Часть 4. Глава 25

ЧАСТЬ 4

«Чайна-таун, мой Чайна-таун»

Декабрь 1954 года Глава 25 Джин Уорнок выступила из темноты рядом с Кэт — в блейзере и брюках, с короткой стрижкой и дерзкой ухмылкой, попыхивая сигаретой. Она смерила Лили оценивающим взглядом, разок, другой, а затем протянула руку. — Лили? Боюсь, я тебя не помню. Лили была немного задета, но руку пожала. Ладонь Джин была вялой, будто её рукопожатие еще не «доросло» до той мужественной одежды, что была на ней. Лили сжала пальцы сильнее, чем требовалось, словно желая что-то доказать, и, отпустив руку, ответила: — А ты, должно быть, Джин. Она удержалась от того, чтобы добавить: «Я тебя тоже не помню». — В точку, — Джин попыталась подмигнуть. — Пошли. Кэт тут напела, что в прошлый раз вы подцепили здесь парочку девчонок. — Всё было совсем не так! — запротестовала Кэт. Лили пристроилась чуть позади них: тротуар был слишком узким, чтобы идти втроем в ряд. К своему удивлению, она заметила, что Кэт тоже надела брюки. Лили мимоходом подумала, не стоило ли ей поступить так же, но единственные брюки, что у неё были, едва доходили до середины икры — они годились для прогулки по пляжу, но никак не для ночного клуба. Идя за спинами Кэт и Джин, словно за щитом, Лили чувствовала себя свободнее: она вовсю глазела на тех, кто выбрался в город в такой поздний час. В основном это были парочки, но попадались и молодые люди, которые поодиночке или группами направлялись к огням Бродвея и Интернационального квартала. Иногда кто-то из мужчин задерживал взгляд на Кэт и Джин, а однажды Лили заметила на чьем-то лице презрительную усмешку, но саму Лили никто не замечал. Она была рада оставаться в тени подруг. У входа в клуб «Телеграф» какая-то пара препиралась с вышибалой. Тот сказал что-то, чего Лили не расслышала, но в ответ мужчина достал бумажник и протянул несколько купюр. Вышибала забрала деньги, небрежно сунула их в карман куртки и с пафосом распахнула перед ними дверь. Изнутри на улицу выплеснулась волна смеха и гомона, но дверь тут же захлопнулась, оборвав звук. Когда подошла очередь Джин и Кэт, Лили заволновалась — не придется ли платить и им? Она уже полезла в сумочку за деньгами, чтобы вернуть Кэт долг за пиво, но Джин просто бросила: — Сколько лет, сколько зим! Как жизнь, Микки? Микки театрально вытаращила глаза: — Джин Уорнок! Приехала на День благодарения? — Именно. Как шоу? — Лучше не бывает, — отозвалась Микки. — Это твои подруги? О, а тебя я помню. — Я Кэт. А это моя подруга Лили. Лили нерешительно выступила вперед, чувствуя себя лишней среди этих троих в блейзерах и брюках. — Здравствуйте. Микки оскалилась: — С возвращением, куколка. — Она открыла дверь и жестом пригласила их войти, отвесив Лили шутливый полупоклон, словно та была императрицей. — Спасибо, — смущенно пробормотала Лили. Она последовала за Джин и Кэт через черную дверь в полумрак узкого бара. Запах клуба снова ударил в нос: табак, пиво, духи и пот. В зале со сценой почти все столики были заняты, но в этот раз они пришли пораньше, и Джин приметила место в углу, наполовину скрытое черной колонной. Стульев было всего два, но Джин настояла, чтобы Лили и Кэт садились, а сама пообещала принести выпивку из бара. Лили не знала, стоит ли предлагать деньги. Было неловко, что за неё платят, но и настаивать не хотелось — это напоминало бы китайцев, шумно спорящих в ресторане из-за счета. В клубе было слишком шумно, пришлось бы кричать, а потом стало уже поздно — Джин скрылась в толпе. Кэт едва успела сесть, как тут же вскочила, метнулась через весь зал, раздобыла третий стул и пристроила его за их столик для Джин. Снова усевшись, она сказала: — Надеюсь, Джин успеет до начала шоу. Лили открыла сумочку, лежавшую на коленях, и достала пару долларов. — Я принесла деньги, — она протянула их Кэт. Та выглядела удивленной. — За пиво. Я должна тебе за прошлый раз. Кэт отмахнулась: — Да брось, я угощала. Лили подозревала, что карманных денег у неё побольше, чем у Кэт, но в голосе подруги прозвучала та упрямая гордость, что не позволяла спорить. Это было непонятно, но лестно. Когда вспыхнул прожектор и пианист взял первые аккорды, Лили опустила руку с зажатыми деньгами на колени. В этот раз она знала, чего ждать, но это не притупило предвкушения. Напротив, оно словно усилилось: глубоко внутри нарастала сладкая дрожь под звуки «Bewitched, Bothered, and Bewildered». Едва в глубине зала послышался шепот, Лили обернулась, высматривая в полумраке темный мужской костюм Томми Эндрюс. Когда та, наконец, появилась и её лицо на мгновение высветил луч света, у Лили перехватило дыхание. А когда Томми взошла на сцену спиной к залу, Лили почувствовала, как по коже разливается жаркое покалывание, будто каждая пора наполнилась электрическим током. Лили почти не заметила, как Джин вернулась с напитками. В отличие от первого визита, когда она вся извелась от страха, что на неё смотрят, сегодня она позволила себе смотреть самой. Глядеть, не отрываясь, пока весь мир не сузился до одной Томми. До рук Томми, поправляющих узел черного галстука; до золотого перстня, мерцающего в свете прожектора. До рта Томми — неожиданно розового и красивого, — когда та с едва заметной усмешкой пела в микрофон. До темных глаз Томми, лениво полуприкрытых или подмигивающих какой-то девчонке в первом ряду. Чем дольше Лили смотрела, тем отчетливее видела мелкие женственные детали, ускользнувшие от неё в прошлый раз. Кожа на лице Томми была гладкой и нежной; кисти рук — маленькими и тонкими. Под накрахмаленной белой рубашкой и приталенным смокингом Лили угадала мягкий изгиб груди. От этого открытия лицо Лили опалило жаром, и на миг она опустила глаза к столу, где стоял бокал пива, купленный Джин. Она потянулась за выпивкой и с удивлением обнаружила, что всё еще сжимает в кулаке деньги — мокрые и измятые от потных ладоней. Под столом она торопливо разгладила влажные купюры, убрала их в сумочку и взяла бокал. Сделала дрожащий глоток холодного, чуть горького напитка, потом еще один — и только тогда снова подняла глаза на сцену.

——

В женском туалете Лили наклонилась к зеркалу, подкрашивая губы. Позади нее открылась дверь кабинки, и вышла женщина в облегающем фиолетовом платье с глубоким вырезом. Она аккуратно пристроила сумочку на край раковины и пустила воду. Поймав взгляд Лили в зеркале, она улыбнулась: — Тебе идет этот цвет. — Спасибо, — застенчиво ответила Лили. — Где брала? — В «Оул Драгс» на Пауэлл. Женщина вытерла руки о крутящееся полотенце. — А как называется тон? Лили закрыла помаду и посмотрела на донышко: — «Красная гвоздика». — Надо будет поискать. Женщина забрала сумочку и достала свою помаду, а Лили накинула ремешок сумки на плечо. — Увидимся внизу, — бросила незнакомка. — Увидимся, — ответила Лили, выходя. Эта мимолетная беседа придала ей сил, будто её приняли в некое тайное общество, о существовании которого она раньше и не догадывалась. Проходя мимо очереди женщин в коридоре, она уже не так сильно смущалась их любопытных взглядов. Внизу, в зале, Джин и Кэт в перерыве между выходами Томми успели с кем-то познакомиться. Они раздобыли еще два стула и образовали подобие круга вокруг крошечного столика. Место Лили пустовало, и Кэт, заметив её, помахала рукой: — Джин встретила подруг из Беркли. Джин представила их. Салли была в зелено-белом платье-рубашке, а Ронда — в лавандовом свитере и серой узкой юбке. Обе брюнетки с почти одинаковыми прическами, но Салли была почти без макияжа, тогда как у Ронды были сочные темно-красные губы и такие длинные ресницы, что Лили заподозрила в них накладные. Джин явно увивалась вокруг Ронды — рассыпалась в комплиментах и предлагала купить еще выпивки, хотя у той еще оставался джин с тоником. Салли тем временем вернулась к разговору с Кэт. Судя по всему, они обсуждали номер из шоу Эда Салливана, который обе видели на днях: там выступали две маленькие девочки и танцующая обезьянка. Лили передачу не смотрела, вставить ей было нечего, и её недавняя уверенность начала таять. Зато Кэт чувствовала себя с Салли на редкость легко: подавалась вперед, улыбалась, прихлебывая пиво. Когда Джин предложила всем сигареты, Кэт даже взяла одну, хоть и держала её скованно, почти не затягиваясь. Она не рассчитала движение, когда стряхивала пепел, и серый уголек упал на исцарапанную поверхность стола, рассыпавшись крошками. На другом конце зала поднялся шум. Все обернулись посмотреть на уходящую пару: жена нетвердо держалась на ногах, и мужу пришлось обхватить её за талию, чтобы та не упала. Когда они ушли, Ронда повернулась к столу и посмотрела на Лили. — У меня на курсе психологии есть девочка из Чайна-тауна. Хелен Мок. Знаешь её? — спросила Ронда. — Нет. Кажется, нет. Ронда поднесла сигарету к губам; фильтр был запачкан красной помадой. Выдохнув дым, она добавила: — Я даже видела Хелен здесь разок или два. Сердце Лили екнуло от мысли, что в клубе «Телеграф» бывает еще какая-то китаянка. — Правда? Ронда кивнула: — Но она, кажется, больше не заходит. Давно её не видела. — Люди постоянно приходят и уходят, — вставила Салли. — Как и эти бары, — подхватила Ронда. — Хотя это место держится долго. Интересно, сколько владелец отстегивает легавым? Лили округлила глаза, но слова Ронды никого не удивили — даже Кэт. — Я слышала, в «Клубе 529» по субботам хотят запустить шоу с новым мужским имитатором, — сказала Салли. — Бывали там? — Слышала, там одни шлюхи и дайки, а из-под полы можно разжиться «бенни», — с ухмылкой вставила Джин. Эти слова ударили Лили наотмашь, но Джин произнесла их так буднично, словно речь шла о девочках, мальчиках или аспирине. Лили подавила желание оглянуться через плечо. Ронда лишь пожала плечами: — Иногда чертовски весело добавить в вечер немного грязи, но им лучше быть осторожнее, если не хотят облавы. Они рассмеялись, и Лили заставила себя выдавить смешок, хотя не понимала, что тут смешного. Она взглянула на Кэт: та выглядела почти воодушевленной этим разговором, и Лили стало стыдно за свою ханжескую реакцию. Меньше всего на свете ей хотелось походить на собственную мать. Она внутренне содрогнулась, постаралась расслабиться и сделала большой глоток пива. — Как вам Томми Эндрюс? — спросила Салли. — По-моему, она очень классная. — На сцене — пожалуй, — многозначительно протянула Ронда. — Это еще что значит? — спросила Джин. — Ты её знаешь? — Не слишком близко. Слышала кое-что. В прошлом году она была с моей подругой — до той «фемки», с которой она сейчас, забыла имя. — Лана Джексон, — вырвалось у Лили. Все удивленно уставились на неё. От такого внимания она занервничала, но попыталась сделать вид, что всё это — клуб, разговор, эти странные женщины с их странным жаргоном — для неё в порядке вещей. — Я познакомилась с ней в прошлый раз, в очереди в туалет. — Ну и как тебе Томми? — спросила Ронда, постукивая сигаретой о край пепельницы. — Я думаю... она талантливая. Джин прыснула, и Лили залилась краской. — Не дразни её, — заступилась Салли. — Она же совсем ребенок. — Салли с сочувствием посмотрела на Лили: — Не бери в голову. Джин сама недавно из пеленок вылезла. Мы все были на твоем месте. Она строго глянула на Джин, и та примирительно подняла руки. — Ладно-ладно, прости, я не со зла. — Джин улыбнулась Лили уже дружелюбнее. — Мне Томми тоже нравится. Хотела бы я знать, где она шьет такие костюмы. — Ясно же, что на заказ. Ты бы такой надела? — Ронда с интересом склонила голову, глядя на Джин. Джин рассмеялась: — Мне не по карману. — Она покосилась на Кэт: — А вот тебе бы подошел. Кэт опешила: — Костюм? — Она покачала головой: — И куда бы я в нем пошла? — О, ты бы нашла куда, — ответила Ронда, бросив на Кэт оценивающий взгляд. — Я так и вижу его на тебе. Кэт заерзала, ей явно было не по себе: — Не. Не мой стиль. — Пока не твой. — Ронда явно забавлялась. — Я таких за милю вижу. Маленькие бучи. — Её голос звучал вкрадчиво и игриво. Кэт держала в руке недокуренную сигарету; она поднесла её к губам и неглубоко затянулась. Дым вылетел облаком, а не струйкой. Она покачала головой, но в её глазах заплясали искорки улыбки, и Лили поняла: Кэт тщетно пытается скрыть, что ей льстят эти слова. Ронда явно сделала ей комплимент, и Лили почувствовала, как внутри всё сжалось от странного возбуждения. «Буч» прозвучало как высшая награда, а «маленький» — как обещание. Взгляд Кэт на миг метнулся к Лили, а затем она снова стряхнула пепел в пепельницу. На этот раз она не промахнулась.