, насколько дерьмовым на самом деле был этот мир.

***

      Адреналин звенел в ушах, выбивая из лёгких весь воздух. Сердце стучало где-то в горле, а взгляд машинально цеплялся за каждую мелочь вокруг, оценивая возможную угрозу. Спустя несколько недель пути Криста и Розита наконец наткнулись на что-то, напоминающее торговый центр. Огромное здание выглядело почти мёртвым: потрескавшиеся витрины, выбитые окна, заросшая парковка, где ржавели брошенные машины. Место казалось одновременно многообещающим и опасным. С одной стороны — шанс найти что-то действительно ценное: медикаменты, одежду, батарейки, возможно даже еду, которую до них ещё не успели вынести. С другой — подобные места всегда становились ловушкой. Слишком большие пространства, слишком много слепых зон и слишком высокая вероятность, что внутри окажется не только пара случайных ходячих. Входить туда было рискованно. Но если всё продумать заранее, двигаться тихо, не шуметь и заранее определить пути отхода — план мог сработать.       За всё время, что Криста попрощалась со своим детством, ей пришлось научиться быть собраннее и куда смелее. Жизнь очень быстро объяснила: либо ты учишься справляться, либо тебя ломают.       Спустя годы девушка научилась обращаться с холодным оружием и освоила базовые навыки самообороны. Когда-то всё это было скорее вынужденной необходимостью, чем увлечением. Особенно учитывая её работу. До конца света Криста работала фельдшером скорой помощи. И романтизированного в этой профессии было куда меньше, чем многие думали. Бесконечные ночные смены, вызовы в неблагополучные районы, драки, передозировки, аварии, истерики родственников и пациенты, которые в состоянии алкогольного или наркотического опьянения могли представлять угрозу не меньше, чем сама причина вызова. Иногда приходилось буквально отбиваться.       Один раз мужчина с ножом угрожал всей бригаде, будучи уверенным, что врачи хотят его отравить. В другой — пьяный пациент попытался ударить её по голове металлической стойкой от капельницы, пока они пытались оказать помощь. Тогда один из старших коллег впервые серьёзно сказал:       — Если не научишься быстро оценивать угрозу — долго здесь не протянешь.       И, как оказалось позже, эта фраза пригодилась ей далеко не только в медицине.       За довольно короткий период Криста научилась многому: взламывать простые замки, двигаться бесшумно, быстро ориентироваться в незнакомых местах, замечать пути отхода ещё до того, как они действительно понадобятся. И всё это появилось задолго до того, как она вообще определилась со своей будущей профессией. Тогда ей просто хотелось чувствовать контроль — над ситуацией, над собой, над тем, что происходит вокруг. Где-то это рождалось из обычного любопытства, где-то из банального желания уметь постоять за себя, а иногда — из внутренней тревоги, которую она не особо понимала в подростковом возрасте. В прошлом всё это казалось либо случайными знаниями, странными увлечениями, либо навыками, которые вряд ли когда-нибудь пригодятся в обычной жизни. Кто бы мог подумать, что однажды именно они помогут ей выживать.       И всё, что ей удалось приобрести за жизнь, неожиданно оказалось пугающе полезным в новой реальности. Умение оценивать ситуацию с холодным расчётом появилось ещё за долго до всего этого, в школьный период её жизни. Тогда над ней часто насмехалась одна компания придурков — типичные подростки, которым нравилось самоутверждаться за чужой счёт. Всё началось с колких комментариев, подножек и издёвок, а закончилось куда неприятнее. Однажды после школы они загнали её за старое здание возле спортивной площадки. Их было человек пять. Смех, тупые шутки и вечное желание посмотреть, когда же она наконец сломается.       Раньше Криста, возможно, просто испугалась бы, но в тот день что-то изменилось. Она впервые перестала реагировать на эмоциях и начала думать. Смотреть. Замечать. Кто стоит ближе. Кто ведёт себя увереннее остальных. Кто на самом деле боится, а кто просто повторяет за толпой. Главный задира подошёл ближе, ожидая привычной реакции — слёз, паники, страха. Но вместо этого Криста спокойно посмотрела ему в глаза и ударила первой. Не потому что была сильнее. Потому что поняла: иногда выживает не тот, кто сильный, а тот, кто быстрее оценивает ситуацию.       Со стороны её действительно можно было принять за бойца. И, по сути, это было правдой. Она цепко держалась за жизнь, не позволяя ей окончательно прогнуть себя. Постоянно училась, адаптировалась, вытаскивала из себя последние силы даже тогда, когда казалось, что их больше нет.       С физической формой у неё тоже всё было более чем хорошо. Даже до апокалипсиса Криста старалась держать себя в тонусе: разминки, упражнения на выносливость, иногда пробежки — особенно когда нужно было очистить голову или просто избавиться от накопившегося раздражения.       Теперь же бег стал почти жизненно необходим. Если ты не способен долго бежать — в лесу, среди заброшенных улиц или по разрушенным зданиям — рано или поздно это сыграет против тебя. Потому что далеко не всегда есть возможность убить ходячих. Иногда их слишком много. Десятки. Иногда — сотни, а силы уже давно на исходе, и тогда остаётся только одно: бежать. Полагаться на открывшееся второе, третье или уже десятое дыхание — непонятно каким чудом возникающее в самый нужный момент — и надеяться, что ноги успеют вынести тебя подальше от смерти.       И вот сейчас, заранее обсудив план действий, они разделились и осторожно прочёсывали территорию вокруг торгового центра.       План был рискованным, но другого выбора у них особо не оставалось. Можно было попытаться привлечь ходячих на один этаж или согнать их в определённую часть здания, но проблема заключалась в другом — никто не знал, какие двери ещё исправны, какие помещения можно закрыть, а где всё давно прогнило и развалилось. Одно дело — просто зайти внутрь, быстро осмотреть пару магазинов и уйти. Совсем другое — работать здесь несколько дней подряд, рискуя наткнуться на десятки ходячих в любой момент.       Сам торговый центр выглядел до странного чужим среди окружающей местности. Рядом находились немногочисленные постройки: небольшие закусочные, кафе, пара жилых домов, какие-то заброшенные магазинчики и старые вывески, выцветшие настолько, что разобрать надписи уже было почти невозможно. Всё это место сложно было назвать городом. Скорее — небольшой населённый пригород или тихий район для отдыха, куда раньше приезжали летом. Люди, наверное, выбирались сюда, чтобы ненадолго забыть о бесконечной городской рутине, работе, давлении начальства, кредитах и вечной гонке за чем-то большим. Теперь же здесь осталась только тишина. Точнее — почти тишина. Иногда её нарушал лишь хриплый вой ветра между зданиями или глухие стоны ходячих, доносившиеся из глубины парковки.       После долгих обсуждений они всё-таки пришли к одному, хоть и не самому надёжному плану. Слишком большое количество ходячих внутри не позволило бы спокойно исследовать помещения, а значит — большую их часть нужно было временно изолировать. Они решили попробовать согнать мертвецов в одно просторное помещение на первом этаже — что-то вроде большого магазина мебели или гипермаркета, где было меньше шансов, что ходячие быстро выберутся наружу. Главное условие — помещение должно закрываться, не иметь серьёзных проломов и обязательно иметь запасной выход для отступления. План выглядел примерно так: одна из них привлекает внимание части ходячих шумом и медленно уводит их в нужное место, пока вторая заранее открывает проход, проверяет выход и следит, чтобы всё не пошло к чёрту. После — быстрое закрытие дверей, блокировка прохода всем, что удастся найти, и возможность хотя бы на время расчистить часть торгового центра.       Ненадолго. Максимум на несколько дней, потому что рано или поздно кто-то всё равно выберется, или они сами случайно приведут новую толпу.       План, мягко говоря, был далеко не идеальным. Скорее — отчаянной попыткой урвать хоть что-то стоящее, пока место окончательно не превратилось в ловушку. На крайний случай они договорились просто хватать всё ценное, что попадётся под руку, и уходить настолько быстро, насколько позволят ноги.       Целый день они наблюдали за территорией с противоположной стороны улицы, заняв второй этаж одного из жилых домов. Отсюда хорошо просматривалась часть парковки, главный вход, несколько окон второго уровня и что самое важное — чёрный выход торгового центра. Именно на него они делали основную ставку. Белль заранее отвели в безопасное место — в небольшое укрытие среди деревьев за домами, подальше от лишнего шума и возможного внимания ходячих. Лошади Розиты уже несколько дней как не было.       Всё произошло слишком быстро. Они отвлеклись буквально на пару минут, проверяя одно из заброшенных зданий, когда животное укусил внезапно появившийся ходячий. Позже пришлось сделать то, что было необходимо, хотя ни одна из них не хотела об этом говорить. А уже спустя время тушу буквально растащила небольшая группа мертвецов. Розита тогда почти ничего не сказала, только крепче сжала поводья Белль, пока они молча уходили от того места.       Выйдя на разведку, Криста взяла на себя первые два этажа, пока последний вместе с крышей достались Розите. Разделиться казалось наиболее разумным решением: так они быстрее смогут оценить обстановку и при этом не будут мешать друг другу. За всё время совместных вылазок они успели достаточно хорошо сработаться, чтобы понимать многое без слов. Иногда хватало короткого жеста рукой, едва заметного кивка или взгляда, чтобы сразу понять, что от тебя требуется.       На данный момент девушка практически бесшумно обходила помещения, внимательно осматривая каждый закуток, витрины и узкие проходы между развалившимися прилавками. Когда на пути попадались одиночные ходячие или небольшие группы из двух-трёх мертвецов, Криста быстро избавлялась от них, не позволяя издать ни единого лишнего звука. Один точный удар — и тело грузно оседало вниз. Иногда приходилось придерживать мертвеца, чтобы тот не свалился слишком шумно, а иногда буквально протискиваться между завалами, стараясь не задеть что-нибудь, что может рухнуть и привлечь внимание остальных. Это хоть немного, но облегчало задачу их будущей миссии.       Несмотря на то, что некоторое время до этого они уже наблюдали за торговым центром со стороны, находясь внутри всё ощущалось совершенно иначе. Снаружи многое могло казаться подозрительно спокойным, словно место давно вымерло, но подобное затишье почти всегда оказывалось обманчивым. Их главная задача сейчас заключалась в том, чтобы как можно точнее оценить местность, понять примерное количество ходячих, проверить, какие проходы доступны, а какие могут стать ловушкой, и заранее заметить всё, что позже способно сыграть против них.       Из них двоих давно получилась достаточно слаженная команда. Розита быстро ориентировалась в напряжённых ситуациях и действовала решительно, тогда как Криста чаще просчитывала всё наперёд, замечая детали, на которые другие могли не обратить внимания. Наверное, именно поэтому вместе им работалось так легко.       С машинами у обеих, конечно, были отношения посредственные. Ни одна не разбиралась во внутреннем устройстве настолько хорошо, чтобы собрать двигатель с нуля, но базовые знания всё же имелись. Проверить, сможет ли завестись машина, понять, что с аккумулятором или попробовать разобраться с мелкими неисправностями — с этим они ещё могли справиться. Именно поэтому надежда на найденный сбоку торгового центра фургон всё ещё оставалась вполне реальной. Если им удастся привести его в рабочее состояние и перегнать ближе к чёрному выходу, то постепенно загружать припасы станет куда проще. Если же ситуация начнёт выходить из-под контроля, они, конечно, более-менее обсудили возможные действия, но всё оставалось довольно расплывчатым. Будущее невозможно предугадать, особенно в этом мире, где любой даже самый хороший план может развалиться за считанные минуты. Здесь чаще приходится надеяться не на заранее обговорённую стратегию, а на способность быстро ориентироваться и действовать по ситуации.       Криста сразу сказала, что если часть ходячих всё же начнёт выбираться из помещения, придётся постепенно избавляться от них. Возможно, забраться повыше — на шкафы, стеллажи или какие-нибудь устойчивые конструкции и устранять их по одному, пока те не добрались слишком близко. Правда, идея была далеко не идеальной. Патронов могло банально не хватить, а шум от выстрелов лишь усугубил бы положение. Поэтому, скорее всего, придётся действовать тихо, под шумок убирая их поочерёдно, пока остальные не успели понять, что происходит. Потому что стоит хоть чему-то пойти не так — и весь их план полетит к чёрту. И тогда вопрос будет уже не в том, смогут ли они уйти отсюда с припасами, а выберутся ли вообще живыми.       Убив на своём пути уже где-то с два, а то и три десятка ходячих, Криста успела обследовать немалую часть помещений. Время тянулось незаметно — особенно когда постоянно приходилось держать концентрацию, вслушиваться в каждый шорох и следить, чтобы случайно не загнать себя в тупик. Постепенно в голове начала выстраиваться более чёткая картина происходящего: большие группы мертвецов находились практически на каждом этаже. И это становилось проблемой. Причём серьёзной.       Часть ходячих словно застряла в бывших магазинах, бесцельно бродя между перевёрнутыми стеллажами, другие же скапливались возле эскалаторов и широких проходов, будто их когда-то привлёк шум, а потом они так и остались здесь гнить. Особенно напрягал вопрос с остановившимися эскалаторами. До конца было непонятно, способны ли ходячие нормально передвигаться по ним вниз, если почувствуют движение или шум. Теоретически — да. Они могли просто начать спускаться, цепляясь друг за друга, падая, ломаясь, но всё равно продолжая ползти вперёд. И именно эта неизвестность раздражала больше всего.       Криста несколько раз ловила себя на мысли, что вариантов решения у них, в принципе, достаточно. Например, если получится выманить часть мертвецов ближе к верхним этажам, можно попробовать столкнуть их вниз. Высота здесь была приличная — многим переломает ноги, позвоночник или хотя бы лишит возможности нормально передвигаться. А дальше останется лишь осторожно пройтись между ними и добить каждого точным ударом в голову. Звучало почти просто. На деле — ни черта. Любая ошибка могла закончиться слишком громким шумом. Один неудачный грохот, чей-то особенно громкий рык, падение тяжёлой конструкции — и внимание всей этой мёртвой массы мгновенно переключится на источник звука. В новом мире почти любой план работал ровно до того момента, пока что-нибудь не начинало идти через задницу.       Да, в конечном итоге они и собирались привлечь огромное количество мертвецов, согнать их в одно место и запереть, чтобы выиграть себе хоть немного пространства для дальнейшей работы. Но одно дело делать это по заранее продуманному плану, когда всё подготовлено, а совсем другое случайно поднять шум сейчас, пока они ещё даже не закончили разведку и толком не оценили весь масштаб проблемы. Подвергать себя такой опасности раньше времени было бы слишком глупо, особенно когда любая ошибка могла стоить жизни. Поэтому Криста лишь мысленно отмечала возможные варианты, стараясь запомнить расположение проходов, количество ходячих и места, которые позже могут сыграть им на руку. Пока что главным оставалось одно — не привлекать лишнего внимания и спокойно закончить осмотр.       Обойдя ещё несколько помещений и убедившись, что ничего критичного она не упустила, девушка так же тихо направилась к выходу. Осторожно спустившись вниз и в очередной раз проверив, не увязался ли за ней кто-нибудь, Криста быстро покинула торговый центр, оказавшись на улице. Свежий воздух ударил в лицо куда приятнее, чем застоявшийся запах сырости, пыли и разложения внутри. Не задерживаясь лишний раз, она направилась к заранее обговорённому месту встречи возле чёрного выхода. Именно там они с Розитой договорились пересечься после разведки, чтобы обменяться наблюдениями и наконец понять, насколько сильно они вообще влипли с этим чёртовым торговым центром.             Девушка не заставила себя долго ждать и уже спустя минут десять так же бесшумно появилась со стороны здания. Розита двигалась осторожно, привычно оглядываясь по сторонам, а заметив Кристу, коротко кивнула, давая понять, что всё в порядке. По её уставшему, но сосредоточенному выражению лица становилось ясно — прогулка по верхним этажам выдалась далеко не самой спокойной.       — Ну? — тихо спросила Криста, первой нарушая тишину. — Как всё прошло? Розита шумно выдохнула, поправляя лямку рюкзака.       — Хреново и не очень одновременно, — пробормотала она, присаживаясь рядом на корточки. — На крыше чисто, это плюс. Есть обзор почти на всю округу, можно будет использовать как наблюдательную точку, если задержимся здесь на дольше, но на верхнем этаже полный бардак. Несколько магазинов забиты ходячими под завязку. И, кажется, часть просто шляется по коридорам. Криста слегка нахмурилась.       — Эскалаторы?       — Вроде могут спускаться, — Розита повела плечом. — Одного видела. Медленно, как дебил, но сполз вниз. Если начнётся движуха — попрут всей толпой.             — Прекрасно, — тихо выдохнула Криста, проводя ладонью по лицу. — На первом и втором та же фигня. Группы почти везде. Есть варианты как с ними разобраться, но слишком шумно получается.       Розита усмехнулась без особого веселья.       — Ты сейчас про свой гениальный план «посбрасывать их к чёртовой матери вниз»?       — Ну а что? — Криста коротко фыркнула. — Без ног они уже не такие шустрые.       — Да, только если они при падении не устроят концерт на весь торговый центр. Несколько секунд между ними повисла тишина.       — Значит, работаем по плану, — наконец сказала Розита. — Сгоняем в помещение, запираем и надеемся, что двери выдержат.       — И что мы не сдохнем в процессе, — сухо добавила Криста.       — Это уже приятный бонус.             Несмотря на тяжесть разговора, уголки губ Кристы всё же едва заметно дрогнули. Наверное, именно за подобную способность разрядить обстановку в самый хреновый момент, она и ценила Розиту. Обговорив основные детали и окончательно сопоставив всё, что удалось выяснить за разведку, девушки направились к фургону. Машина всё так же стояла на своём месте, будто специально дожидалась момента, когда кто-нибудь всё же рискнёт с ней связаться. До этого им уже удалось найти кое-какие инструменты в одной из автомастерских неподалёку — далеко не полный набор, но хотя бы что-то, что могло пригодиться для починки. Несколько ключей, отвёртки, провода, какие-то детали, назначение которых они понимали весьма поверхностно, и даже старая канистра с остатками топлива. Сейчас же пришло время вновь заглянуть внутрь и попытаться понять, насколько всё вообще плохо. Открыв дверцу, Криста сразу поморщилась от затхлого запаха пыли, старой ткани и нагретого металла. Внутри всё выглядело не так уж критично, хотя время явно не пощадило машину. Где-то облупилась краска, сиденья местами потрескались, а панель покрылась слоем грязи.       — Ну что, механик, — хмыкнула Розита, облокотившись о кузов. — С чего начнём?       — Для начала попробуем понять, это корыто вообще хочет жить или уже смирилось со своей судьбой.       И следующие несколько часов они провели, практически не разгибая спины. Проверяли всё, до чего могли дотянуться, копались в проводах, пытались разобраться в механизмах, вспоминали хоть какие-то знания, оставшиеся ещё с прошлой жизни. Иногда спорили, иногда просто молча работали, потому что времени у них было не так много, а надежда на этот фургон постепенно становилась слишком важной, чтобы просто махнуть рукой.

***

      Спустя бесконечную череду дней и ночей незаметно пролетели две недели. За это время они почти не спали, если вообще могли назвать сном те несколько часов в сутки, что иногда удавалось урвать между вылазками, починкой фургона и постоянной беготнёй по округе. Весна за это время окончательно сменилась летом, и солнце теперь беспощадно припекало с самого утра, раскаляя асфальт, железо машин и крыши домов до невыносимого состояния. Лишь редкий ветер, пробегавший между зданиями, хоть немного спасал от духоты и вязкой усталости, которая оседала в теле тяжёлым грузом.       Они, конечно, понимали, что задержатся здесь надолго. Было бы глупо рассчитывать провернуть всё за пару дней и спокойно уехать обратно. Но с того момента, как они покинули общину ради общего блага, прошло уже два месяца — и вот этого ни Криста, ни Розита точно не ожидали. Время здесь будто исказилось, потеряло привычные очертания. Один день перетекал в другой, а тот — в следующий, и всё сливалось в одну бесконечную череду одинаковой усталости, напряжения и работы, которую нужно было довести до конца, несмотря ни на что.       За это время им удалось разобраться с основной подготовкой и, что самое главное, привести фургон в более-менее рабочее состояние. Не без мучений, конечно. Пришлось облазить почти весь этот чёртов пригород в поисках хоть чего-то полезного: инструментов, запчастей, канистр, старых автомастерских и заброшенных гаражей, где ещё могло заваляться что-нибудь стоящее. Где-то удавалось найти совсем мелочь, где-то — вещи действительно полезные. Они сливали в канистры остатки топлива из брошенных машин, собирали инструменты, вытаскивали всё, что могло пригодиться в дороге или в самой Александрии. Но всего этого было катастрофически мало. Да, пригород давал им кое-какие ресурсы, но их главная ставка с самого начала была именно на торговый центр. На его склады, магазины, подсобки и всё то, что люди когда-то скупали для обычной жизни, даже не подозревая, что однажды это превратится в предмет охоты и вопрос выживания.       И только несколько часов назад им наконец удалось сделать то, к чему они шли всё это время: запереть большую часть ходячих на нескольких этажах. Правда, реальность, как обычно, внесла свои коррективы. Пожертвовать пришлось не одним помещением, как они надеялись в начале, а сразу тремя. Слишком много мертвецов, слишком хаотично они были разбросаны по этажам, слишком велик был риск, что одна ошибка — и всё пойдёт к чёрту. Разобраться с ними оказалось куда труднее, чем они рассчитывали. Приходилось действовать постепенно, осторожно, выманивать часть за частью, закрывать проходы, заваливать двери всем, что попадалось под руку, и снова возвращаться за следующими. Это заняло не один день и вытянуло из них сил больше, чем хотелось бы признавать.       По сути, никто в здравом уме не сунулся бы в такую местность и не стал бы тратить столько времени ради одного торгового центра. Любой другой, наверное, плюнул бы ещё в самом начале и ушёл искать что-то попроще, поменьше и менее опасное. Но они остались. То ли из-за упрямства, то ли от безысходности, то ли потому, что обе прекрасно понимали: если уж ввязались в это, значит нужно доводить дело до конца. Отчаянные? Возможно. А может, просто слишком хорошо знали, ради чего вообще всё это начали.       Все органы чувств были натянуты до предела, словно струны, готовые лопнуть от любого лишнего прикосновения. Каждая мышца отзывалась на малейший шорох, на треск пластика под подошвой, на далёкий скрежет где-то в глубине торгового центра, на любой звук, который мог стать началом конца. Они сгребали всё необходимое настолько тихо, насколько вообще были способны, перетаскивая коробки, сумки и тяжёлые ящики к фургону почти на автомате. Хотелось покончить со всем этим как можно быстрее, сорваться с места и оставить это проклятое здание вместе с его затхлым воздухом, мёртвой тишиной и толпами запертых за дверями ходячих где-то далеко позади, но торопиться слишком сильно они не имели права. Налажать сейчас значило перечеркнуть все недели, проведённые здесь, все бессонные ночи, все силы, которые были вбуханы в этот чёртов план. Опасаться всё равно стоило каждую секунду. Лавину могло прорвать в любой момент — стоило только одной двери не выдержать, одному мертвецу вывалиться наружу, одному неосторожному грохоту разнестись по этажам, и тогда всё покатилось бы к чертям. Поэтому они работали почти на износ, стараясь утащить как можно больше полезного, пока удача всё ещё стояла на их стороне. Они с самого начала рассчитывали, что в какой-то момент всё оборвётся — внезапно, резко, как это обычно и бывало в новом мире. Но шли минуты, потом часы, а фургон постепенно наполнялся до отказа. Коробки ложились одна на другую, сумки заталкивались в свободные углы, вещи приходилось перекладывать по несколько раз, чтобы уместить ещё хоть что-нибудь. Они двигались быстро, почти воровато озираясь по сторонам и постоянно прислушиваясь, будто действительно крали у самого мира эти жалкие остатки чужой прошлой жизни.       На передышки времени почти не оставалось. Лишь короткие паузы в те редкие минуты, когда они выходили наружу с новой партией вещей, чтобы вдохнуть горячий воздух, размять ноющие пальцы и снова вернуться внутрь. Руки болели так, будто в них вбили ржавые гвозди, плечи тянуло от тяжести, а ноги временами еле волочились, словно отказывались подчиняться хозяйке, но ни Криста, ни Розита даже не думали останавливаться. Терять время они не собирались и упрямо выискивали в себе силы, чтобы продолжать. Когда первая коробка оказалась внутри фургона, солнце ещё только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая крыши домов и стеклянные остатки витрин тусклым утренним светом. Тогда день казался ещё длинным, почти бесконечным, но с тех пор небо успело раскалиться добела, затем медленно выцвести к вечеру, а потом и вовсе потухнуть, уступив место ночи, которая уже давно вступила в свои права.       Загрузив очередную партию вещей, они наконец позволили себе короткую остановку и присели прямо возле фургона, уткнувшись спинами в нагретый за день металл. Воздух всё ещё оставался тёплым, хотя ночная прохлада уже начинала медленно подбираться к коже. Несколько секунд они просто молчали, переводя дыхание и давая измученным телам хоть немного передышки.       — Если после этого я ещё хоть раз соглашусь на что-то подобное, — хрипло пробормотала Розита, запрокидывая голову назад, — пристрели меня сразу. Желательно без лишних разговоров. Криста тихо усмехнулась, хотя сил на полноценную улыбку уже не осталось.       — Сомневаюсь, что ты дашь кому-то такую возможность.       — Ну да, — Розита прикрыла глаза, тяжело выдыхая. — Придётся снова тащить свою задницу в какое-нибудь дерьмо ради всеобщего блага.       — Зато потом сможешь всем рассказывать, какая ты героиня.       — Ага. Особенно когда не смогу разогнуть спину ближайшую неделю.       Криста на это лишь качнула головой, потирая ноющие ладони. Несколько секунд они снова сидели в тишине, вслушиваясь в далёкие, едва различимые звуки торгового центра.       — Думаешь, оно того стоило? — вдруг негромко спросила Розита, не открывая глаз. Девушка на мгновение задумалась, скользнув взглядом по почти забитому фургону.       — Спроси меня об этом, когда мы выберемся отсюда живыми.       Розита коротко фыркнула, и на этом разговор сам собой затих. Сил на что-то большее уже не оставалось.       Но отдых длился недолго. Вскоре они вновь поднялись на ноги и продолжили таскать вещи, будто не было ни усталости, ни дрожи в руках, ни тупой боли в пояснице, которая с каждым часом становилась всё настойчивее. Ночь тянулась мучительно долго, однако вслед за ней всё равно пришёл рассвет, затем новый день, а после — ещё одна ночь, проведённая на ногах, в бесконечной беготне между помещениями, складом и фургоном. Казалось, время окончательно потеряло свои очертания и теперь измерялось не часами, а количеством перенесённых коробок, пройденных коридоров и коротких выдохов, которые они позволяли себе украсть между делом.       И только когда следующий рассвет медленно начал расползаться по небу бледным, почти прозрачным светом, Криста всё же решила ненадолго уйти за Белль. Нужно было привести её ближе — к этому временному пристанищу, которое за последние недели стало для них почти домом, насколько вообще можно назвать домом полуразрушенный торговый центр, пропахший пылью, потом, бензином и смертью. Она шла по ещё сонным улицам, где раннее утро растекалось между пустыми домами мягкой дымкой, а мир на короткое мгновение казался почти спокойным, будто не было ни ходячих, ни крови, ни постоянной необходимости вырывать у жизни ещё один день. Белль встретила её тихим фырканьем и лёгким движением головы, словно тоже устала от этой бесконечной гонки, но всё равно была готова идти дальше. Проведя ладонью по тёплой шее кобылы, взяла поводья и повела её обратно — к их последнему месту жительства, к бетонной коробке, ставшей убежищем, ловушкой и единственной точкой опоры посреди этого вымершего клочка мира.       И только когда в конце другой улицы показался знакомый силуэт торгового центра, всё пошло буквально через жопу.       Свист она услышала слишком поздно. Стрела вонзилась в плечо с такой силой, что на секунду у Кристы просто выбило воздух из лёгких. Боль вспыхнула мгновенно — острая, жгучая, будто в плоть вогнали раскалённый металл, и уже в следующую секунду её собственный крик оглушительно разнёсся по пустой улице, ударившись о стены домов и прокатившись дальше, по вымершему пригороду. От неожиданности ноги едва не подкосились, но тело среагировало быстрее разума. На чистом автомате Криста выхватила пистолет и вскинула его вверх, не тратя ни секунды на раздумья, после чего один за другим прогремели три выстрела.       Их система предосторожности появилась ещё давно, когда стало ясно, что в случае беды времени на объяснения попросту не будет. Один выстрел означал опасность и необходимость насторожиться. Два — срочно бросать всё и быть готовым к отходу. Три же значили только одно: беги и уноси ноги, не оглядываясь и не пытаясь никого искать, потому что ситуация уже пошла по самому дерьмовому сценарию из возможных.       Испуганная грохотом Белль дёрнулась так резко, что поводья выскользнули из пальцев. Криста только и успела рвануться вперёд, но в этот же момент из-за угла показались люди, и кто-то из них попытался перехватить лошадь. Та взвилась, мотнула головой, едва не врезав одному копытом, и, вырвавшись, понеслась прочь по улице. Всё произошло слишком быстро — смазано, рвано, болезненно. Перед глазами на миг потемнело от прострелившей плечо боли, а мысли в голове закрутились таким бешеным вихрем, что вычленить хоть одну становилось почти невозможно.       За ними всё это время следили?       Они облажались где-то раньше, просто не заметили?       Или это какая-то группа появилась только сейчас, наткнулась на неё случайно и решила воспользоваться моментом?       В груди всё похолодело от одной только мысли, что чужаки могли наблюдать за ними уже давно. Что могли видеть торговый центр, их фургон, их передвижения, могли понять, что внутри есть кто-то ещё. Нет. Нет, чёрт возьми. Оставалось только цепляться за надежду, что они ни о чём не знают. Что это случайность, неудачное стечение обстоятельств, дерьмовое, но всё ещё не фатальное. Ведь она всего лишь ненадолго ушла к их прошлому пристанищу, забрала оттуда кое-какие вещи, а после нашла пасущуюся неподалёку Белль.       Прийти в себя удалось лишь через несколько рваных секунд — ровно настолько, чтобы снова вскинуть пистолет, уже не в воздух, а в тех, кто находился дальше остальных. Палец сам нажал на спуск, один раз, второй, и Криста почти сразу поняла по чужому вскрику и дёрнувшемуся телу, что попала. Может, не насмерть — скорее задела где-то по касательной или угодила туда, где с ранением ещё можно жить, но этого хватило, чтобы на пару мгновений посеять суматоху. Пистолет тут же сухо щёлкнул, сообщая о том, что патронов больше нет, и, даже не успев толком об этом подумать, выудила нож и бросилась на ближайшего мужчину. Всё произошло почти вслепую, на одной злости и голом инстинкте. Она успела полоснуть лезвием, почувствовала, как её грубо перехватывают, как чьи-то руки вцепляются в запястье, выкручивая его до острой боли, а затем чужой кулак или рукоять оружия с силой врезается куда-то сбоку. Мир качнулся, в глазах полыхнуло белым. Кто-то выругался совсем рядом, ещё кто-то рявкнул: «Держи её, блять!» — и пошатнувшись, всё-таки рухнула коленом на землю, из последних сил пытаясь не выпустить нож. Лезвие у неё всё же выдрали, а следом в висок прилетел ещё один удар — уже достаточный, чтобы всё окончательно поплыло. Последнее, что она различила перед тем, как провалиться в мутную темноту, был чей-то раздражённый голос: «Живая нужна, не перестарайся».       Сознание возвращалось рывками, болезненными толчками, будто кто-то силой вытаскивал её обратно. Сначала пришёл звон в ушах, потом вкус крови во рту, затем — боль, разлитая по всему телу, особенно яркая в плече и виске. Она шумно втянула воздух, пытаясь понять, где верх, а где низ, и с трудом приподнялась, почти сразу ощущая, как мир ведёт в сторону. Перед глазами двоилось, но она всё равно упрямо пыталась выровняться, хотя бы просто не остаться лежать у их ног бесформенной тушей. И именно в этот момент, сквозь звон и мутную пелену, до неё донёсся чужой резкий окрик:       — За лошадью! Быстрее, мать твою! — рявкнул кто-то совсем рядом, и этот голос резанул по ушам не хуже выстрелов.       Криста с трудом моргнула, пытаясь собрать перед глазами расползающуюся картинку. Сознание всё ещё вело, мир качался, будто почва под ногами превратилась в зыбкую трясину, но даже в этом мутном состоянии до неё дошло главное: Белль уже давно сорвалась с места. Кажется, в тот самый момент, когда всё покатилось к чертям и в неё вонзилась первая стрела, кобылица рванула прочь, обезумев от шума, крови и чужих криков. За ней, похоже, уже послали одного человека, но теперь, видимо, решили подстраховаться и отправить второго.       — Да он уже побежал за ней! — донёсся злой ответ откуда-то сбоку.       — Так не один, а вдвоём, блять! Если упустите — сами потом по лесу её искать будете! — огрызнулся другой.       Чьи-то тяжёлые шаги тут же застучали по асфальту, быстро удаляясь. Девушка не видела этого отчётливо, но по голосам, по торопливой ругани и общей суматохе поняла достаточно. Белль ушла. И если повезёт, то уйдёт далеко. Может, это и к лучшему — лишь бы не досталась им.       Её саму в это время уже грубо подхватили под руки, не давая снова рухнуть на землю. Хватка была жёсткой, почти болезненной, а тело слушалось отвратительно. Ноги едва держали, раненое плечо горело так, словно в нём до сих пор торчала стрела, а в виске всё неприятно пульсировало после удара. Кто-то толкнул её вперёд, вынуждая выпрямиться, и стиснув зубы старалась хотя бы внешне не показать, насколько хреново у неё обстоят дела.       В ушах всё ещё стоял мерзкий звон, но теперь сквозь него начали пробиваться обрывки чужих голосов. Один из мужчин вырывал из её рук сумки — те самые, за которыми она и возвращалась, — бесцеремонно швыряя их на землю и тут же проверяя содержимое. Что-то звякнуло, что-то с глухим стуком ударилось о потрескавшийся асфальт, но она уже почти не обращала на это внимания. Мысли крутились совсем вокруг другого — Розита.       Если выстрелы были слышны у торгового центра — а не услышать три выстрела подряд было бы трудно, — значит, у неё должен был быть шанс понять. Насторожиться. Сорваться с места. Бросить всё к чёрту, если понадобится, лишь бы не попасться им под руку. Эта надежда не давала окончательно свалиться в беспамятство, хотя с каждой минутой становилось всё труднее удерживать голову ясной. Главное, чтобы эти ублюдки не знали о центре. Не знали о фургоне. Не знали, что она здесь была не одна.       — Живая хоть? — спросил кто-то с плохо скрываемым раздражением.       — Живая, — отозвался другой. — Крепче, чем выглядит.       И именно после этой фразы, опустив мутный взгляд вниз, начала понимать, почему её так ведёт. Кровь уже успела прилично пропитать ткань, стекала по руке и липла к пальцам, а плечо пульсировало с такой силой, будто внутри билось отдельное сердце. Только теперь до неё дошло, что всё куда хуже, чем казалось в первые секунды. Возможно, она была на одних инстинктах с самого начала, когда в неё попала не одна стрела, а две. Или же вторая лишь задела по касательной — иначе она вряд ли вообще держалась бы на ногах. Но даже этой мысли оказалось достаточно, чтобы по спине пробежал холодок. Её мутило не просто от боли и удара по голове. Кровопотеря уже начинала делать своё дело.       И всё же, как ни странно, одна из ранее услышанных фраз немного отрезвила. Если они до сих пор переговаривались только о ней, о лошади и о вещах, если не звучало ни одного намёка на ещё одного человека, значит, всё ещё могло обойтись. По крайней мере для Розиты. Усилием воли заставила себя собраться и поднять голову выше, всматриваясь в тех, кто её окружал. Мир по-прежнему покачивался перед глазами, но теперь она хотя бы могла различать лица.       Прошло, наверное, минут пять. Может, чуть больше. Время тянулось вязко и рвано, как в лихорадке. За этот короткий промежуток часть группы уже успела разбрестись по ближайшей местности, осматривая дома, дворики и улицу вокруг. Навскидку их было человек десять или двенадцать — слишком много, чтобы даже в здоровом состоянии пытаться что-то провернуть в одиночку, не говоря уже о нынешнем.       Скользя взглядом по лицам, она быстро пыталась выцепить главное: кто здесь командует, к чьим словам прислушиваются, кто принимает решения. Двое выделялись особенно отчётливо. Один почти не повышал голоса, но стоило ему заговорить, как остальные тут же начинали шевелиться. Второй держался рядом и выглядел чуть менее явным лидером, но тоже явно был не последним человеком в этой группе. Вслушиваясь в их разговор, стараясь выудить из него хоть что-то полезное, и когда горло наконец позволило вытолкнуть из себя слова, хрипло проговорила:       — Вы кто такие?..       Тот самый мужчина, что до этого держал её на месте, коротко усмехнулся и, ухватив Кристу за плечо, грубо дёрнул вверх, вынуждая выпрямиться окончательно.       — А я уж думал, она уже не с нами, — с насмешкой протянул он, окинув её быстрым взглядом. — Стойкая.       На этот голос обернулся один из тех, за кем девушка наблюдала особенно внимательно. До этого он стоял чуть поодаль, переговариваясь с другим мужчиной, но теперь, видимо, всё же решил лично взглянуть на причину поднявшейся суматохи. Подойдя ближе, он остановился напротив неё и несколько секунд просто молча рассматривал — спокойно, без лишней спешки, будто пытался не только запомнить лицо, но и понять, что именно перед ним за человек.       — Очнулась? — наконец спросил он ровным голосом.       Девушка медленно подняла на него взгляд, стараясь, чтобы в нём не отразилось ни боли, ни слабости.       — А похоже, что нет?       Кто-то сбоку тихо хмыкнул, но мужчина перед ней даже не улыбнулся.       — Имя.       Она выдержала короткую паузу, будто решая, стоит ли вообще отвечать, а потом всё же произнесла:       — Криста.       — И что ты здесь делаешь, Криста?       Вопрос прозвучал спокойно, почти буднично, но от него так и веяло ловушкой. Они уже пытались выудить из неё информацию, и было очевидно: этот разговор — не пустое любопытство. Ей нужно было говорить достаточно уверенно, чтобы не выглядеть беспомощной жертвой, но при этом не дать им ничего действительно важного.       — То же, что и все в этом мире, — хрипло отозвалась она, не отводя взгляда. — Ищу то, что ещё можно утащить раньше, чем это сгниёт или достанется ходячим.       Мужчина слегка склонил голову набок, словно обдумывал её слова.       — Одна?       Вот теперь вопрос прозвучал куда острее. Почувствовав как внутри всё моментально собралось в тугой узел, но внешне почти не изменилась. Лишь устало повела плечом, насколько позволяла боль.       — А ты здесь видишь за моей спиной толпу?       Тот, что стоял рядом с ней, коротко хмыкнул и сильнее сжал пальцы на её локте, будто предупреждая не зарываться. Но она уже поняла главное — они не уверены. Не знают наверняка. И именно за эту шаткую неопределённость сейчас стоило держаться до последнего.       — Дерзкая, — протянул кто-то из мужчин сбоку.       — Просто уставшая, — отрезала Криста, прежде чем успела подумать, стоит ли вообще открывать рот.       На несколько секунд повисла тишина. Мужчина напротив продолжал смотреть на неё слишком пристально, будто пытался нащупать в её лице ложь, страх или хоть какую-то реакцию, которая выдаст больше, чем слова. Она же, наоборот, заставляла себя стоять ровно, говорить чётко и спокойно, даже если внутри всё уже дрожало от боли, усталости и нарастающего напряжения. Сейчас слабость была роскошью, которую она не могла себе позволить.       — И давно ты здесь шаришься? — снова спросил он.       — Достаточно, чтобы понять, что место дерьмовое, — ровно ответила она. — И что задерживаться тут не стоит.       В этот раз усмешка всё же мелькнула на чьём-то лице.       — А вот это уже похоже на правду, — пробормотал один из мужчин.       Криста молчала, чувствуя, как по руке всё ещё медленно стекает кровь, а пальцы начинают неприятно подрагивать — то ли от напряжения, то ли от нарастающей слабости. Главное сейчас было не поплыть окончательно. Не позволить боли затмить разум, не опустить голову и не показать этим ублюдкам, насколько хреново ей на самом деле. Пока они задают вопросы — она нужна им живой. Пока пытаются разговорить, а не прикончить на месте, у неё есть время. А значит, можно тянуть, прислушиваться, запоминать лица, манеру речи, привычки, выуживая из их обрывистых фраз не меньше, чем они сами надеялись вытянуть из неё.       Она медленно втянула воздух сквозь зубы, собирая остатки самообладания, и снова подняла взгляд на мужчину напротив.       — Так и не ответил, — хрипло проговорила Криста, не сводя с него глаз. — Кто вы такие? На этот раз переглянулись уже двое. Тот, что до этого держался чуть позади, коротко усмехнулся, будто сам вопрос его позабавил, а потом перевёл взгляд на стоящего рядом мужчину.       — Слышал? Ей ещё и знакомства подавай, — бросил он с ленивой насмешкой.       — Может, сразу экскурсию устроим? — отозвался кто-то сбоку, и по группе прокатился тихий, неприятный смешок.       Никак на это не отреагировала. Только продолжала смотреть прямо, упрямо, будто действительно собиралась дождаться ответа, а не просто тянула время.       Мужчина напротив склонил голову чуть набок, разглядывая её с каким-то ленивым интересом, а потом всё же заговорил:       — Жнецы.       Слово прозвучало спокойно, почти буднично, но от него по спине всё равно пробежал холодок. Оно осело в голове тяжело, неприятно, будто уже само по себе несло в себе что-то гнилое.       — Жнецы? — переспросила, и в её голосе проскользнула едва уловимая хриплая насмешка.       — Звучит слишком пафосно для шайки, которая стреляет в спину.       Уголок его губ дёрнулся в слабом подобии улыбки.       — Некоторые называют нас Спасителями, — произнёс он всё тем же ровным тоном, будто речь шла о чём-то обыденном. — А некоторые… Мясниками. Тут уж кто что предпочитает.       — И что, вы сами выбираете, кем быть сегодня? — сухо бросила в ответ. — Спасителями или мясниками?       На этот раз усмехнулся тот, что всё ещё стоял рядом с ней и удерживал за плечо.       — Смотря кто перед нами, — лениво отозвался он.       — Иногда люди сами решают, какую нашу сторону увидят.       По группе снова пробежали короткие смешки, но даже не шелохнулась. Только сильнее сжала челюсть, стараясь не выдать, как боль в плече начинает пульсировать всё сильнее.       — Пока что я вижу только кучку вооружённых ублюдков, — произнесла она ровно. — И ни одного повода считать вас хоть кем-то из этого списка.       Мужчина напротив не вспылил, не повысил голос — и это настораживало сильнее любой агрессии. Он просто продолжал смотреть на неё так, словно оценивал, насколько далеко она сможет зайти со своей дерзостью прежде, чем сломается.       — А ты, я смотрю, любишь проверять терпение, — заметил он наконец.       — Просто пытаюсь понять, кто именно решил устроить мне такое паршивое утро.       — Поверь, — хмыкнул мужчина рядом, — оно у тебя может стать ещё хуже.       Медленно перевела на него взгляд, коротко скользнув по лицу, а затем снова посмотрела на того, кто, по всей видимости, здесь командовал.       — Тогда просвети меня, — хрипло сказала она. — Жнецы, Спасители, Мясники… как вас ни назови, суть-то, наверное, одна и та же.       Несколько секунд повисла тишина. Лишь где-то в стороне переговаривались другие члены группы, да ветер лениво шевелил сухую траву у дороги. Мужчина напротив сделал едва заметный шаг ближе, и она инстинктивно напряглась, хотя внешне постаралась этого не показать.       — Суть у нас простая, — произнёс он негромко. — Мы выживаем. И берём то, что должно помочь выжить дальше.       — Удобная формулировка.       — Под неё можно подогнать всё что угодно. Даже грабёж и убийства.       — В этом мире давно уже нет красивых способов выживать, — пожал плечами тот, что стоял рядом.       — Или ты до сих пор веришь в сказки?       Криста ничего не ответила, только задержала на нём взгляд на лишнюю секунду, а потом снова посмотрела вперёд. Говорить можно было что угодно, но одно она понимала точно: эти люди не были просто шайкой случайных мародёров. В них чувствовалась слаженность, почти привычка к подобным встречам, к допросам, к насилию, если оно понадобится. И чем дольше длился этот разговор, тем сильнее крепло ощущение, что столкнулась она не просто с очередной бродячей группой, а с кем-то куда опаснее.       — И давно вы здесь промышляете? — спросила она после короткой паузы, будто между делом.       — А тебе зачем? — прищурился мужчина.       — Хочу понять, насколько мне не повезло.       На этот раз смешок вышел уже у нескольких сразу.       — Поверь, — снова отозвался тот, что держал её, — достаточно.       — Достаточно? — хрипло переспросила Криста, чуть прищурившись. — И сколько же это в вашем понимании? Минут тридцать?       Мужчина рядом с ней коротко усмехнулся, будто её тон его только позабавил, а вот тот, что стоял напротив, остался всё таким же спокойным. Лишь скользнул по ней внимательным взглядом, словно прикидывал, где заканчивается её бравада и начинается обыкновенное упрямство.       — Хватило, чтобы понять, что ты не местная, — произнёс он наконец. — И что шастаешь здесь не первый день.       Девушка никак не отреагировала, только молча смотрела в ответ, стараясь не дать лицу дрогнуть.       — Слишком уверенно ходишь по округе, — продолжил мужчина. — Не как человек, который забрёл сюда случайно. И слишком много барахла тащила на себе для обычной одиночки.       — Может, просто люблю собирать хлам, — сухо бросила.       — Может, — не стал спорить он. — Только вот обычно люди не тащат столько добра в никуда. Значит, есть куда.       Последние слова повисли в воздухе особенно тяжело, почувствов как внутри всё мгновенно собралось в тугой узел, но внешне лишь медленно отвела взгляд в сторону, будто этот вывод не значил для неё ровным счётом ничего.       — Логика у тебя, конечно, потрясающая, — проговорила она с хриплой усмешкой. — Может, я просто жадная.       — А может, не настолько тупая, чтобы таскать на себе полдома без причины, — отрезал мужчина рядом, чуть сильнее сжав её плечо.       Боль прострелила по руке так резко, что едва заметно напряглась, но ни звука не издала. Только перевела на него взгляд — холодный, злой, с той самой усталой ненавистью, которую уже давно перестала скрывать в подобных ситуациях.       — Ты бы поосторожнее лапы распускал, — тихо процедила она. — А то вдруг решу, что вы тут всё-таки мясники, а не спасители.       Тот хмыкнул, но хватку не ослабил.       — Видишь? — лениво бросил он кому-то из своих.       — А я говорил, зубастая.       Мужчина напротив будто пропустил их короткую перепалку мимо ушей. Он смотрел только на Кристу, и в этом спокойствии было что-то особенно неприятное — словно ей давали возможность выговориться лишь затем, чтобы потом резче прижать к стенке.       — Ты здесь не одна, — произнёс он уже без вопросительной интонации. — Вопрос только в том, где второй.       На этот раз она всё же позволила себе усмехнуться — криво, устало, почти через силу.       — А может, третий? Или четвёртый? — она чуть склонила голову набок. — Чего так мелко мыслите?       Кто-то из группы недовольно цокнул языком, а мужчина рядом с ней шумно выдохнул через нос, явно начиная терять терпение.       — Язык у неё без костей, — бросил он. — Может, подрезать, раз по-хорошему не понимает?       — Не надо, — спокойно отозвался стоящий напротив. — Пока не надо.       Он сделал ещё один шаг ближе, и теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в лицо, и это раздражало едва ли не сильнее боли.       — Послушай внимательно, Криста, — его голос всё ещё оставался ровным, почти негромким. — Я могу тратить время на этот разговор, а могу перестать. Разница для тебя будет ощутимая. Поэтому давай без лишней дури. Где твой человек?       Сердце глухо ударило где-то под рёбрами, но она лишь повела плечом — насколько это вообще позволяла боль.       — С чего ты вообще взял, что он существует?       — Потому что такие, как ты, редко бегают по округе в одиночку, — ответил он без запинки. — Особенно если тащат с собой столько припасов. Кто-то должен был помогать. Кто-то должен был прикрывать. И если ты не совсем идиотка, то вряд ли оставила бы всё это добро без точки, куда собиралась его тащить.       — А если всё-таки идиотка? — тихо спросила она.       На этот раз он всё же усмехнулся. Совсем слабо, одними уголками губ.       — Тогда ты очень долго и старательно это скрывала.       Несколько человек позади тихо хохотнули, но Криста даже не моргнула. Она тянула время как могла, хотя прекрасно понимала: долго это продолжаться не сможет. Рано или поздно они либо решат, что с неё хватит, либо начнут проверять окрестности куда внимательнее. И если кто-то из них додумается дойти до торгового центра или наткнётся на фургон — всё полетит к чёрту окончательно.       — Ну так что? — снова заговорил мужчина напротив. — Попробуем ещё раз. Где твой человек?       Криста медленно подняла на него потяжелевший взгляд и, выдержав короткую паузу, хрипло ответила:       — Если бы он у меня был, — уголок её губ дёрнулся в слабом подобии усмешки, — поверь, я бы уже давно натравила его на вас.       В этот раз смешок сорвался даже у одного из стоящих позади, но быстро стих, стоило мужчине напротив лишь коротко повести взглядом в его сторону. Он снова перевёл внимание на девушку, и его лицо на секунду стало жёстче.       — А вот сейчас ты врёшь, — произнёс он негромко.       Несколько долгих секунд между ними висела тишина, пока мужчина будто бы рассматривал её лицо, выискивая в нём хоть одну лишнюю эмоцию, хоть малейший изъян в этой натянутой выдержке.       А потом он вдруг сделал шаг вперёд.       Слишком близко.       Так, что Криста почти сразу почувствовала исходящее от него тепло, запах пыли, въевшийся в одежду пот и что-то ещё — металлическое, едва уловимое, то ли кровь, то ли оружейная смазка. Ей пришлось чуть сильнее вскинуть подбородок, чтобы не опустить взгляд, хотя чужое присутствие уже давило почти физически.       — Знаешь, что тебя выдало? — спросил он тихо, не отводя от неё глаз.       В ответ тишина.       — Три выстрела, — продолжил мужчина почти лениво, будто делился чем-то незначительным. — Не один. Не два. Три.       Его голос не стал жёстче, но от этих слов по позвоночнику всё равно медленно пробежал холодок.       — Первый мог быть случайностью. Паникой. Попыткой спугнуть. Но три?.. — уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Нет, Криста. Так не стреляют, когда просто хотят пошуметь.       Она заставила себя усмехнуться, пусть и вышло это слабо, почти через силу.       — Может, мне нравится драматичность.       — Может быть, — спокойно согласился он, и от этой ровности становилось только хуже. — Но я бы поставил на другое.       Он наклонился ещё ближе, почти лишая её воздуха своим присутствием, и она невольно напряглась всем телом, хотя отступать ей всё равно было некуда. Его взгляд скользнул по её лицу медленно, цепко, будто он уже давно разбирал её по частям — жесты, голос, выдержку, слабые места.       — Первый выстрел — предупреждение, — произнёс он уже тише. — Второй и третий — приказ бежать.       На последних словах он чуть склонился к её уху, и голос его стал совсем низким, почти доверительным — таким, от которого мороз пробегал по коже куда сильнее любого крика.       — Так что скажи мне, Криста… — шёпот едва коснулся виска, обжигая своей близостью. — Кого именно ты пыталась спасти?       Она резко втянула воздух, но не из-за боли. Пальцы на здоровой руке дрогнули сами по себе, и тут же сжала их в кулак, ненавидя себя за эту слабую, почти незаметную реакцию. Он был слишком близко. Непозволительно. Так, словно не допрашивал её, а нарочно проверял, когда именно у неё дрогнут нервы.       — А если никого? — выдавила она хрипло, чуть повернув голову в его сторону. — Вдруг тебе просто хочется чувствовать себя умнее, чем ты есть?       Тихий смешок сорвался с его губ — короткий, почти беззлобный, но от него внутри всё неприятно стянуло.       — Тогда ты очень неудачно выбрала момент для спектакля.       Он не отстранился сразу. Ещё пару секунд оставался так близко, будто специально давал ей прочувствовать, насколько мало между ними расстояния и насколько легко сейчас это расстояние превратить во что угодно — в угрозу, в насмешку, в очередной способ вывернуть её наизнанку. И только потом медленно выпрямился, продолжая смотреть ей в лицо с тем же пугающим спокойствием.       — Ты можешь продолжать упрямиться, — произнёс он уже обычным голосом, — но где-то поблизости сейчас бегает человек, ради которого ты пустила в воздух три пули. И мне даже интересно, кто из вас двоих сломается первым.       Криста стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть. Сердце тяжело билось где-то под рёбрами, а под кожей растекалось мерзкое, вязкое понимание: он не просто догадывался — он почти был уверен. И хуже всего было то, что часть его людей уже наверняка думала в ту же сторону.       Она медленно подняла на него взгляд, стараясь удержать на лице хоть тень прежней насмешки, хотя перед глазами уже начинало неприятно мутнеть.       — Тогда тебе придётся очень постараться, — хрипло выдавила из себя. — Потому что я не собираюсь облегчать тебе работу.       Несколько секунд он молчал, изучая её лицо с тем же непроницаемым спокойствием, от которого хотелось либо ударить, либо отвернуться. Взгляд скользнул по побледневшей коже, задержался на окровавленном плече, на руке, по которой всё ещё тонкой дорожкой стекала кровь, и только потом снова поднялся к её лицу.       — Упрямая, — произнёс он негромко, будто подводя какой-то внутренний итог. — И крепкая.       Он чуть склонил голову набок, продолжая смотреть на неё с тем странным, почти ленивым интересом, который пугал куда сильнее открытой злости.       — Не каждый продолжал бы стоять на ногах после такой кровопотери, — добавил он уже ровнее. — А ты до сих пор держишься. Даже пытаешься огрызаться.       Уголок его губ едва заметно дёрнулся — не совсем улыбка, скорее тень чего-то похожего.       — Ты меня заинтриговала, Криста, — произнёс он негромко, с той же ленивой внимательностью во взгляде. — А это случается не так уж часто. Продолжим этот разговор позже.       С этими словами он наконец отступил на полшага и перевёл взгляд на одного из своих людей. Лёгкий кивок головы — короткий, почти небрежный, но этого оказалось достаточно. И заметив едва уловимое движение только успела рвано вдохнуть, когда сбоку кто-то резко шагнул ближе, и в следующее мгновение тяжёлый удар обрушился ей в висок. Мир качнулся так внезапно, что она даже не сразу поняла, что произошло. Перед глазами всё вспыхнуло белым, затем поплыло, смешиваясь в одно бесформенное пятно: чужие силуэты, серое небо над головой, полоска дороги, залитая мутным светом.       Ноги подкосились мгновенно.       Последнее, что Криста успела уловить, прежде чем темнота окончательно сомкнулась над ней, — это собственный глухой стук крови в ушах и его спокойный, почти отдалённый голос:       — Осторожнее. Она нам ещё пригодится.