Глава 2

Глава 2 От ресторана «Восточная жемчужина» до квартиры семьи Ху было всего десять минут ходьбы, но в тот вечер путь домой казался Лили бесконечным. Стоило ей выйти за порог, как пришлось потратить добрых несколько минут на пустую болтовню со стариком Вонгом — тот как раз запирал свою лавку импортных товаров по соседству. Затем, когда она свернула на Грант-авеню, её окликнул Чарли Ип из газетного киоска: сказал, что её любимые засахаренные сливы ва-муй сегодня со скидкой. Лили купила небольшой кулёк, чтобы угостить братьев, и, пряча сладости в карман юбки, старалась не помять сложенный газетный обрывок. У входа в «Шанхайский дворец» тротуар перегородила стайка белых туристов. Они разоделись для вечерней прогулки по Чайна-тауну, и Лили видела, что они уже успели пропустить по паре коктейлей. Никто из них её не заметил; она юркнула мимо них на проезжую часть, увернувшись от окурка, который небрежно отшвырнула дама в меховом палантине. Лили бросила раздражённый взгляд в спину женщине, но тут ей засигналила машина, и девочке пришлось отскочить в сторону. Зажатая между туристами и припаркованным «Бьюиком», она была вынуждена ждать, пока светофор сменится на красный, чтобы, наконец, перебежать дорогу, нетерпеливо лавируя между рокочущими на холостом ходу автомобилями. Оказавшись на противоположной стороне, она оглянулась вдоль Грант-авеню в сторону Бродвея и Норт-Бич, гадая, где именно находится клуб «Телеграф». Ей представлялась высокая неоновая вывеска над дверью с козырьком. Вспомнив тех двух женщин из «Восточной жемчужины», Лили вообразила, как они входят в «Телеграф». Вот они занимают места за маленьким круглым столиком у самой сцены, и под свет софитов выходит Томми Эндрюс — одетый с иголочки, готовый запеть. Ей до смерти хотелось прямо сейчас достать газетное объявление, чтобы снова взглянуть на лицо Томми, но она сдержалась. Впереди уже виднелась Клэй-стрит; до дома оставалось всего пара кварталов. Лили прибавила шагу. — Лили отперла входную дверь и взбежала по длинной деревянной лестнице на площадку третьего этажа. В квартире было тихо; слева, со стороны кухни, царил мрак, но в конце коридора справа из приоткрытой двери гостиной падал свет. Лили повесила жакет на вешалку, скинула туфли, надела тапочки и бесшумно пошла к гостиной, минуя закрытую дверь родительской спальни. Отец сидел на диване, читал газету и курил трубку. Младшие братья, Эдди и Фрэнки, растянулись на ковре с комиксами. Когда она вошла, отец поднял голову и улыбнулся. В линзах его круглых очков отразился свет лампы. — Ты поужинала? — спросил он. — Как там Ширли? — Всё хорошо. Мы поели вместе. А где мама? — Легла пораньше. Если проголодаешься, на кухне осталось кое-что от ужина. Эдди оглянулся на неё через плечо: — И ещё кекс. В Камерон-Хаусе была благотворительная распродажа. Это напомнило Лили о сливах, и она выудила кулёк из кармана. — Хотите? У Чарли Ипа взяла. Фрэнки вскочил, чтобы забрать угощение, а папа строго добавил: — Только немного, скоро спать. Лили знала наперёд, как пройдёт остаток вечера. Отец будет сидеть, пока не дочитает газету — ещё с полчаса. Братья станут ныть, что хотят ещё поиграть, но к десяти их всё равно загонят в кровать. Она могла бы посидеть с ними в гостиной, делая вид, что читает роман, но сосредоточиться всё равно бы не смогла. Поэтому она ушла на кухню и поставила чайник. Пока вода закипала, Лили стояла у окна над раковиной, глядя на огни города. Каждый огонёк был словно тлеющий уголёк, за которым теплилась чужая жизнь: окна спален и гостиных, свет фар, ползущих по крутым улицам. Она гадала, где живут те две женщины из ресторана и как выглядят их дома. Рука в кармане коснулась сложенной газеты. Заварив чашку жасминового чая, Лили ушла в свою комнату. На самом деле это была не совсем комната, а алькова, отделённая от гостиной раздвижными дверями. Пока что она оставила их открытыми. Отец использовал это закуток под кабинет, пока Фрэнки не исполнилось четыре — тогда Лили с боем вытребовала себе право не делить комнату с братьями. Теперь у неё было собственное крошечное убежище, куда она втиснула узкую кровать, старый комод с вечно заедающими ящиками и несколько высоких стопок книг, служивших шатким ночным столиком для лампы. Маленькое окно над изножьем кровати закрывала короткая шторка из синего бархата, расшитая мелкими пайетками. Лили сшила её сама на уроках домоводства в средней школе. Стежки начали распускаться почти сразу, как она её повесила, но шторка ей всё равно нравилась. Она напоминала ей обложке научно-фантастических романов о космосе, которые она так любила. Дожидаясь, пока отец и братья разойдутся, Лили почистила зубы и принялась хлопотать в своей каморке. Сложила чистое бельё, оставленное на кровати; перебрала конспекты по математике за прошлый год, решая, что можно выбросить. И всё это время она остро ощущала присутствие газетного клочка в кармане юбки: то, как он негромко шуршал, когда она опускалась на колени, чтобы убрать вещи; то, как его края покалывали бедро, когда она садилась на кровать. Казалось, прошли часы, прежде чем отец и братья покинули гостиную. Когда наконец всё стихло, Лили задвинула двери алькова и переоделась в ночную рубашку. Она достала объявление и положила его поверх стопки книг. Она сложила его в тугой квадратик, но теперь бумага начала расправляться сама собой, раскрываясь, словно крылья бабочки. Затаив дыхание, Лили смотрела на него, пока оно не замерло. Снаружи, на соседней Пауэлл-стрит, загрохотал фуникулёр, и его звонок, казалось, прозвучал в такт ударам её сердца. Она принялась разбирать одну из книжных стопок и вытащила «Исследование космоса» Артура Кларка — подарок тети Джуди. Уложив книгу на постель, она пристроила подушку к стене и, откинувшись на неё, наконец, потянулась к объявлению. Она осторожно развернула его. Томми Эндрюс глядел куда-то вдаль, словно кинозвезда, а вокруг блестящих волос сиял ореол света. ТОММИ ЭНДРЮС — ИМИТАТОР МУЖСКИХ РОЛЕЙ. Как-то раз она видела рекламу шоу в другом клубе, там было написано: ДЖЕРРИ БУШАР, ЛУЧШИЙ В МИРЕ ИМИТАТОР МУЖЧИН! То объявление сопровождалось рисунком: женщина (чьи формы были вполне очевидны) в цилиндре и фраке, из-под шляпы которой выбивались кудряшки. Тот рисунок казался неправильным — каким-то комичным. Не то, что это фото. Томми выглядел красиво, изысканно. Такой портрет не затерялся бы на стене в комнате Ширли, рядом с её фотографиями Таба Хантера и Марлона Брандо. Однажды Лили вырезала иллюстрацию лунной колонии из журнала «Популярная механика» (который отец иногда покупал для Эдди) и приклеила её над комодом. Ширли, увидев её, подняла Лили на смех, сказав, что у той «мальчишеские вкусы», и после ухода подруги Лили её сняла. Будь она по-настоящему смелой, она бы отрезала слова «ИМИТАТОР МУЖСКИХ РОЛЕЙ» и приколола бы портрет Томми на то самое место, где раньше была лунная колония. Она сомневалась, что кто-то — даже Ширли — догадается, что на фото не мужчина. Но она знала, что не посмеет. Отложив объявление на одеяло, Лили открыла «Исследование космоса». Между страниц были спрятаны ещё две вырезки. Первую она вырвала из старого номера «Лайф», найденного в коробке у китайской больницы. На снимке молодая Кэтрин Хепбёрн непринужденно развалилась в кресле, закинув ноги на подлокотник. На ней были широкие брюки и блейзер; в одной руке она держала сигарету, глядя куда-то в сторону. В её лице читалась уверенность и знание жизни, а в развороте плеч сквозила мужская повадка. Лили отчетливо помнила тот момент, когда наткнулась на это фото, листая журнал прямо на тротуаре. Был сентябрь, солнце нещадно пекло макушку. Она замерла над снимком и смотрела на него до тех пор, пока волосы не стали горячими от зноя, а потом — прежде чем успела передумать — выдрала страницу. Кто-то проходил мимо, и Лили поймала на себе удивленный взгляд, но было уже поздно: она сделала вид, что ничего не заметила, быстро сложила лист вдвое, сунула в сумку, а журнал бросила обратно в коробку. Второй вырезкой была статья о двух бывших летчицах из Женской службы пилотов (WASP), которые после войны открыли собственный аэродром. Там была маленькая фотография: они сидят рядышком, глядя в небо. На обеих солнцезащитные очки, рубашки с воротничками и брюки. Та, что справа, с короткой растрепанной стрижкой, покровительственно держит за руку ту, что слева. Короткостриженая работала механиком, её подруга — летным инструктором. Они не были такими эффектными, как Кэтрин Хепбёрн, но в их будничной близости было что-то, что притягивало взгляд. Эту статью Лили нашла в журнале «Полеты» в публичной библиотеке прошлой весной, когда готовила доклад о пилотах WASP. Она живо помнила, как утащила журнал в самый дальний, пустой угол библиотеки и под столом, стараясь не шуметь, вырвала страницу. Она понимала, что это дурно, но ей было необходимо обладать этим снимком — почему, она и сама толком не знала. Уходя, она незаметно оставила пять центов на стойке выдачи, словно пытаясь искупить порчу библиотечного имущества. Теперь она разложила летчиц на кровати рядом с Кэтрин Хепбёрн и Томми Эндрюсом и долго смотрела на них по очереди. Она не могла облечь в слова причину, по которой собирала эти лица, но чувствовала её всем своим существом: жгучее, беспокойное желание смотреть — и через этот взгляд познавать саму себя.