Часть 3. Глава 19.

Часть 3

«Я вижу только тебя»

Ноябрь 1954 года Глава 19    В пятницу вечером, дождавшись, когда родители уснут, Лили зажгла лампу и выбралась из постели. С тех самых пор, как они с Кэт решили отправиться в клуб «Телеграф», она только и думала о том, что же ей надеть. О том, как полагается выглядеть в ночном клубе, она имела лишь смутное представление и очень жалела, что не может посоветоваться с Ширли. Даже если бы та не знала наверняка, у неё всегда было чутье на такие вещи. Ширли, скорее всего, велела бы ей выбрать что-нибудь дерзкое. Облегающую блузку с глубоким вырезом, заправленную в юбку-карандаш, или вечернее платье без бретелек с невесомой шалью на плечах. Уж точно не черную вискозную юбку-солнце, которую приготовила Лили, не скучную белую блузку с воротничком «Питер Пэн» и не то по-детски голубенькое платьице с коротким рукавом, которое она держала про запас. Всё это было никуда не годным: старомодным, невзрачным и совершенно неуместным. Еще Ширли непременно сказала бы, что безупречный вид начинается с правильной основы — подходящей грации, бюстгальтера и чулок, — и Лили была уверена, что ничего подходящего в её комоде нет. Осенью мать купила ей новый лифчик, но она знала: Ширли бы вмиг заявила, что у него не та форма. Натягивая утягивающие панталоны, Лили придирчиво изучала свои запасы чулок и с горечью осознавала, что ни одни из них не были достаточно тонкими. Она носила их в церковь, а не в ночные клубы; они были плотными и бесхитростными. И всё же она натянула их на ноги и пристегнула к поясу — не идти же в клуб «Телеграф» в коротких хлопковых носочках. В них она точно будет выглядеть как школьница. В лучшем случае она надеялась, что её примут за молодую секретаршу или студентку колледжа. Ширли долго бы возилась с прической, мастерски накручивая пряди на бигуди и закрепляя локоны изящным гребнем или ободком. Волосы Лили никогда не держали завивку — пасовали даже старания Ширли, — и хотя она приняла ванну пораньше, чтобы успеть накрутиться, прошло всего два часа. Мало. Когда она начала надевать комбинацию, бигуди зацепились за нейлоновую ткань; пришлось помучиться, осторожно просовывая голову, чтобы не порвать вещь. Ткань на миг ослепила её, сковав движения рук, и внутри Лили внезапно вспыхнула ярость. Она ненавидела свою одежду, ненавидела свои волосы и больше всего на свете ненавидела эту неуверенность в каждом своем шаге. Неужели она действительно это сделает? Кое-как высвободившись из комбинации, она принялась торопливо вытаскивать бигуди. В зеркале было видно, что локоны уже опадают и форму держать не будут. Лили взглянула на часы: выйти из дома нужно было меньше чем через полчаса. Если она не поторопится, то опоздает, а если опоздает слишком сильно — Кэт уйдет. Они договорились ждать друг друга на углу Коламбус и Вальехо ровно пять минут; если за это время подруга не появится, обойти квартал и подождать еще пять. Если к половине двенадцатого спутница так и не придет, они сдаются и расходятся по домам. Они продумали этот план «на всякий случай», хотя так и не озвучили, что именно это за случай. Это был какой-то смутный страх, о котором лучше было молчать. Сердце колотилось так сильно, что ей стало страшно. Ярость, бушевавшая внутри, сменилась нарастающей паникой. Она никогда раньше не делала ничего подобного. Встать посреди ночи, выскользнуть из дома — это было немыслимо. Лили Ху так не поступает. Она вытащила из волос последнюю коклюшку, бросила её в корзинку и вдруг словно со стороны — будто душа отделилась от тела — увидела в зеркале незнакомку. Лицо было бледным, но на щеках горели два пунцовых пятна, отчего она стала похожа на фарфоровую куклу. Губы казались почти фиолетовыми, а нижняя — Лили кусала её, пока распутывала волосы — выглядела непривычно, даже вызывающе полной. Волосы рассыпались по плечам свободными черными волнами, а бретелька розовой комбинации сползла с правого плеча, обнажив чашечку белого хлопкового лифчика. Она вдруг напомнила себе Патрис в неглиже с той книжной обложки. Грудь обдало жаром, краска поползла вверх по шее, заливая лицо. Если Лили Ху так не поступает, то девушка в зеркале — определенно способна на всё. И она точно опоздает, если не оденется прямо сейчас. Её захлестнул прилив новой энергии — безрассудство, даровавшее храбрость. Поддавшись порыву, она надела свою самую новую серую узкую юбку вместо черной вискозной. Накинула блузку с воротничком и синий кардиган. Сколола волосы двумя зажимами, оставив часть волн свободно лежать сзади. Потянулась за красной помадой, которую Ширли помогала ей выбирать в аптеке «Оул Драгс» на Пауэлл-стрит. И надела мягкий берет, аккуратно расправив его над волосами. Наконец она бросила помаду в сумочку вместе с фальшивым удостоверением, надела пальто и погасила свет. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь её собственным дыханием. Когда она подошла к раздвижным дверям и прижалась ухом к щели, половицы скрипнули. Лили замерла, боясь, что родители услышат, но ответом ей было безмолвие. Постепенно она начала различать звуки, доносившиеся из окна: приглушенный рокот моторов на улице; случайный взрыв хохота, напомнивший, что в Чайна-тауне вечер пятницы; звон фуникулера. Убедившись, что в доме все спят, она открыла дверь и, держа туфли в руках, прокралась по коридору. Ощупью спустилась по темной лестнице и внизу отодвинула засов входной двери. Дверь заело. Пришлось дернуть сильнее, и петли отозвались тонким скрипом, похожим на мяуканье котенка. Она обернулась и замерла, глядя вверх на лестницу, в надежде, что не разбудила родителей. Но там была лишь тьма. Она досчитала до шестидесяти, стараясь дышать тихо и медленно. Наконец Лили шагнула на крыльцо в одних чулках и притянула дверь, заперев её за собой. Её бросало в жар от нервов, и бетонные ступени показались блаженно холодными под разгоряченными ступнями. Неровный тротуар больно впивался в подошвы, но она боялась издать хоть звук под окнами, за которыми находилась спальня родителей. Туфли она надела, только когда отошла на полквартала. Она никогда не была на улице одна в такой поздний час, а может, и с родителями тоже. Улицы Чайна-тауна сияли высокими неоновыми вывесками, зазывавшими на лапшу и чоп-суи; контуры пагод на крышах зданий были очерчены белыми огнями. Тротуары кишели народом: люди сновали в коктейль-бары и обратно. Большей частью это были белые — дамы в меховых горжетках и джентльмены в фетровых шляпах. Из ресторана «Шанхай Лоу» лились музыка и смех, в воздухе стоял запах фритюра. Лили и не подозревала, что в такой час на улице может быть столько людей. Проходя мимо китайца, работавшего в угловом киоске, она пониже опустила голову и прибавила шагу, боясь, что он её узнает. Когда она добралась до Бродвея и перешла на Коламбус, напряжение немного спало. В Норт-Бич было так же оживленно — всё-таки вечер пятницы, — но здесь было меньше китайцев, которые могли бы её заметить. Побег из Чайна-тауна придал ей сил; ей хотелось рассмеяться, но в последний момент она сдержалась, испугавшись, что кто-нибудь обратит внимание на одинокую девчонку, смеющуюся посреди тротуара, и смех превратился в сдавленное хихиканье. Это быстро её отрезвило. Коламбус-авеню внезапно показалась огромной и таящей опасность. Мимо проходили мужчины, чьи лица скрывали поля шляп, цокали каблуками женщины. Туфли начали жать, и, приближаясь к углу, где они договорились встретиться, Лили всерьез забеспокоилась: вдруг Кэт там не окажется? На перекрестке Коламбус и Вальехо под светом фонаря никого не было. Лили замедлила шаг, надеясь, что Кэт вот-вот появится. Она посмотрела на северо-восток в сторону Вашингтон-сквер, высматривая девичью фигурку в темноте, но Кэт нигде не было видно. Лили остановилась шагах в десяти от угла, боясь попасть в круг света. Она спрятала руки в карманы куртки и настороженно огляделась. Когда они обсуждали план, обе понимали, что торчать одной на углу посреди ночи — затея небезопасная, но только сейчас Лили осознала, что пять минут — это слишком долго. Каждый прохожий казался угрозой. Она прижалась к стене углового здания, скрываясь в тени. Лили посмотрела на часы, моля время идти быстрее. Она проводила взглядом пару, шедшую по Коламбус ей навстречу; женщина держала мужчину под руку. Проходя под светом фонаря, она подняла к нему лицо и улыбнулась. Она выглядела такой спокойной, такой уверенной и естественной. Лили сильнее вжалась в стену, чувствуя стыд за то, что собиралась совершить. Она начала сомневаться в их затее. Принялась прикидывать, сколько времени займет путь назад через Чайна-таун до своего дома. Она снова посмотрела на часы, наклонив их так, чтобы разглядеть тонкие стрелки, а когда подняла глаза — Кэт уже стояла под фонарем и с надеждой озиралась по сторонам. Лили выдохнула с облегчением. — Кэт, — позвала она, отступая от стены. Кэт вышла из круга света и подошла к ней, на темную кромку тротуара. — Ты готова? — Не знаю, — призналась Лили. — Хочешь вернуться домой? — заботливо спросила Кэт. Теперь, когда Кэт была здесь — совсем рядом, всего в шаге от неё, — сомнение, терзавшее Лили, отступило перед чем-то более сильным. Она хотела увидеть Томми Эндрюс. Она покачала головой: — Идем.