Глава 21

Глава 21 Когда выступление Томми подошло к концу, публика оживилась: люди вставали, потягивались, направлялись к бару или, наоборот, прочь от него. Кэт заметила, что за соседним столиком освободилось несколько мест, и тут же заняла их; Лили последовала за ней. — Ну, как тебе? — с восторгом спросила Кэт, оглядываясь по сторонам. —Даже не знаю, — Лили сама услышала в своем голосе натянутую скованность и пожалела, что не нашлась с более удачным ответом. Кэт посмотрела на неё — пристально, внимательно, — словно пытаясь разгадать, что скрывается за этими словами. Лили неловко отвела взгляд, принявшись изучать исцарапанную деревянную поверхность стола. Поминальная свеча в центре мелко дрожала в стаканчике из красного стекла; Лили казалось, она кожей чувствует, как от неё исходят невидимые волны жара. — Если хочешь уйти, мы можем пойти, — предложила Кэт. Лили удивленно вскинула глаза на подругу. Кэт сняла пальто, и Лили только сейчас заметила, что на той надета рубашка с воротничком, верхняя пуговица которой была расстегнута. — Я не хочу уходить, — выдавила Лили. Кэт кивнула, и какое-то время они просто сидели молча, пока вокруг кипела жизнь: женщины разносили пиво через весь зал, звенели бокалы, кто-то громко гадал, когда начнется следующий выход Томми. Вдруг у их стола выросли две женщины. — Эти стулья свободны? Вы не против, если мы присядем? — спросила одна из них. — Нет, садитесь, — ответила Кэт. Женщины заняли места, чуть отодвинувшись, чтобы оставить девушкам немного пространства. Одна была в пиджаке и рубашке, с короткой мальчишеской стрижкой, которая, впрочем, могла бы сойти за женственную, надень она платье. Вторая была в блузке и юбке, её волнистые волосы скрепляла серебристая заколка; на вид она была ненамного старше выпускницы школы. Кэт пододвинула стул ближе к Лили: — Хочешь чего-нибудь выпить? — Нам же нельзя, — прошептала Лили, отвернувшись от соседок по столу. — Я достану. То есть, Элизабет Флаэрти достанет, — Кэт усмехнулась. — Не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — встревожилась Лили. — Всё будет в порядке, — заверила её Кэт. — Я мигом. Второй выход Томми начнется еще не скоро. И Кэт ушла, оставив Лили сидеть в компании двух незнакомок, которые сидели к ней полубоком. Лили затаила дыхание, стараясь не шевелиться — вдруг это сделает её невидимой. Женщины за столом обсуждали фильм, который посмотрели недавно; судя по названию, французский. Лили гадала, где они могли его видеть. Они увлеченно разбирали нюансы сюжета — кажется, речь шла о школьнице, — и хотя Лили не позволяла себе смотреть в их сторону, слушала она очень внимательно. Когда Кэт вернулась с двумя бокалами пива, женщины потеснились, давая ей сесть, и та, что была в пиджаке, воспользовалась случаем, чтобы заговорить: — Мы вас здесь раньше не видели, верно? Я Пола, а это Клэр. Кэт представилась и пожала Полу руку. — Я бывала здесь раньше со своей подругой Джин Уорнок. Знаете её? Она учится в Беркли. А это моя подруга Лили. Пола и Клэр протянули руки, и Лили неловко пожала их — так, словно они были мужчинами. Клэр тем временем заметила: — Джин... не припомню. На каком она факультете? Я тоже из Беркли. Лили взяла свой бокал — холодный и скользкий — и поднесла к губам, чтобы не участвовать в разговоре. На вкус оно было пенистым и напоминало мыльную воду, но пилось легко, потому что было холодным. Клэр, Пола и Кэт теперь вовсю обсуждали Джин, и Лили уже решила, что ей удалось избежать внимания, как вдруг Клэр спросила: — У нас тут нечасто встретишь восточных девушек. Ты говоришь по-английски? Лили моргнула. — Разумеется, говорю. Клэр, кажется, не заметила обиды в её голосе. — А Мэри Ли знаешь? Она заправляет в клуб «Кэндллайт» тут за углом. Все выжидающе посмотрели на Лили, и она сглотнула. — Нет, не знаю. Имя «Мэри Ли» было настолько обыденным, что казалось таким же вымышленным, как её собственное фальшивое имя. — А что это за клуб «Кэндллайт»? — Крошечное местечко, — пояснила Клэр. — Очень уютное. — Если вам нравится здесь, понравится и в «Кэндллайт», — добавила Пола и подняла свой бокал (она тоже пила пиво). — За новых друзей! Кэт улыбнулась и осторожно чокнулась с ней. Лили тоже подняла бокал — так было положено, — и когда тот звякнул о бокал Кэт, немного пены перелилось через край, обдав пальцы холодом. Вытереть руку было нечем, а на Лили, к счастью, никто не смотрел, поэтому она просто опустила руку и позволила каплям падать с кончиков пальцев на пол, в темноту.

——

Томми Эндрюс опаздывала со вторым выходом. По клубу пополз слух, что сегодня она больше не вернется. В зале со сценой по-прежнему было темно. Все семейные пары разошлись, кроме одной — той самой, где женщина ухмылялась во время выступления. Кэт продолжала болтать с Полой и Клэр. Выяснилось, что фильм, который они смотрели, «Оливия», очень знаменит в Европе, а в Штатах только-только вышел в ограниченный прокат. Действие там происходило в школе-пансионе для девочек, где между ученицами и учительницами завязывались двусмысленные отношения. — В одной сцене они даже поцеловались, — сообщила Пола с деланным шоком. — Да нет же, — Клэр покачала головой. — Учительница поцеловала девочку в глаза. В глаза! — Она рассмеялась, будто это было верхом нелепости. Лили молча пила пиво. Она никогда раньше не выпивала целый бокал в одиночку, и по мере того как дно приближалось, она начала расслабляться. Ей стало тепло, и это было приятно. Клуб «Телеграф» перестал казаться чужим; темнота сделалась уютной. И девушки были славными. Клэр и Пола честно пытались вовлечь её в беседу; не их вина, что Лили чувствовала, будто ей нечего сказать. Когда тема «Оливии» была исчерпана, они заговорили об игре в местной лиге софтбола и о поездках в округ Марин — смотреть на секвойи. Лили не хотелось рассказывать им о своих выходных: как она помогает матери с поручениями в Чайна-тауне, ходит в церковь по воскресеньям, изредка слушает оркестр «Катай» или болеет за баскетбольную команду YMCA. Она вспомнила Ширли, работающую в «Восточной жемчужине», — как та раз за разом складывает сотни салфеток, чтобы белые люди вытирали ими рты. Лили оглядела зал клуба «Телеграф» и почувствовала себя так, словно улетела на другую планету; дом казался бесконечно далеким. Томми всё не шла, и Кэт спросила, не хочет ли кто-нибудь еще по кругу пива. Лили поняла, что ей нужно выйти. Когда она встала, чтобы извиниться, Клэр подхватила: — Ты в дамскую комнату? Я с тобой. Умираю просто! Пола, возьми мне выпить, пока меня нет, ладно? Клэр зашагала вперед, Лили — за ней. Справа от арки Клэр свернула в тусклый коридор, который Лили даже не заметила, когда вошла. Коридор вел вглубь здания; сбоку обнаружилась лестница, освещенная единственной желтой лампочкой наверху, которая выхватывала грязную побеленную стену. На лестнице Клэр немного пошатнулась и схватилась за перила; Лили почувствовала, как деревянный поручень слегка качнулся под её рукой. Наверху узкий коридор тянулся вдоль лестничного пролета к фасаду здания. У двери в туалет выстроилось полдюжины женщин. Клэр заняла место в хвосте, Лили пристроилась за ней. Некоторые женщины мельком взглянули на них; другие задержали взгляд подольше, особенно на Лили. Она вжалась в стену, мечтая стать невидимкой. — Долго, как думаешь? Очередь движется? — спросила Клэр у стоящей впереди. Женщина в брюках и пиджаке мрачно отозвалась: — Один из унитазов засорился. Дело идет медленно. Клэр простонала: — Зря я так долго тянула. Вечно эти очереди меня убивают. Могли бы отдать нам и мужской туалет тоже. Мужской туалет находился за одной из дверей дальше по коридору, но Лили пока не видела, чтобы оттуда кто-то выходил. — А ты рискни, — усмехнулась женщина. — Никто тебя не остановит. Клэр рассмеялась: — Я для этого не так одета, дорогуша. — Она повернулась к Лили: — Твоя подружка внизу, Кэт... сказала, она тут бывала, а ты в первый раз, верно? — Да. Клэр по-дружески прислонилась плечом к стене: — Когда я впервые сюда пришла — о, года два назад, веришь ли? — Она на миг замерла, будто удивляясь самой себе, и продолжила: — Я вообще не знала, что это за место. Был настоящий шок. Я ведь выросла в Сан-Матео, понимаешь, мы в Сан-Франциско выбирались только за покупками или по праздникам. А ты откуда? — Из Чайна-тауна. Где-то за дверью раздался звук смыва, и кто-то впереди негромко приободрил очередь; женщины продвинулись вперед. — Из Чайна-тауна, ясно. — Клэр заговорщицки улыбнулась, но Лили не ответила на улыбку. Клэр чуть смутилась, но тут же затараторила снова: — Я к тому, что в Сан-Матео ничего подобного нет. А потом я нашла это место и... вау, будто тучи разошлись, и я попала в землю обетованную. — Клэр негромко рассмеялась. Лили заметила какое-то движение в конце коридора. Дверь в другую комнату открылась, и оттуда вышла блондинка: на ней был облегающий нежно-голубой свитер, заправленный в темно-серую юбку-карандаш, и красные туфли на шпильках. Следом за ней появилась Томми Эндрюс — всё еще в смокинге и черном галстуке, с безупречно блестящими волосами. Она курила, и за ней тянулась тонкая струйка белого дыма. Проходя мимо очереди, она здоровалась с кем-то по имени: — Фрэнни, привет. Как Мидж? Давно тебя не видела, Вивиан. Блондинка тем временем шла впереди с чуть обеспокоенным видом, пока не заметила Клэр, которая уже махала ей: — Лана! Лана, как ты? Обеспокоенность на лице Ланы сменилась радостью: — Клэр! Как я рада тебя видеть! Они обнялись всего в паре футов от Лили, и та уловила шлейф цветочного парфюма Ланы. Клэр и Лана зашептались о чем-то своем, а Томми тем временем подходила всё ближе. Она была ниже ростом, чем Лили ожидала, но из-за осанки казалась высокой. Она ждала позади Ланы, потому что коридор был слишком узким, чтобы разойтись. Её взгляд скользнул по Клэр, затем по Лили, дальше — и снова вернулся, с любопытством. Лили почувствовала взгляд Томми почти физически, словно чужое дыхание на лице. По коже побежали мурашки. Томми сказала: — Мне пора вниз. Извините, что прерываю, девочки. Лана бросила на Клэр извиняющийся взгляд и обратилась к Томми: — Это Клэр, не помнишь? Я её сто лет не видела. Томми кивнула Клэр, мельком улыбнувшись: — Снова привет, Клэр. — Привет, Томми, — ответила Клэр, как-то по-особому выделив её имя. Томми склонилась, и они поцеловали друг друга в щеку, как старые друзья, хотя Лили заметила, как лицо Клэр вспыхнуло розовым, когда та отстранилась. — Найди меня потом, Лана, — сказала Клэр. — Мы внизу с Полой за столиком. Надо поболтать. — Обязательно, — ответила Лана и направилась к лестнице. Томми проходила прямо перед Лили. Та упорно смотрела в пол, поэтому видела только идеально отглаженную стрелку на брюках смокинга, атласную полосу-лампас, плавно уходящую вниз, и блеск черных туфель. Это были мужские туфли, оксфорды. Томми притормозила на полушаге и произнесла: — У нас тут нечасто встретишь восточных девушек. А затем: — Она говорит по-английски? Лили вскинула голову и встретилась с Томми взглядом. Глаза у той были карие, а в уголках от легкой улыбки собрались морщинки. Сердце Лили зашлось в бешеном ритме, но голос куда-то пропал. — Она со мной, — ответила Клэр. — Это Лили. Томми медленно улыбнулась, кивнула ей, затем поднесла сигарету к губам и затянулась; уголек на кончике ярко вспыхнул. — Надеюсь, шоу тебе нравится, фарфоровая куколка, — сказала Томми и последовала за Ланой вниз по лестнице. За ней потянулся шлейф аромата — не сладкого цветочного парфюма, как от Ланы, а чего-то более теплого и пряного. В ушах у Лили стоял гул. Она смутно осознавала, что другие женщины во все глаза смотрят на неё; кто-то хихикал, кто-то разглядывал с открытым любопытством. Клэр приговаривала: — Глядите-ка, она в оцепенении! Бедняжка. — Я в порядке, — машинально ответила Лили, пытаясь обратить всё в шутку, но собственный смех прозвучал фальшиво. Впрочем, остальные быстро потеряли к ней интерес, потому что очередь, наконец, задвигалась быстрее. Внизу снова заиграло пианино; начинался второй выход Томми. Из-за шума в ушах Лили не могла разобрать мелодию; все звуки доносились как сквозь вату, даже шум воды в туалете. Клэр уже увлеченно болтала со стоящей впереди женщиной, которую заинтриговало её знакомство с Томми. «Ну, вообще-то я Лану знаю», — скромно уточняла Клэр. Наконец — заветная дверь. Клэр вошла, а другая женщина вышла, задев Лили плечом в спешке вниз. Настал черед Лили. В туалете было всего две кабинки, и на одной висела рукописная табличка «Не работает». Она зашла в ту, из которой только что вышла Клэр. В кабинке пахло мочой, но выбора не было. Лили пришлось пристроиться, не касаясь сиденья. Закончив, она дернула за цепочку, и вода с шумом обрушилась в чашу. Лили оправила блузку, юбку и чулки. Когда она потянулась к щеколде, то заметила, что вся дверь изнутри исписана ручкой или исцарапана поверх бежевой краски. «Хочешь развлечься — звони Джони», — вывел кто-то, а пониже другой рукой было добавлено: «Только не раньше полудня». Над ручкой было выцарапано сердечко, а в нем два имени: «Нэнси + Кэрол». Снизу донесся шквал аплодисментов. Лили выскочила вымыть руки; Клэр уже ждала её в коридоре, весело улыбаясь. — Тебе не обязательно было меня ждать, — удивилась Лили. — Я бы не бросила тебя тут одну. Ты выглядела немного потерянной. В её голосе не было ничего, кроме доброты, и Лили была тронута. — Спасибо, — сказала она. Клэр отмахнулась: — Идем скорее. Второй выход Томми обычно лучше — к этому времени все туристы уже расходятся. Лили последовала за ней обратно в зал, где Томми уже пела в луче прожектора. Когда они вернулись к столу, Кэт наклонилась к ней: — Я уже начала волноваться! Взяла тебе еще пива. Мысль о том, чтобы выпить еще один бокал, казалась Лили неслыханной дерзостью, но она не хотела быть вежливой, к тому же в ушах стоял голос Ширли: «Не будь такой занудой». — Спасибо, — сказала она Кэт и взяла стакан. Пиво было холодным, и с каждым глотком становилось всё легче смотреть на Томми на сцене, смеяться и хлопать вместе со всеми. Возможно, потому что первый шок от вида женщины в мужском образе прошел, и теперь она знала, чего ждать. А может, потому что туристов и правда почти не осталось, и в зале были одни женщины. Атмосфера в клубе стала свободнее, легче — будто Томми наконец-то была среди своих. На тех одного-двух мужчин, что еще оставались в зале, можно было не обращать внимания. И Томми на них не смотрела. Лили поняла, что Клэр была права: второй выход Томми был лучше первого. Теперь она меняла слова в песнях, и эти изменения были настолько прямыми, что Лили едва верила своим ушам. «Когда такая красавица, как ты/Встречает неотразимую девчонку-гея, как я». Остальную публику это, кажется, не удивляло; а если и удивляло, то приятно — в ответ раздавался одобрительный смех. Томми беззастенчиво флиртовала с женщиной в зеленом платье, сидевшей у самой сцены с двумя подругами. Женщине это так нравилось, что Томми вывела её на сцену и спела ей серенаду «Secret Love». На сей раз Лили была почти уверена, что Томми не изменила ни слова, и её поразило, насколько двусмысленной может быть песня — будто в тексте скрыто сразу несколько языков. Томми завершила выступление задорной версией «Keep It Gay», а когда всё закончилось, непринужденно сошла со сцены и направилась к бару. По тому, как женщины пожимали ей руку или хлопали по плечу, было ясно — здесь её все знают. Лили решила, что пора домой, но Кэт, судя по всему, не торопилась. Лили коснулась её руки: — Нам пора? — Можем идти, если хочешь. Нам всё равно скажут, когда будет «последний заказ», тогда и выгонят. — А который час? Кэт поднесла часы к свече, ловя свет. — Около половины второго. Клэр, уходившая сразу после выступления, вернулась вместе с Ланой, неся два бокала вина. Они приставили лишний стул, и Клэр всех познакомила: «Это Кэт, мы сегодня познакомились, а это её подруга Лили, ты её помнишь». Разговор об уходе заглох. Лили допила пиво, гадая, подсядет ли к ним Томми. Это казалось неизбежным, и сердце забилось чаще при мысли о том, что тогда будет. Томми приставит стул, сядет, достанет пачку сигарет; предложит всем, и Лана возьмет одну. Будет еще пиво, еще разговоры, которых Лили не совсем понимает, и всё это время ей придется из последних сил стараться не пялиться — не смотреть на то, как искусно уложены бриолином волосы Томми, или на то, как воротничок рубашки плотно прилегает к её горлу. По залу пронеслось: «Последний заказ!» Несколько женщин вскочили, чтобы успеть купить выпивку, остальные потянулись к гардеробу. — Нам пора, — сказала Кэт. Лили кивнула, ощущая смесь разочарования и облегчения: Томми к ним так и не подсела. Она надела пальто, они с Кэт попрощались с Клэр и Полой (Лана вежливо пожала им руки), и направились через пустеющий зал к узкому проходу у бара. Навстречу им шла Томми с двумя высокими бокалами пива. На миг у Лили перехватило дыхание — ей показалось, что один из бокалов Томми несет ей. Но та стремительно прошла мимо, оставив после себя лишь шлейф одеколона. Лили обернулась: конечно, Томми шла к Лане и Клэр; вон и Пола уже встает, чтобы забрать пиво. Кэт взяла Лили за руку: — Ты идешь? — Прости. Лили последовала за Кэт вдоль барной стойки, мимо женщин, допивающих свои напитки, за черную дверь — на тротуар. Прохладный ночной воздух был настоящим спасением после прокуренного, душного зала. Женщины стояли группками у входа, прикуривали, болтали, не желая заканчивать этот вечер. Кто-то говорил, что за пару кварталов есть клуб, работающий до утра; кто-то предлагал рвануть в Чайна-таун на поздний чоу-мейн. Отойдя от клуба, Лили мельком глянула на часы в свете фонаря: было два часа ночи, а неоновые вывески на Бродвее всё еще полыхали. Из других клубов вываливались люди — кто-то в стельку пьяный, кто-то с взрывами хохота. Казалось, весь город не спит, живет какой-то второй жизнью, о которой она до этого момента и не подозревала. Дойдя до перекрестка, где им нужно было расстаться, они с Кэт замерли на краю тротуара. — Увидимся в понедельник, — немного неловко сказала Кэт. — До понедельника, — ответила Лили. Ей казалось, нужно сказать что-то еще, но на неё напала необъяснимая робость — будто они не провели только что два с лишним часа в ночном клубе, полном лесбиянок. Даже сама мысль об этих словах заставляла её нервничать; она остро чувствовала, что вокруг люди, а до Чайна-тауна — всего квартал. Кэт уже повернулась, чтобы уйти, но в последний момент Лили коснулась её руки. — Спасибо, что взяла меня с собой, — сказала Лили. — Не за что, — ответила Кэт. В глазах Кэт крошечными искрами отражалась река дорожных огней — красных, белых, желтых. Она улыбнулась. Лили смущенно отвела взгляд. Кто-то настойчиво сигналил, черная машина с ревом пронеслась по Коламбус, прохожие что-то кричали водителю вслед. — Спокойной ночи, — сказала Лили, отступая. — Спокойной ночи, — отозвалась Кэт. Лили заставила себя развернуться и зашагала к дому.

——

Она старалась держаться в тени Грант-авеню, быстро проскакивая через пятна света, падавшие из дверей круглосуточного ресторана «Сай-Йон» и кафе «Дальний Восток». Руки её не дрожали, когда она бесшумно отперла входную дверь своего дома. Она прокралась вверх по лестнице, сняв туфли. В квартире было темно и так тихо, что, проходя мимо приоткрытой двери в комнату братьев, она слышала их ровное дыхание. Дверь в спальню родителей была закрыта, и Лили на цыпочках проскочила мимо. Она задвинула двери в свою комнату. Свет зажигать не стала. Расстегнула молнию на юбке и подумала: «В этом я была в ту ночь, когда встретила Томми Эндрюс». Расстегнула блузку и почувствовала остатки влаги под мышками. Обычно она бы вывесила её проветриться или бросила в стирку, но посреди ночи это было невозможно. Она скатала слишком плотные чулки, стянула грацию, расстегнула лифчик. Всё было пропитано легким запахом пота. Улики: следы её тела на этих клочках ткани. Наверное, это должно было вызывать отвращение, но нет; она чувствовала какой-то триумф. Это было доказательством того, что она была в клубе «Телеграф» и дышала его теплым, надушенным воздухом. Она сложила вещи в темноте и бережно спрятала их на самое дно ящика комода. Нашарила ночную рубашку; розовый полиэстер холодной водой скользнул по разгоряченной коже. Кровать негромко скрипнула, когда Лили легла и натянула одеяло до самого подбородка. Она закрыла глаза, но сна не было ни в одном глазу. Она вспоминала, как Томми одной рукой наклоняла микрофонную стойку, и как блестел в луче прожектора её перстень. Вспоминала, как Томми изгибала губы в улыбке, глядя на женщину в зеленом платье под звуки «Secret Love». И она помнила тот едва уловимый аромат одеколона; в нем была какая-то резкость, которая ощущалась отчетливо и сбивала с толку своей мужественностью. От этого воспоминания по спине пробежала дрожь — будто Томми провела кончиком пальца вдоль её позвоночника. Лили еще долго лежала в темноте, пытаясь снова поймать этот запах, словно силой памяти его можно было воплотить в жизнь.