Глава 7

Глава 7 В понедельник в школе Ширли казалась рассеяннее обычного, словно ее постоянно вытягивали из какого-то куда более интересного вымышленного мира в прозаическую реальность. Во вторник, когда Лили, наконец, не выдержала и заметила это, Ширли отмахнулась: — Не глупи. Я просто завалена делами. Скоро осенний бал, и у моего комитета по танцам столько работы... Жаль, что ты к нам не пошла. Нам бы очень пригодилась твоя помощь. — У меня в этом семестре много заданий по математике, — ответила Лили. — Типичная Лили, — бросила Ширли, но в ее голосе слышалось скорее сочувствие, чем досада. В среду Лили задержалась после уроков в библиотеке. Ей хотелось побольше узнать о ракете «Фау-2», которую Артур Кларк упоминал в «Исследовании космоса». Уже уходя, она столкнулась с Уиллом возле витрин со спортивными кубками. — Удивительно, что ты еще здесь, — сказала она. Послеурочная суматоха давно улеглась, и коридор почти опустел. — Задержался в научном клубе, но я рад, что встретил тебя, — ответил он. — Я как раз хотел поговорить. — О чем? Уилл занервничал и поправил лямку сумки на плече. — Ну, ты же знаешь про этот осенний бал, над которым работает Ширли... Когда он замолчал и отвел взгляд куда-то ей за плечо, Лили недоуменно подняла брови: — Да, и что? Она подослала тебя, чтобы ты уговорил меня вступить в комитет? — Нет, я... — Он отступил в тень витрины и взял ее за локоть, увлекая за собой. — Лили, — нерешительно произнес он. В то же мгновение она поняла: он собирается пригласить ее на бал. Еще до того, как прозвучали слова, жар ужаса пополз вверх по ее шее. — Лили, — повторил он, — я хотел спросить, не пойдешь ли ты со мной на бал. Как моя спутница. — И, ко всему прочему, он заглянул ей в глаза, и она увидела в них пугающе пронзительную надежду. — Ох, — выдохнула она, и слова застряли. Пришлось отвернуться. За его плечом она видела бейсбольные кубки, выстроенные в ряд: крошечные бронзовые мальчики замерли с занесенными битами, готовые отбить мяч, который никогда не прилетит. Краем глаза она уловила движение в открытом дверном проеме: долговязые тени парней, усаживающихся на стулья. «Кабинет мистера Райта, — сообразила она, — куратора научного клуба». — Лили? — снова позвал Уилл. Надо было что-то ответить. Голос в голове, до боли похожий на голос Ширли, нашептывал: «Что плохого в том, чтобы просто сходить с ним?» Но она не могла заставить себя сказать «да». Слово застряло в горле, как мелкая рыбья косточка. Царапалось. — Мне не разрешают... — начала она, но он перебил: — Мы пойдем компанией. Флора, Хэнсон и еще ребята, пока точно не знаю кто. Мы устроим праздничный ужин в Камерон-Хаусе перед балом. — Компанией? — Она ухватилась за это слово. Если будет целая компания, это не будет считаться настоящим свиданием. — Да, но все будут парами. Так что я очень надеюсь, что ты пойдешь со мной. В животе все сжалось. Он стоял слишком близко, с надеждой заглядывая ей в лицо, и Лили стоило огромных усилий сохранять спокойствие. Она отступила на шаг. — Прошу прощения, мне... мне нужно на минуту отойти. В дамскую комнату. Прости. Она развернулась и пошла прочь, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. — С тобой все в порядке? — крикнул он вслед. — Извини! — отозвалась она, прибавляя ходу. Сумка больно била по бедру. Туалет находился в конце коридора за углом, и путь туда еще никогда не казался таким бесконечным. Добравшись, она влетела внутрь, юркнула в кабинку и прижалась лбом к закрытой двери. Дерево приятно холодило разгоряченную кожу. В виске запульсировала жилка, и Лили потерла ее, пытаясь унять давление. Дверь в туалет открылась, и кто-то зашел в соседнюю кабинку. Лили замерла. Под перегородкой виднелись края коричнево-белых туфель-седло. Значит, и та девушка видит ее ноги, и по тому, как Лили стоит, совершенно ясно, что зашла она сюда не по нужде. Лили повесила сумку на крючок и напряженно присела на край унитаза, решив дождаться, пока соседка уйдет. Время тянулось мучительно долго, но наконец, послышался шум воды. Дверь соседней кабинки хлопнула, и девушка подошла к умывальникам. В этот самый миг сумка Лили соскользнула с крючка. Она видела все как в замедленной съемке. Крючок был плохо прикручен. Лямка зацепилась лишь самым краем, и тяжесть книг стащила ее вниз. Сумка грохнулась о черно-белую плитку пола, из нее вывалилась тетрадь по математике, а следом — «Исследование космоса». Три листка бумаги разлетелись в разные стороны, и Лили лишь на миг увидела портрет Томми Эндрюса, прежде чем тот выскользнул в щель под дверью кабинки. Послышались шаги, затем все стихло. Раздался шорох бумаги. Секунду спустя девушка спросила: — Лили? Это ты? Лили оцепенела. Откуда она знает? Голос был знакомым, но она не могла сразу вспомнить, чей он. — Лили? Все хорошо? — Да, извини, — выдавила Лили. Сердце колотилось. Она нагнулась собрать вещи, но из сумки высыпалось еще больше: пенал, учебник, тетрадь по «Жизненным целям», прокладка «Котекс», улетевшая к самой стене. Она открыла дверь кабинки. Посреди туалета стояла Кэтлин Миллер: в одной руке она держала объявление с Томми Эндрюсом, в другой — тетрадь Лили. На обложке аккуратным каллиграфическим почерком было выведено имя владелицы. — У меня... сумка упала, — пробормотала Лили. Она бросилась собирать добро, первым делом схватив два журнальных клочка, застрявших между ее кабинкой и ногами Кэтлин. Кэтлин принялась помогать: выловила укатившийся под раковину карандаш, собрала тетради, пока Лили прятала прокладку. Лили запихнула всё в сумку, выпрямилась и протянула руку за газетной вырезкой. Кэтлин всё еще держала ее. Слова ИМИТАТОР МУЖСКИХ РОЛЕЙ, казалось, кричали с листа жирным черным шрифтом. — Это я... просто вместо закладки использовала, — Лили густо покраснела. Кэтлин медлила. На ее лице застыло странное выражение, и в это мучительное мгновение Лили всерьез испугалась, что та понимает истинный смысл объявления. Но Кэтлин молча протянула листок. Лили отыскала «Исследование космоса» и поглубже запрятала вырезку между страниц. В дверь туалета постучали. Голос Уилла донесся снаружи: — Лили? Ты там? Все в порядке? Лили в ужасе уставилась на закрытую дверь. — Тебе плохо? — участливо спросила Кэтлин. — На тебе лица нет. Лили пыталась застегнуть сумку. — Он пригласил меня... пригласил на бал, — прошептала она, надеясь, что Уилл не услышит. Замок не поддавался. — Он ждет ответа, а я... я не могу. — Сумка раскрылась, выставляя содержимое напоказ. Тревога на лице Кэтлин сменилась пониманием. Она коротко кивнула: — Я скажу ему, что тебе нехорошо. Не обязательно отвечать прямо сейчас. Это был не вопрос, а утверждение. От спокойной уверенности Кэтлин Лили вдруг почувствовала огромное облегчение. — Да, не обязательно, — согласилась она. Кэтлин тут же вышла переговорить с Уиллом. Лили была слишком ошарашена, чтобы протестовать. Когда Кэтлин вернулась через минуту, в ее движениях сквозила решительность. — Что случилось? — спросила Лили. — Сказала, что у тебя, ну, знаешь... девичьи проблемы. — Кэтлин едва заметно улыбнулась. — Дальше он расспрашивать не стал. Лили знала, что ей положено смутиться от такой лжи, но вместо этого ей захотелось рассмеяться. — О боже. Спасибо тебе большое. — Не за что. — Кэтлин снова посмотрела на нее тем самым решительным взглядом. — Знаешь, а я уже видела Томми Эндрюса раньше. Слова были сказаны тихо, но для Лили они прозвучали как взрыв петарды. — Что? — Томми Эндрюс. Я ее видела. — Теперь уже Кэтлин слегка порозовела. — В клубе «Телеграф». — Она сжала челюсти и опустила глаза в пол. — Мы с моей подругой Джин ходили туда летом. В туалете стало так тихо, что слышно было, как капает вода из левого крана — звонкое «плинк» о фарфор. Кэтлин подняла взгляд, и в нем Лили прочитала: Кэтлин только что дала ей шанс. Открыла дверь. Снова упала капля. В горле у Лили задрожал вопрос, смешанный с парализующим чувством близости чего-то важного. Она не находила слов. Наконец Кэтлин, с легкой тенью разочарования, произнесла: — Мне пора. Нужно сидеть с младшими. — Она направилась к выходу. — Подожди, — окликнула ее Лили. Момент ускользал, и она не могла этого допустить. Она, наконец, совладала с замком сумки, закинула ее на плечо, и та мягко подтолкнула ее в бок. — Я провожу тебя. То есть... можно мне пойти с тобой? Кэтлин обернулась и удивленно улыбнулась: — Конечно. Кэтлин жила в Норт-Бич, рядом с Вашингтон-сквер. Со стороны матери она была наполовину итальянкой и католичкой. У нее было трое братьев и сестер: старший и двое младших. Почти каждый день после школы ей приходилось нянчить младших, хотя сестре было уже двенадцать и она вполне могла бы справиться сама. Кэтлин говорила о родных с такой смесью досады и нежности, что Лили это показалось очень трогательным. Пока они шли по Коламбус-авеню, болтая о семьях и математике, Лили гадала, почему не узнала Кэтлин раньше. Они годами учились вместе, но были, словно фигурки в механическом диораме — двигались по заданным рельсам, которые сближались, но никогда не пересекались. До сегодняшнего дня. Сегодня они сошли с привычных маршрутов, и Лили остро ощущала всю необычность этой внезапной близости. На углу Коламбус и Филберт, где Вашингтон-сквер раскинулся зеленым ковром посреди Норт-Бич, Кэтлин остановилась: — Мне сюда. Они замерли на перекрестке, и Лили подумала: не пора ли задать тот самый вопрос? Но нет, Кэтлин уже собралась уходить, и Лили поспешно выговорила: — Спасибо, Кэтлин. Спасибо, что выручила меня с Уиллом. — Не за что. — Кэтлин помедлила и спросила: — Ты не против... если ты будешь звать меня Кэт? Друзья зовут меня Кэт, а не Кэтлин. Она выглядела немного смущенной; по лицу пробежала тень робости, и щеки окрасились в нежно-розовый цвет. Лили заметила, что теперь они стали того же оттенка, что и губы: деликатный румянец, похожий на лепесток пиона. — Конечно, — ответила Лили. — До завтра, Кэт. Когда они разошлись, Кэт направилась на восток, к готическим шпилям церкви Святых Петра и Павла, а Лили пошла на юг, к Чайна-тауну. Слово «друзья» отзывалось в ее памяти, как звон капающей воды в тишине школьного туалета.