Часть 9

Чжун Ли поставил пиалу с чаем на каменную поверхность стола. Звук был едва слышным, но в тишине огромной гостиной он прозвучал как гонг, призывающий к порядку. Аякс, только что увлеченно расправлявшийся с димсамами, замер, почувствовав, как атмосфера в комнате мгновенно изменилась. — Мы должны обсудить то, что ждет нас за порогом этого дома, Аякс, — начал Чжун Ли. Его голос вернул себе ту самую глубину и вескость, от которой у Аякса по привычке выпрямилась спина. — Грядут международные соревнования. На нас смотрит не только федерация, но и весь отряд. Сяо, Люмин, Гань Юй — они ориентируются на тебя. Аякс откинулся на спинку стула, вертя в пальцах палочку для еды. — И что теперь? Хочешь сказать, что вчерашнее и сегодняшнее... — он неопределенно обвел рукой пространство между ними, — ...было ошибкой? Решил включить «профессионала», когда солнце взошло? — Напротив, — Чжун Ли посмотрел ему прямо в глаза, и Аякс ощутил почти физическое давление этого взгляда. — То, что произошло между нами, делает твою ответственность в десять раз тяжелее. Если раньше ты был просто талантливым сопляком с неуправляемым гонором, то теперь ты — мой личный выбор. И я не позволю тебе опозорить этот выбор. Аякс прищурился, его дерзость снова вскипела внутри, защищая его от излишней серьезности момента. — Ого, какие громкие слова! «Личный выбор». Ты теперь будешь гонять меня в три раза сильнее, чтобы никто не заподозрил, что наставник питает слабость к своему рыжему катастрофе? — Именно так, — Чжун Ли даже не улыбнулся. — В присутствии Сяо и остальных я буду к тебе беспощаден. Любое твое падение, любая заминка в программе будут пресекаться жестче, чем раньше. Наша... близость не дает тебе привилегий. Она накладывает на тебя обязательство быть безупречным. Ты понимаешь, почему? Аякс фыркнул, хотя внутри всё сжалось от предвкушения этой опасной игры. — Потому что если я облажаюсь, все скажут, что Чжун Ли ослеп или размяк. Ты боишься за свою репутацию «Адамантового Бога»? — Я боюсь за тебя, Аякс, — Чжун Ли подался вперед, сокращая дистанцию через стол. — Если отряд почувствует фальшь или поблажки, они перестанут тебя уважать. А без их уважения ты не лидер. Ты должен быть на голову выше каждого из них, чтобы никто не посмел даже шепотом обсуждать, почему ты проводишь ночи в моем доме. Аякс замолчал. Он представил лица близнецов, холодный прищур Сяо и вечное беспокойство Гань Юй. — Значит, мы будем играть в прятки? — тихо спросил он. — Ты будешь строить из себя каменную глыбу, а я — грызть лед, пока не сдохну, только чтобы доказать, что я достоин... тебя? — Ты будешь делать это, потому что ты этого хочешь, — отрезал Чжун Ли. — Но знай: когда двери этого дома закрываются за нами, или когда мы остаемся одни на пустом катке... там я принадлежу тебе. Но на виду у всех ты принадлежишь только спорту. И мне. Как мое лучшее творение. Аякс почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это было так в стиле Чжун Ли — превратить чувства в контракт, в стратегию, в высокое искусство самоотречения. — Ты невозможен, — Аякс наконец улыбнулся, и в этой улыбке было больше нежности, чем во всех его шутках. — Ладно, господин Наставник. Я буду твоим идеальным солдатом на льду. Но не надейся, что я не найду способа подразнить тебя прямо во время тренировки. Один взгляд, одна ухмылка... и я посмотрю, как ты будешь сохранять свое хваленое спокойствие. Чжун Ли медленно поднялся, обходя стол, и положил руку на плечо Аякса, слегка сжав его. — Это будет интересное испытание для нас обоих. А теперь доедай. Через сорок минут мы должны быть в раздевалке. И постарайся, чтобы Люмин не заметила, как ты сияешь. — Буду самым угрюмым парнем в Ли Юэ, обещаю, — хохотнул Аякс, накрывая ладонь Чжун Ли своей. Черный внедорожник Чжун Ли плавно затормозил у служебного входа в ледовый дворец. В салоне стояла та самая уютная тишина, которую Аякс всего минуту назад считал естественной, но стоило ему увидеть через стекло знакомые фигуры отряда, как внутри всё сжалось. — Помни о чём мы говорили, — не оборачиваясь, произнес Чжун Ли. Его голос уже начал терять ту мягкость, что была за завтраком, становясь сухим и отстраненным. — Помню, — буркнул Аякс, натягивая капюшон куртки поглубже. — Включаю режим «цепного пса». Он выскочил из машины первым, намеренно хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало. Ему нужно было сбросить с себя это шлейф тепла и сандала, который, казалось, пропитал его насквозь в доме наставника. Аякс шел к дверям, чеканя шаг, со своим привычным вызывающим видом, засунув руки в карманы.У входа его уже ждали. Ёимия что-то оживленно доказывала Итэру, а Сяо, прислонившись к стене, провожал взглядом каждую проезжающую машину. Гань Юй суетливо проверяла списки в планшете.— О, Аякс! — Ёимия так резко обернулась, что её хвост хлестнул по лицу Итэра. — Ты что, на машине Чжун Ли приехал? Вы что, вместе были?! Внутри Аякса всё похолодело, но маска «дерзкого Предвестника» сработала мгновенно. Он скривил губы в раздраженной усмешке и закатил глаза так правдоподобно, что даже сам себе поверил. — Ага, «вместе», — фыркнул он, проходя мимо них и даже не замедляясь. — Этот старый хрыч подобрал меня у больницы. Сказал, что если я опоздаю хоть на секунду из-за своей «хромоты», он меня вообще с соревнований снимет. Пришлось терпеть его лекции всю дорогу. У меня уже уши вянут от его рассуждений о «традициях и дисциплине». Чжун Ли в этот момент вышел из машины. Он не смотрел на Аякса. Его взгляд был направлен поверх голов учеников, холодный и непроницаемый, как лед Байкала. — Все в сборе? — его голос прорезал утренний воздух, заставляя Ёимию вздрогнуть. — Аякс, я не вижу твоих коньков в руках. Ты решил, что если я подвез тебя, то ты можешь расслабиться? Аякс резко обернулся, его глаза сверкнули притворной яростью. — Да иду я, иду! Не надо на меня орать, я не глухой. — В раздевалку. Быстро, — отрезал Чжун Ли, проходя мимо отряда. Он даже не замедлил шаг рядом с Аяксом, обдав его лишь холодным потоком воздуха, хотя всего час назад эти же руки прижимали его к себе. Сяо проводил Чжун Ли подозрительным взглядом, а затем повернулся к Аяксу. — Ты выглядишь... странно, — коротко бросил он. — Слишком бледный для того, кто только что «выслушивал лекции». И от тебя пахнет не больницей. — От меня пахнет желанием прибить кого-нибудь, Сяо, — огрызнулся Аякс, толкая плечом дверь в раздевалку. — Так что не лезь под горячую руку. Зайдя внутрь, он быстро привалился спиной к стене, переводя дух. Сердце колотилось как сумасшедшее. Эта игра в прятки на виду у всех будоражила кровь не хуже самого жесткого прыжка. Он видел Люмин, которая внимательно наблюдала за его движениями, и Гань Юй, которая что-то быстро записывала.Аяксу пришлось приложить все усилия, чтобы его руки не дрожали, когда он начал зашнуровывать коньки. Он чувствовал на себе взгляд Чжун Ли через приоткрытую дверь тренерской — тот самый взгляд, который обещал ему сегодня настоящий ад на льду в подтверждение их «особого» договора. Лед сегодня казался особенно жестким. Чжун Ли стоял у борта, постукивая кончиком дорогой трости по резиновому покрытию, и этот звук в тишине арены отдавался в ушах Аякса ударами молота. Остальной отряд — Сяо, Ёимия, Люмин, Итэр и Гань Юй — выстроились в ряд, чувствуя, как в воздухе наэлектризовано напряжение. — До чемпионата осталось меньше десяти дней, — голос Чжун Ли прозвучал как смертный приговор. — Мы закончили с разминкой. Аякс, выходи в центр. Аякс скользнул на середину площадки, стараясь не смотреть на наставника слишком долго, чтобы не выдать ту бурю, что бушевала внутри.— Сегодня ты покажешь нам чистое исполнение связки из трех четверных прыжков: лутц, флип и тулуп. Подряд. В финальной части программы, — Чжун Ли обвел взглядом остальных. — И пока он не выполнит это безупречно пять раз, никто из вас не уйдет со льда. По рядам отряда пронесся приглушенный вздох ужаса. — Господин Чжун Ли! — Гань Юй не удержалась и сделала шаг вперед, прижимая планшет к груди. — Это... это физически невозможно! Пять раз подряд в конце программы? Его связки просто не выдержат, он же только из больницы! — Он лидер этого отряда, — ледяным тоном отрезал Чжун Ли, даже не взглянув на неё. — Либо он прыгает, либо он доказывает, что всё это время я тратил силы на посредственность. Аякс, я жду. Аякс сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он чувствовал на себе взгляды друзей. Сяо стоял, скрестив руки, и его глаза сузились — он явно чувствовал, что за этой жестокостью кроется нечто большее. Люмин смотрела с сочувствием, а Ёимия просто замерла с открытым ртом. — Без проблем, — выплюнул Аякс, разворачиваясь. — Если наставник хочет посмотреть на шоу, я его устрою. Только не плачь, если лед окрасится в красный. Первая попытка. Аякс сорвался с места. Весь его вчерашний изнурительный массаж и утренняя нега в доме Чжун Ли сейчас казались сном. Тело ныло, мышцы протестовали. Четверной лутц — приземление на зубец, едва устоял. Флип — чисто. Тулуп — падение. Глухой удар об лед заставил Ёимию вскрикнуть. — Первый провал, — бесстрастно констатировал Чжун Ли. — Вставай. С самого начала. — Ты сдурел?! — рявкнул Аякс, поднимаясь и вытирая ледяную крошку с лица. — Я же сказал, я только вчера... — Меня не интересует твое «вчера», Аякс. Меня интересует твое золото завтра, — Чжун Ли подошел к самому борту, и в его глазах вспыхнул тот самый янтарь, который Аякс видел сегодня утром над чашкой чая. Но теперь в нем не было нежности. Только сталь. — Еще раз. Или я лишаю тебя капитанства прямо сейчас. Отряд молчал. Напряжение было таким, что казалось, Люмин вот-вот вмешается, но авторитет Чжун Ли был непреклонен. Аякс задыхался. Он понимал, что это — та самая игра, о которой они говорили за завтраком. Чжун Ли «ломал» его перед всеми, заставляя прыгнуть выше головы, выжимая из него максимум, чтобы никто не заподозрил их близость.Вторая попытка. Третья. К четвертой Аякс уже не чувствовал ног. Он видел, как Итэр качает годовой, а Гань Юй едва не плачет. — Он же разобьется, — прошептала Ёимия. — Чжун Ли, пожалуйста, хватит! Но наставник был неумолим. — Прыгай, Аякс. Покажи им, за что я выбрал тебя. Покажи им свою «дерзость». Аякс зашел на пятый круг. В его глазах полыхала ненависть, смешанная с диким восторгом. Он знал: Чжун Ли верит, что он сможет. И он прыгнул. Раз. Два. Три. Приземление было жестким, он едва не врезался в борт прямо перед Чжун Ли, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх. — Доволен? — прохрипел он, едва удерживаясь на ногах. — Это было... приемлемо, — сухо ответил Чжун Ли, хотя в глубине его зрачков на долю секунды отразилось почти болезненное восхищение. — Все свободны. Аякс — остаешься на отработку вращений. Отряд начал медленно расходиться, бросая на Аякса взгляды, полные страха и уважения. Никто не проронил ни слова — жестокость наставника была настолько запредельной, что даже у самых смелых не нашлось слов для протеста. Звук закрывающейся двери за Гань Юй и близнецами эхом отозвался в раздевалке. Ёимия ушла последней, бросив на Аякса взгляд, полный сочувствия, но Сяо даже не пошевелился. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его фигура в полумраке казалась высеченной из темного мрамора.Аякс сидел на скамье, низко опустив голову. Его руки так сильно дрожали, что он не мог расшнуровать коньки — пальцы просто не слушались, соскальзывая с мокрой кожи. Каждый вдох давался с трудом, легкие жгло от ледяного воздуха и запредельной нагрузки. — Это было за гранью, — голос Сяо прозвучал резко, как щелчок хлыста. — Даже для Чжун Ли. Аякс не поднял головы, лишь хрипло усмехнулся: — Что, Сяо? Решил проявить корпоративную солидарность? Не волнуйся, я еще не сдох. Сяо оттолкнулся от стены и подошел вплотную, возвышаясь над Аяксом. В его глазах не было жалости, только холодное, пронзительное недоумение. — Не прикидывайся идиотом. Мы все видели, что произошло. Он не просто тренировал тебя — он втаптывал тебя в лед. И что самое странное... ты ему это позволил. Ты, который лезет в драку за косой взгляд, принимал это унижение как должное. Почему? Почему ты позволяешь ему так себя уничтожать? Аякс наконец поднял взгляд. Его глаза, подернутые лихорадочной дымкой усталости, опасно блеснули. — А что ты хочешь услышать? Что он тиран? Или что я мазохист? — Аякс резко дернул шнурок, и тот наконец поддался. — Он требует от меня максимума. Того, что никто из вас не даст. Ты прыгаешь технично, Сяо, но ты боишься боли. А я — нет. — Это не про прыжки, Аякс, — Сяо прищурился, его голос стал тише. — Между вами что-то изменилось. В воздухе искрит так, что тошно находиться рядом. Ты смотришь на него не как на тренера, а он... он ведет себя так, будто имеет на тебя право собственности. Ты думаешь, Люмин или Итэр ничего не замечают? Ёимия уже вовсю шепчется о том, что ты сегодня приехал на его машине. Аякс замер, его сердце пропустило удар. Он почувствовал, как к горлу подкатывает комок — смесь страха разоблачения и странного, темного торжества. — Пусть шепчутся, — бросил он, стараясь придать голосу твердости. — Мне плевать на их сплетни. Чжун Ли — единственный, кто может сделать меня чемпионом. Если для этого нужно, чтобы он выжал из меня душу на глазах у всего отряда — пусть выжимает. — Ты лжешь, — отрезал Сяо. — Ты делаешь это не ради медали. Ты готов сломаться ради него. Это не спорт, это какое-то безумие. Смотри, до чего ты докатился: ты даже встать сам не можешь. Сяо протянул руку, чтобы помочь Аяксу подняться, но тот резко оттолкнул её. — Не трогай меня! — рявкнул Аякс, и в его голосе прорезалась та самая хриплая, опасная нотка. — Я сам справлюсь. Уходи, Сяо. Иди отдыхай перед своими «безопасными» прокатами. А меня оставь в покое. Сяо долго смотрел на него, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто похожее на печаль. — Ты идешь к обрыву, Аякс. И самое страшное, что Чжун Ли — это тот, кто тебя с него столкнет. Когда Сяо вышел, Аякс со стоном закрыл лицо руками. Он чувствовал себя обнаженным. Слова Сяо били точно в цель: их тайна была шита белыми нитками, и эта жестокая тренировка лишь подчеркнула их странную, болезненную связь.Дверь тренерской скрипнула. Аякс не оборачивался, он знал этот шаг. Чжун Ли вошел в раздевалку, и воздух вокруг мгновенно потяжелел. — Сяо задает слишком много вопросов, — негромко произнес наставник, останавливаясь за спиной Аякса. — Он не дурак, Чжун Ли, — выдохнул Аякс, не отнимая рук от лица. — Никто здесь не дурак. Ты перегнул палку. Они всё поняли. Чжун Ли медленно сократил расстояние, пока носки его безупречно начищенных туфель не коснулись коньков Аякса. Он не стал садиться рядом, продолжая возвышаться над ним, словно незыблемая скала, но его рука легла на затылок юноши, пальцы мягко зарылись в рыжие, влажные от пота волосы. — Пусть понимают, — негромко произнес Чжун Ли. — Истина часто бывает ослепительной. Те, кто не готов её принять, просто закроют глаза. Аякс наконец отнял ладони от лица и посмотрел на него снизу вверх. В его глазах читалась почти физическая боль — не от прыжков, а от того внутреннего раздрая, который Сяо только что вытащил наружу. — Ты делаешь из меня мишень, Чжун Ли, — прохрипел Аякс. — Ты выставил меня на позорище. Я падал как мешок с костями, а ты стоял и смотрел. Ты хоть понимаешь, как это... психологически уничтожает? Я лидер этого отряда, а ты сделал меня мальчиком для битья. Зачем? Чтобы доказать себе, что ты всё ещё контролируешь меня? Чжун Ли опустился на корточки, становясь на один уровень с ним. Его взгляд смягчился, став на мгновение тем самым «домашним» взглядом, который Аякс видел утром. Он аккуратно взял лицо Аякса в ладони, заставляя его смотреть прямо в янтарные глубины своих глаз. — Я сделал это, потому что ты — единственный, кто может выдержать мой гнев и не сломаться, — прошептал Чжун Ли. — Сяо бы замкнулся. Гань Юй бы заплакала. Но ты... ты расцветаешь под давлением, Аякс. Тебе нужен враг, чтобы побеждать. И если я стану для тебя этим врагом на льду, ты станешь богом на чемпионате. — Это извращенная логика, — Аякс попытался отстраниться, но руки Чжун Ли удерживали его мягко, но непреклонно. — Тебе просто нравится видеть мою покорность. Признай это. Тебе нравится, что я огрызаюсь, но всё равно прыгаю. — Мне нравится, что ты чувствуешь меня каждой клеточкой своего тела, даже когда я молчу, — Чжун Ли большим пальцем погладил искусанную губу Аякса. — Ты боишься, что отряд увидит нашу близость? Но разве ты не заметил? После того, как ты приземлил этот пятый каскад, они смотрели на тебя не с жалостью. Они смотрели на тебя с благоговением. Ты стал для них недосягаемым. Я возвысил тебя через эту боль. Аякс судорожно вздохнул, его гнев начал медленно переплавляться во что-то другое — в ту самую вязкую, темную зависимость, которую он так ненавидел и в которой так отчаянно нуждался. — Ты чудовище, Чжун Ли, — выдохнул он, непроизвольно подаваясь навстречу касанию. — Ты ломаешь мою психику, а потом собираешь её заново так, как тебе удобно. — Я собираю тебя так, чтобы ты был неуязвим, — Чжун Ли прикоснулся своим лбом ко лбу Аякса. — Прости меня за ту жестокость, которую ты увидел в моих глазах. Но знай: каждое твое падение отдавалось во мне. Я — твой якорь. И если ты позволишь мне вести тебя, ты никогда не утонешь. — Ты уже утопил меня, — Аякс закрыл глаза, чувствуя, как дрожь в руках наконец затихает. — Утопил в себе. И Сяо прав... я не могу без этого. Я ненавижу то, что мне нужно твое одобрение больше, чем золотая медаль. Чжун Ли едва заметно коснулся губами его виска — этот жест был полон той самой «малой» нежности, которая была дороже любых громких слов. — Ты получишь и то, и другое, — пообещал он. — А теперь вставай. Моя машина ждет. Мы вернемся домой, и я сам займусь твоими ушибами. На сегодня «наставник» уходит. Остаюсь только я.

***

Выход из тьмы

Запах антисептиков и давящая белизна больничного коридора казались Аяксу личной тюрьмой. Он сидел на краю жесткой койки, полностью одетый, с закинутым на плечо рюкзаком, когда дверь палаты открылась. Чжун Ли вошел внутрь со стопкой медицинских бумаг в руках, и по его лицу — непроницаемому, как гранитная скала — Аякс сразу понял: битва за свободу будет долгой. — Даже не думай говорить «нет», — первым начал Аякс, вскакивая на ноги. Его голос эхом отразился от кафельных стен. — Врачи сказали, что показатели в норме. Я не собираюсь гнить здесь еще три дня, пока чемпионат дышит мне в затылок. Чжун Ли медленно закрыл за собой дверь и подошел к столу, неторопливо выкладывая документы. Он выглядел безупречно, и этот контраст между его спокойствием и лихорадочной энергией Аякса только подливал масла в огонь. — Твои «нормы» — это лишь отсутствие критического состояния, Аякс, — холодно произнес наставник. — Ты потерял сознание прямо на льду. Твои легкие не справляются с нагрузкой, а сердце работает на износ. Выписка сейчас — это не усердие, это безрассудство. — Безрассудство — это отдавать золото Снежной только потому, что я решил полежать на чистых простынях! — Аякс сделал шаг к нему, его глаза горели яростью. — Ты сам учил меня, что лед не ждет слабых. Так почему ты сейчас делаешь из меня калеку? Чжун Ли поднял взгляд, и в его янтарных глазах вспыхнуло опасное золото. Он сократил дистанцию, вынуждая Аякса отступить к кровати. — Я учу тебя побеждать, а не самоуничтожаться, — голос Чжун Ли стал тише, приобретая ту самую вибрирующую глубину, от которой у Аякса по спине пробежали мурашки. — Если ты выйдешь отсюда сегодня и сорвешь связки завтра, твоя карьера закончится, не успев начаться. Ты этого хочешь? Стать очередной яркой вспышкой, которая погасла в больничной палате? — Я хочу, чтобы ты верил в меня! — выкрикнул Аякс, хватая Чжун Ли за лацканы пиджака. — Ты смотришь на меня как на сломанную куклу, которую нужно беречь под колпаком. Но я — твое лучшее оружие. Дай мне доказать это! Чжун Ли не отстранился. Напротив, он накрыл ладони Аякса своими, медленно и властно разжимая его пальцы, сжимавшие дорогую ткань. Он удерживал запястья юноши, чувствуя, как под кожей бешено колотится пульс. — Ты не оружие, Аякс, — почти шепотом произнес он, наклоняясь к самому лицу парня. — Ты — ответственность, которую я добровольно на себя взял. И я не позволю твоему упрямству разрушить то, что мы строили месяцами. Ты остаешься здесь до завтрашнего утра. Это не обсуждается. — Я ненавижу тебя за это, — прошипел Аякс, хотя его тело уже предательски обмякло под тяжестью взгляда Чжун Ли. — Ненавижу твой контроль. Ты просто боишься, что я справлюсь без твоей опеки. — Напротив, — Чжун Ли мягко отпустил его руки и коснулся его щеки, большим пальцем оглаживая скулу. — Я боюсь, что если я отпущу тебя слишком рано, я потеряю единственного человека, который заставил меня снова полюбить этот холодный спорт. Потерпи одну ночь. Завтра, на рассвете, я сам заберу тебя отсюда. Аякс закусил губу, глядя на него с нескрываемой обидой, за которой пряталась глубокая, щемящая нежность. Психологическая дуэль была проиграна: авторитет Чжун Ли снова оказался сильнее его юношеского бунта. — Завтра на рассвете, — повторил Аякс, сдаваясь. — Но если ты опоздаешь хоть на минуту... — Я никогда не опаздываю к тем, кто мне дорог, — пообещал Чжун Ли, направляясь к выходу. — Отдыхай. Твой «ад» начнется завтра на льду. Обещаю, ты еще пожалеешь, что так рвался на свободу. Аякс замер, глядя на Чжун Ли исподлобья. Его кулаки всё ещё были сжаты, но ярость в глазах медленно сменялась чем-то другим — капризным, почти детским упрямством человека, который готов сдаться, только если получит невозможную плату за своё послушание. — Ладно, — выдохнул он, делая шаг назад и демонстративно плюхаясь на край больничной койки. — Я останусь. Буду образцовым пациентом, буду пить эти гребаные таблетки и смотреть в стену. Но мне нужна компенсация. Чжун Ли приподнял бровь, сохраняя на лице маску вежливого спокойствия, хотя в глубине его глаз промелькнула искра интереса. — И какова же цена твоего послушания, Аякс? Юноша вскинул голову. Его рыжие вихри растрепались, а на бледных щеках проступил лихорадочный румянец. Он выглядел как взъерошенный хищник, запертый в клетке, который внезапно решил сменить тактику. — Поцелуй меня, — выпалил Аякс. Видя, что наставник не шелохнулся, он добавил более дерзко, почти с вызовом: — Прямо здесь. В этой стерильной дыре. Хочу знать, что ты оставляешь меня здесь не потому, что я тебе мешаю, а потому что я тебе... нужен. Иначе я просто уйду через окно, как только ты скроешься за поворотом. Ты же знаешь, я это сделаю. Чжун Ли медленно сократил расстояние. Пространство палаты, и без того узкое, сжалось до размеров их двоих. Он положил руки на плечи Аякса, заставляя его выпрямиться. — Ты торгуешься со мной, используя собственное здоровье как разменную монету, — негромко произнес Чжун Ли. — Это крайне неразумно. — Плевать на разум, — прошептал Аякс, его взгляд был прикован к губам учителя. — Я хочу близости, Чжун Ли. Настоящей. А не этих твоих нравоучений через стол. Чжун Ли вздохнул — звук был похож на шелест листвы, — и внезапно его ладонь скользнула с плеча на затылок Аякса, властно притягивая его к себе. Поцелуй не был нежным. Это был глубокий, собственнический контакт, в котором смешались вкус горечи больничного покоя и жар нерастраченной страсти. Чжун Ли словно наказывал его этим поцелуем за капризность, одновременно вознаграждая за искренность. Аякс издал сдавленный звук, его пальцы судорожно вцепились в рубашку наставника на груди. Он буквально впитывал это прикосновение, чувствуя, как под кожей Чжун Ли пульсирует та самая древняя, несокрушимая сила. Психологически это было полное разоружение: Аякс просил поцелуя как подтверждения жизни, и Чжун Ли дал ему его с избытком. Когда наставник отстранился, Аякс выглядел совершенно пьяным от близости. Его дыхание было сбитым, а взгляд — затуманенным. — Теперь ты будешь ждать утра, — это был не вопрос, а утверждение. Чжун Ли большим пальцем медленно стер влажный след с нижней губы Аякса. — И не смей разочаровывать меня побегом. Ты получил своё. — Ты... невыносим, — выдохнул Аякс, откидываясь на подушки. Но в его голосе больше не было яда. — Уходи, пока я не попросил чего-нибудь ещё. Чжун Ли едва заметно улыбнулся, и в этом жесте было столько тайной нежности, сколько Аякс никогда не видел на публике.

***

Утро в больнице наступило вместе с пронзительным холодом, просачивающимся сквозь щели в окне. Аякс, верный своему слову, не сомкнул глаз до рассвета. Капризное нежелание подчиняться правилам и вкус вчерашнего поцелуя, всё еще горевший на губах, выгнали его из постели задолго до первого обхода.К моменту, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев за окном, Аякс уже был полностью готов. Он стоял посреди палаты, закинув рюкзак на одно плечо:полуобнаженный, демонстрируя натренированный торс, который всё еще хранил следы вчерашнего напряжения. На его предплечье была намотана тугая белая повязка — медицинская необходимость, которую он превратил в часть своего боевого образа. В руке он сжимал металлическую бутылку с водой, словно это был его единственный союзник в этой стерильной клетке.Он выглядел вызывающе: взъерошенные рыжие волосы, дерзкий взгляд синих глаз и эта пугающая готовность сорваться в бой прямо сейчас. Его тело, покрытое тонким слоем испарины после импровизированной разминки в четырех стенах, казалось высеченным из мрамора.Тихий щелчок дверного замка заставил его резко обернуться.Чжун Ли вошел в палату на пятнадцать минут раньше обещанного. Он замер в дверях, и его взгляд, обычно такой сдержанный, медленно скользнул по фигуре Аякса — от напряженных мышц пресса до вызывающе вздернутого подбородка. В полумраке палаты глаза наставника вспыхнули расплавленным золотом. — Ты пришел раньше, — Аякс сделал глоток воды, не сводя с него глаз. Его голос звучал хрипло, с той самой долей наглости, которую он вернул себе за ночь. — Боялся, что я всё-таки выпрыгну в окно? Или так сильно соскучился, что не дождался рассвета? Чжун Ли медленно закрыл дверь и сделал шаг вглубь комнаты. В его руках был пакет с чистой спортивной формой, но он не спешил его отдавать. — Я пришел убедиться, что ты не разрушил эту палату своим нетерпением, — негромко произнес Чжун Ли, сокращая расстояние. — Но, судя по твоему виду, ты решил превратить свою выписку в триумфальное шествие. Ты выглядишь... опасно, Аякс. — Я выгляжу готовым к работе, — отрезал Аякс, делая шаг навстречу. Он намеренно подошел вплотную, так что Чжун Ли мог чувствовать жар, исходящий от его обнаженной кожи. — Ну что, наставник? Ты видишь во мне «калеку» или ты видишь того, кто заберет это золото через десять дней? Чжун Ли протянул руку и коснулся края белой повязки на локте Аякса. Его пальцы были прохладными, и этот контраст заставил юношу невольно вздрогнуть и податься вперед. — Я вижу человека, который готов сжечь себя ради победы, — прошептал Чжун Ли, и в его голосе прорезалась та самая скрытая нежность, смешанная с властным беспокойством. — Надень футболку, Аякс. Твой отряд ждет своего капитана у входа. И я не хочу, чтобы их первой ассоциацией с твоим возвращением был этот... несдержанный вид. — Пусть смотрят, — Аякс дерзко ухмыльнулся, но покорно взял предложенную одежду. — Пусть знают, что их лидер в форме. Но для тебя... для тебя я оставлю этот «вид» на вечер. Идет? Чжун Ли лишь едва заметно прищурился, его рука на мгновение задержалась на плече Аякса, сильно сжав его. — Идем. Машина внизу. И постарайся не распугать медсестер своим оскалом по пути к выходу. Дверь внедорожника захлопнулась, отсекая их от суеты больничного двора. В салоне воцарился полумрак и тот самый, ставший уже родным, аромат сандала и дорогой кожи. Аякс откинулся на мягкое сиденье, чувствуя, как напряжение последних суток начинает медленно отпускать, сменяясь пьянящим чувством свободы и близости человека рядом.Чжун Ли не спешил заводить мотор. Он сидел, положив руки на руль, и смотрел прямо перед собой, но его профиль казался Аяксу слишком напряженным. — Ну и чего мы ждем, Наставник? — Аякс повернул голову, расплываясь в своей фирменной, слегка нахальной ухмылке. — Инструкций от небесной канцелярии? Или ты просто наслаждаешься тем, что наконец-то запер меня в ограниченном пространстве, где я не могу убежать на каток раньше времени? Чжун Ли медленно повернулся к нему. Его взгляд скользнул по лицу Аякса, задержавшись на губах, которые всё ещё хранили оттенок вчерашнего требования. — Я жду, когда твой пульс придет в норму, — спокойно ответил Чжун Ли, но в его глазах промелькнула искра, которую Аякс научился ловить. — Ты весь вибрируешь от нетерпения. Это плохой настрой для того, кому предстоит серьезная реабилитация. — Ой, да брось! — Аякс подался вперед, сокращая расстояние между сиденьями. — Ты пришел на пятнадцать минут раньше. Пятнадцать! Ты, мистер «Пунктуальность — залог порядка». Признайся, Чжун Ли, ты просто не мог дождаться момента, когда снова увидишь мой «несдержанный вид». Тебе ведь понравилось, как я стоял там, в одних штанах, весь такой израненный и героический? Он игриво ткнул Чжун Ли кулаком в плечо, но тот перехватил его руку. Ладонь наставника была горячей, и он не просто держал запястье Аякса — он медленно поглаживал большим пальцем место, где под кожей билась жилка. — Твоя самоуверенность граничит с безумием, — прошептал Чжун Ли, и его голос в тесном салоне прозвучал пугающе интимно. — Но ты прав в одном. Ожидание было... изнурительным. Аякс почувствовал, как по спине пробежала волна жара. Весь его юмор на мгновение испарился, сменившись чистым, концентрированным обожанием. Он потянул руку на себя, заставляя Чжун Ли наклониться ближе, пока их дыхание не смешалось.— Так докажи это, — выдохнул Аякс, его глаза потемнели, теряя свой обычный задор. — Хватит этих твоих пафосных речей про «ответственность». Сейчас в этой машине нет отряда, нет Сяо с его подозрительным взглядом и нет Гань Юй с её графиками. Есть только ты и я. Или ты боишься, что если поцелуешь меня сейчас, то не сможешь заставить себя отвезти меня на тренировку? Чжун Ли не ответил словами. Он резко подался вперед, впиваясь в губы Аякса поцелуем, который был гораздо требовательнее и глубже вчерашнего. В этом жесте была вся его подавленная тревога за ночь, всё его собственничество и та темная страсть, которую он так тщательно скрывал под маской хладнокровия.Аякс издал сдавленный звук, наполовину стон, наполовину смешок триумфа, и его пальцы запутались в безупречно уложенных волосах Чжун Ли, безжалостно нарушая их порядок. Это было столкновение двух стихий — ледяного шторма Аякса и всепоглощающего земного жара Чжун Ли.Когда они наконец отстранились друг от друга, Аякс выглядел абсолютно счастливым, несмотря на растрепанный вид и сбитое дыхание. — Вот это я понимаю — «курс восстановления», — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Теперь я готов хоть в космос лететь, не то что четверные прыгать. Ну что, поедем пугать детей нашим эффектным появлением? Чжун Ли выровнял дыхание и завел двигатель, но на его губах играла та самая редкая, едва заметная улыбка, предназначенная только для одного человека. — Поедем, Аякс. Но не надейся, что на льду я буду так же снисходителен, как в этой машине.