Джуди. Двадцать два месяца назад

1952 год Фрэнсис приступает к работе инженером в Лаборатории реактивного движения. Джуди зачисляют в штат Лаборатории реактивного движения на должность вычислителя. 13 февраля 1953 года Джуди ведет Лили в планетарий Моррисона при Калифорнийской академии наук в парке «Золотые ворота». Прекращение боевых действий в Корейской войне. 1954 год Департамент полиции Сан-Франциско развертывает кампанию против так называемых «половых извращенцев», устраивая облавы в гей-барах и других известных местах встреч гомосексуалов. Сенат США выносит официальное порицание Джозефу Маккарти.

ДЖУДИ

Двадцать два месяца назад

Джуди Фонг вышла из такси и придержала дверь для своей пятнадцатилетней племянницы. Лили выглядела слегка встревоженной, но она часто была такой; Джуди порой беспокоилась, что Лили слишком много думает. Захлопнув дверцу, она замерла на тротуаре рядом с племянницей в ожидании Фрэнсиса — мужа Джуди, который расплачивался с водителем. Длинный подъезд перед Калифорнийской академией наук был забит автомобилями; их фары в сумерках раннего вечера сливались в колышущееся море огней. Это напомнило Джуди другую ночь, много лет назад, в военном Чунцине. Тогда она вышла из здания студенческого общежития и увидела бесконечную колонну машин, катившуюся по темным улицам, — их фары походили на фонарики, плывущие по реке. Это были грузовики китайской армии, битком набитые солдатами с винтовками в руках. Она стояла на пороге общежития, пока не окоченела от холода, и молча смотрела на молодых парней, выглядывавших из кузовов; в их глазах отражался свет фар. Фрэнсис бодро вскочил на тротуар рядом с ней и взял её под руку. — Готова? Она вздрогнула, выныривая из воспоминаний. — Да, — ответила она. Иногда прошлое словно наплывало на настоящее, и когда она приходила в себя, мир, в котором она жила сейчас, казался причудливой фантазией. Они втроем повернулись к музею. Здание Академии наук с высокими колоннами, подсвеченными белыми прожекторами, выглядело величественно, точно греческий храм, безмятежно взирающий на парк «Золотые ворота». С их места не было видно купола планетария Моррисона, но Джуди знала, что он возвышается над крышей прямо за фасадом. О нем говорили все с самого открытия прошлой осенью. Шептались, что это самый современный планетарий в стране, а может, и во всем мире, и сегодня он был их целью. — Пошли, — сказал Фрэнсис и первым зашагал по ступеням.

——

Внутри планетарий был круглым; высоко над головой выгибался бледный свод купола, а зрительские кресла кольцом окружали гигантский механический проектор в центре зала. Установленный на двух массивных треногах, он походил на нечто среднее между роботом и огромным безногим насекомым — вернее, на робота-насекомого. На нем поблескивали десятки линз, похожих на глаза, смотрящие во все стороны. Каждая линза должна была проецировать на купол определенную звезду или звездное скопление. Фрэнсис с энтузиазмом объяснял устройство прибора Лили, пока они пробирались к своим местам в дальнем ряду. — Его полностью сконструировали здесь, в Академии, наши американские ученые, — вещал Фрэнсис. — Им не пришлось заказывать оптику у немецких производителей за «железным занавесом». Они набили руку на оптике еще во время войны, когда прямо здесь, в музее, работала ремонтная мастерская. Джуди искоса взглянула на Лили, проверяя, не притворяется ли та, что ей интересно, но племянница слушала очень внимательно. — А что они ремонтировали? — спросила Лили. Они подошли к своему ряду. Джуди вошла первой, сверяя номера на билетах. Места были отличными — достаточно далеко от центра, чтобы видеть почти весь купол, не слишком задирая голову. — Я слышал, они починили тысячи биноклей, — сказал Фрэнсис. — Для флота. — А вы когда-нибудь пользовались биноклем? — спросила Лили. Фрэнсис тоже был в Китае во время войны, и Джуди иногда гадала: а не могли ли они оказаться в одном и том же месте в одно и то же время? Они с Фрэнсисом обсуждали это, конечно, но определить наверняка было трудно. На одном из первых свиданий она спросила его: взглянул бы он на неё во второй раз, встреть он её тогда в Китае? Здесь, в Америке, китаянок её возраста было не так уж много, но в Китае соотношение мужчин и женщин было обычным. Он посмотрел на неё очень нежно и ответил: «Конечно. Я бы заметил тебя где угодно». От этих слов она покраснела, а вскоре после этого он впервые её поцеловал. Фрэнсис объяснял Лили, что помнит бинокли в своей части — он служил военным инженером, — но не знает, чинили ли какой-то из них здесь, в Сан-Франциско. — Вот было бы здорово, если бы так и оказалось, а? — задумчиво произнес он, явно увлеченный этой мыслью.

——

Начало представления ознаменовалось мягким крещендо скрипок — зазвучала музыка. Свет изменился, и по всему периметру купола проступили черные силуэты зданий Сан-Франциско. Все откинулись на спинки кресел, глядя на бледное сияние наверху, и проектор превратился в фантастическое инопланетное существо, замершее на фоне темнеющего неба. Звезды начали проступать одна за другой. Джуди вздрогнула, когда купол налился чернотой, а звезд стало так много, что над головой раскинулась сверкающая бездонная вселенная. Ей показалось, будто она глубже погружается в кресло, проваливаясь в гравитационный колодец Земли. А затем, когда звезды над ней пришли в движение, совершая свой ночной путь по космосу, она почувствовала, что движется вместе с ними. Желудок подпрыгнул, и на миг ей пришлось закрыть глаза, чтобы унять головокружение, но искушение было слишком велико: она снова открыла их, пораженная этим чувством. Не было ни верха, ни низа. Она парила, подвешенная между небом и землей. Появился маленький белый диск. Сначала размером с ластик на карандаше, затем — с монету, и медленно, пядь за пядью, проступил его истинный лик. — Добро пожаловать на Луну, — произнес лектор под восторженный вздох зала. — Мы используем самые передовые изображения. Эта фотография, которую мы сейчас подробно изучим, получена прямиком из Ликской обсерватории. Вы увидите такие уголки Луны, которые доселе видели лишь единицы. Луна росла в размерах; она висела над ними гигантским черно-белым шаром. Огромные круглые кратеры испещряли ландшафт. Ослепительно белые пятна сменялись глубокими мрачными тенями. — Луна — это мир крайностей, — продолжал лектор вкрадчивым густым басом. — Под беспощадными лучами солнца температура легко поднимается до двухсот градусов по Фаренгейту, но в то же время в самых темных низинах она может падать до двухсот градусов ниже нуля. Пока лектор говорил, Джуди взглянула на Лили. Лицо племянницы было залито ярким лунным светом, который отражался в её глазах крошечными черно-белыми сферами. Рот Лили был слегка приоткрыт. Она походила на первооткрывателя, впервые увидевшего новый мир. — Поверхность Луны, возможно, покрыта пылью. Но мы не узнаем наверняка, пока не отправим туда человека. Когда-нибудь люди смогут долететь до Луны на ракете. Оказавшись там, человек сможет забросить мяч для гольфа на сто миль одним ударом — настолько там слабая гравитация. Он сможет подпрыгнуть на добрый десяток футов вверх, если пожелает. Он будет чувствовать себя легким, как воздух. Джуди нащупала руку мужа. Он переплел свои пальцы с её пальцами, пока они сидели под проекцией Луны. Она чувствовала опьяняющую удаленность от Земли и в то же время — утешительную близость к любимым людям. Фрэнсис с его теплой ладонью; Лили с её ошеломленным лицом. «Я здесь», — беззвучно сказала себе Джуди. «Это Сан-Франциско». После сеанса Джуди чувствовала легкое головокружение, ноги стали словно ватными. Она подхватила Лили под руку, вливаясь в поток выходящих из музея людей; все казались слегка не в себе после путешествия на Луну и обратно. — Как думаешь, тот человек прав? — спросила Лили, когда они пробирались к выходу. — Что мы сможем полететь на Луну на ракете? — До этого еще далеко, но — да, — ответила Джуди. Лицо Лили прояснилось. — Как долго ждать? — Годы, — сказала Джуди. — А ты что думаешь, Фрэнсис? — Не знаю. Лет тридцать, сорок? Уж точно при твоей жизни, Лили. Выйдя из музея, они пересекли широкую площадь и направились к ступеням, ведущим вниз к улице, где у обочины ждали такси. На стоянке неподалеку рокотали моторы, фары выхватывали из темноты прохожих, спешащих сквозь бодрящий ночной воздух. — И правда можно будет так высоко прыгать на Луне? — допытывалась Лили. — Ну, гравитация там гораздо слабее, — ответила Джуди. — Я бы даже могла рассчитать, на какую высоту подпрыгнет человек. — Джуди прикинула в уме цифры и рассмеялась. — Ох, и забавное же это было бы зрелище! — На Луне можно будет скакать, — подхватил Фрэнсис. — Как гигантский кролик. Он дошел до тротуара и принялся неуклюже подпрыгивать, размахивая руками, точно чайка крыльями. Джуди расхохоталась. Фрэнсис иногда вел себя совсем как ребенок; ей казалось, что в такие моменты в нем просыпается истинный американец. — Всё совсем не так бы выглядело! — пожурила она его. — Всё было бы гораздо изящнее. — Это как же? — бросил он ей вызов. — А ну, покажи. Джуди заметила, что несколько прохожих украдкой наблюдают за ними. — Ой, Фрэнсис, я не могу... — Почему нет? — крикнул он. — Давай, места полно! Джуди покачала головой, но высвободила руку и протянула сумочку племяннице. — Подержи-ка. Затем, прежде чем она успела передумать, она вскинула руки, как балерина, и легко перелетела через тротуар. — Гравитация почти на нуле! — крикнула она через плечо. — Легкая, как перышко! Джуди увидела, как Лили залилась смехом. Увидела лицо Фрэнсиса — удивленное и сияющее одновременно. Он в несколько прыжков догнал её и заключил в объятия. Она хихикнула, делая вид, что отталкивает его, но через секунду сдалась и позволила себя обнять. Фрэнсис был смел: он нежно поцеловал её в губы. — Моя лунная леди, — прошептал он. В Китае ей было бы неловко целоваться с мужем на людях, но это была Америка. Здесь всё было иначе.