Глава 18

Глава 18 В понедельник утром Кэт подошла к шкафчику Лили первой; её глаза лихорадочно блестели. — Она у меня, — выдохнула она, и у Лили внутри всё оборвалось. Вокруг них сновали ученики: вешали куртки, собирали учебники и карандаши, расходились по кабинетам. Скучающий звонок мог прозвенеть в любую секунду — сейчас было не до разговоров. — После школы покажу, — пообещала Кэт. Весь день минуты ползли черепашьим шагом. На уроке социальной подготовки, где Кэт сидела в соседнем ряду, время, казалось, и вовсе застыло — ведь они не могли проронить ни слова. Лили заметила на себе подозрительный взгляд Ширли, которая после тех танцев почти с ней не разговаривала. Она изо всех сил старалась подавить нетерпение, но колено под партой то и дело пускалось в пляс. К концу занятий Лили была вконец измотана этим долгим молчаливым ожиданием, в то время как Кэт, напротив, так и лучилась нервной энергией. Едва прозвенел последний звонок, они вместе вышли из школы и зашагали по Честнат-стрит вверх на Рашн-Хилл. У подножия лестницы они замерли, удостоверившись, что кругом ни души, и Кэт выудила из сумки небольшую карточку. — Не думала, что ты достанешь её так быстро, — проговорила Лили, почти боясь взглянуть на находку. — Джин взяла её у приятеля из Уэстерн-Аддишн. Мы ходили к нему в субботу. — Сколько это стоило? Я тебе должна? — Нет, не беспокойся. Он был должен Джин услугу. Вот, держи. Карточка была чуть больше визитки: белый шрифт на темном фоне. Сверху красовалась надпись: «Водительское удостоверение. Калифорния», а рядом — номер и срок действия. Имя на карточке было не её; там значилось: «Мэй Ли Вонг». В рамке справа внизу виднелся отпечаток пальца, а вдоль нижнего края тянулась размашистая подпись. Выглядело всё пугающе подлинно. — Я сказала им, что ты китаянка, — пояснила Кэт. — Они решили, что это имя подойдет. Ничего? Лили держала карточку осторожно, словно ту, что могла обжечь. — А чей это отпечаток? И кто расписался? — Отпечаток мой, — ответила Кэт. — А подпись поставил тот парень, который делал карточку. Скажи, похоже на настоящую? Кэт, казалось, совершенно не задумывалась о последствиях, которые сулило владение такой вещью. Но Лили, читая торжественную декларацию над подписью («Настоящим подтверждается, что лицу, указанному в данном документе, предоставлено право управления транспортными средствами»), почувствовала дурноту. Она и представить не могла, что подделка будет выглядеть настолько достоверно; теперь она была уверена — если власти обнаружат у неё этот документ, ей конец. Она невольно задалась вопросом: неужели и фальшивые иммиграционные бумаги достать так же просто? — Что-то не так? — встревожилась Кэт. — На тебе лица нет… имя не нравится? Лили не хотелось портить момент. Она качнула головой: — Это всё равно, что назвать меня Джейн Смит, но сойдет. Кэт нахмурилась: — Ты уверена? Мы не обязаны это делать, если ты не хочешь. Сердце Лили кольнуло. — Хочу, я просто… а где твоя? Можно взглянуть? Кэт достала свою и показала Лили. — «Элизабет Флаэрти», — прочитала та. — Ты совсем не похожа на Элизабет. Кэт рассмеялась, Лили подхватила, и страх начал понемногу уступать место азарту. — Ты и правда думаешь, что сработает? — спросила она, глядя на Кэт. На скулах Кэт снова расцвели два красных пятнышка. — Есть только один способ узнать, — ответила она. — Когда пойдем? Газетная вырезка с фотографией Томми Эндрюс начала обтрепываться по краям. Лили бережно достала её из книги «Исследование космического пространства» и разгладила на обложке, стараясь не размазать типографскую краску. Они с Кэт решили идти в клубе «Телеграф» в пятницу вечером, но мысль о том, что она увидит Томми наяву, до сих пор казалась научной фантастикой. Она повернула объявление так, чтобы на него лучше падал свет прикроватной лампы. Снимок был настолько знаком, что ей не нужно было смотреть на него, чтобы вспомнить черты Томми, и всё же ей нравилось смотреть — чувствовать, как это изображение задевает что-то глубоко внутри. Искру узнавания или теплое сияние надежды. Она откинулась на подушки, положив вырезку рядом с собой на одеяло. Закрыв глаза, она попыталась представить, как Томми Эндрюс поет для женщин в зале — поет для неё, — но воображение сегодня заартачилось. Словно оно отказывалось показывать этот фантом теперь, когда реальность была уже на пороге. К концу недели она будет там. Когда она открыла глаза, потолок в свете лампы казался призрачно-желтым. В квартире было тихо. Все уже легли, но сон не шел. Она взяла «Исследование космического пространства» и открыла наугад главу о внутренних планетах: Меркурии, Венере и Марсе. Она читала её и раньше, но теперь перечитывала снова, надеясь, что это поможет уснуть. Кларк уделил несколько страниц загадкам Венеры, и тон его казался почти раздраженным. Планета была полностью окутана облаками, скрывавшими всякие следы поверхности. Он полагал маловероятным наличие на ней разумной жизни, но азартно рассуждал о том, что венерианцы — если бы они существовали — не знали бы о звездах до тех пор, пока не изобрели бы машины, способные подняться выше облачного слоя. Марс же, напротив, был открыт взору наблюдателя, и существовали даже карты его поверхности. В книге была приведена такая карта; Лили она казалась почти столь же сказочной, как карта Страны чудес Алисы. На этом Марсе были обозначены места, где не ступала нога человека: Элизиум, Эдем, Амазония. Там же была цветная иллюстрация автоматической ракеты для полета на Марс. Сферический корпус покоился на нескольких малых ракетах, а металлические щупальца-манипуляторы разворачивали спутниковую тарелку для связи, пока аппарат парил над красной планетой. Бывает такое пограничное состояние между явью и сном, когда кажется, будто можешь управлять своим подсознанием; беда лишь в том, что никогда не знаешь точно, когда эта стадия начинается и когда обрывается. Засыпая, Лили видела, как похожая на насекомое ракета ползет по поверхности Марса, который почему-то был не красным, а окутанным вихрями облаков, точь-в-точь как Венера. Она знала, что может направить ракету ближе к цели — ведь она сама её построила, — но почему-то никак не могла заставить её лететь быстрее. Цель оставалась лишь серебристым пятном в тумане.