Глава 27

Глава 27 Музей «Сутро» был забит тем, что иные назвали бы хламом: ряд запряженных лошадьми повозок прямиком с Дикого Запада; коллекция египетских мумий в древних резных саркофагах; диорамы городов-призраков, которые механически оживали, стоило бросить пару пенни. В одной из комнат стоял ростовой манекен японской женщины, прозванный «миссис Ито». Она выглядела почти не по-человечески: припав к земле, вытянув одну полуобнаженную руку в сторону; голова её была лысоватой и какой-то обезьяньей. Лили и Ширли подошли к ней с опаской. Статую вырезали из дерева и раскрасили; Лили гадала, был ли у неё реальный прототип, и если да, то какая женщина согласилась бы на подобное издевательство над собой. Несколько белых детей во все глаза рассматривали изваяние, пока их матери стояли позади, переговариваясь. Один из мальчишек ткнул пальцем в сторону Ширли и Лили и объявил: — Мамочка, они совсем как миссис Ито! Одна мать имела совесть смутиться, но другая воскликнула: — Как чудесно! Простите, девочки, вы японки? Не могли бы вы поговорить с моими мальчиками? Лили оцепенела. Ширли схватила её за руку, увлекая прочь, и крикнула через плечо с фальшивым акцентом: — Моя не понимай по-английски, плостите! Оказавшись за пределами комнаты, они бросились бежать. Промелькнула выставка «Куклы мира» — Лили была уверена, что там найдутся и какие-нибудь кошмарные китайские куклы, — и они выскочили на галерею над катком, словно за ними гнались. От этого бега всё происходящее стало казаться скорее смешным, чем ужасным. Когда они добрались до Морской палубы, где тянулся ряд окон с видом на океан, Ширли язвительно бросила: «Гвайло»*, и Лили рассмеялась, хотя смешного было мало. Через каждые несколько футов перед окнами были установлены телескопы, чтобы посетители могли получше рассмотреть Тюленьи скалы. Морская дымка, наконец, рассеялась, и камни отчетливо проступили вдали от берега. Ширли подошла к одному из приборов и прильнула к окуляру, затем оглянулась на Лили: — Иди, посмотри, тюленей видно. Лили прищурилась, подкручивая фокус, пока скалы не стали чёткими. Она увидела нескольких тюленей, лежащих на камнях; их лоснящиеся коричневые тела эффектно выделялись на фоне крутого острова. Один из них поднял голову, и Лили разглядела кошачьи усы, прежде чем зверь грациозно нырнул в воду. За скалами Тихий океан простирался широко и серо, подернутый белыми барашками волн, пока не исчезал за облачным горизонтом. Казалось, они пришли на край света — или, по крайней мере, так далеко от Чайна-тауна, как только возможно, не покидая Сан-Франциско. И этим нежащимся тюленям не было никакого дела до мелких человеческих драм. На Морскую палубу с шумом ввалилось какое-то семейство, и Лили краем глаза заметила мальчишек. Ей показалось, что это те самые дети, что глазели на миссис Ито. Рядом Ширли уже закидывала сумку с обедом на плечо и застегивала пальто. — Я проголодалась. Пойдем, поедим? — Ладно. Лили отошла от телескопа, и они вдвоем покинули палубу, демонстративно игнорируя семейство. Лили чувствовала их взгляды на своей спине до самого выхода.

——

Обедать решили в парке Сутро-Хайтс, который возвышался над океаном. По пути Лили купила у лоточника две бутылки колы. На вершине Пойнт-Лобос-авеню главные ворота парка охраняли два гигантских каменных льва; внутри дорога была обсажена пальмами, махавшими ветвями на ветру. Хотя на дорожках Лили видела людей, в целом парк был пустынен. Среди кустов мелькали остатки бетонных статуй. Поваленный олень с обломанными рогами, изгиб каменной груди, вытянутая полная рука. Они с Ширли дошли до старого парапета, опоясывающего место, где когда-то стоял викторианский особняк Адольфа Сутро, и нашли скамью прямо над «Клифф-Хаусом». Несколько туристов делали снимки, но они явно не были готовы к пронизывающему холоду и вскоре ушли, дрожа, оставив Лили и Ширли наедине с океаном. Лили открыла колу, а Ширли — коробку с едой. Лили выбрала одну ча-сю-бао* и откусила кусок. Пышное паровое тесто приятно контрастировало с соленой, пряной начинкой из свиного фарша. — Не понимаю, зачем тебе хотеться стать белой, — сказала Лили. — Пришлось бы вечно есть американскую стряпню. — Они тоже могут это есть, — ответила Ширли, беря булочку. — Мы же им это продаем! — Ты им такое не продашь — они едят только те, что с запеченной свининой. А обычно они едят... что они там едят? Кукурузу в сливках? Или тунцовую запеканку! Ширли прикрыла рот рукой, прыснув от смеха. — Мясной рулет! — Бутерброды с ливерной колбасой! — Лили скорчила гримасу. — Цыпленок «а-ля кинг»! Что это вообще такое? — Какое-то блюдо из курицы со сливочным соусом. Кажется, я ела такое в школьной столовой. — А помнишь, как-то раз давали шпинат в сливках? — Ширли изобразила отвращение. — Какая-то склизкая темная жижа, плавающая в молоке. — Почему они вечно топят овощи в сливках? — Ну, мороженое я всё-таки люблю. — Это другое. — Лили доела булочку и пожалела, что нет имбирного мороженого на десерт. — Разделим последнюю? — Давай. И не забудь про фа-гао. — О, вкуснятина. — Лили отломила пористый кусочек сладкого парового кекса. — Жаль, я не взяла дань-та — яичные тарталетки, — вздохнула Ширли. — М-м-м. Или дау-са-бао с бобовой пастой. — Ты их любишь, а я не очень. Мне больше по душе лянь-юн-бао с семенами лотоса. Лили отпила колы; сладкие пузырьки защекотали язык. Ей было тепло и спокойно; когда ветер стихал, здесь становилось почти уютно. Она наблюдала за переменчивой серостью океана: как он вздымался и опадал; как кружевные клочья пены закручивались на поверхности, словно сливки; как тяжелые волны разбивались о скалы цвета железа. Океан менялся ежесекундно, оставаясь при этом неизменным. Ширли протянула ей печенье с предсказанием. Лили разломила его, вытянула полоску бумаги и, похрустывая сладким тестом, прочитала вслух: — «Настойчивость приносит удачу». Ширли открыла своё: — «Знать, что у тебя достаточно — значит быть богатым. Лао-цзы». Лили дожевала печенье, раздумывая над посланиями. — Они противоречат друг другу, правда? Моё говорит — продолжай идти, твоё — умей остановиться. А может, они дополняют друг друга? — Это просто забава для туристов. В них нет смысла. — Ширли отпустила бумажку, и они смотрели, как она трепещет в воздухе. Поток ветра подхватил её, перенес через сетчатый забор и швырнул вниз, к волнам. Поддавшись порыву, Лили вскочила и бросила своё предсказание вслед за подругой, словно безбрежный океан был колодцем желаний. Она прижалась к холодным перилам, провожая взглядом кружащийся листок, пока тот не исчез из виду. У южного крыла здания что-то строили. Там стояли грузовики и лебедки, лежали огромные мотки толстой проволоки. Белый мальчик лет пяти стоял у края стройплощадки, держа за руку мать, которая другой рукой придерживала шляпку. — Лили. Она обернулась: — Что? — Я собираюсь участвовать в конкурсе «Мисс Чайна-таун». — Ветер трепал край платка Ширли; она поправила его совершенно спокойно, будто и не сообщала сейчас нечто из ряда вон выходящее. Лили вернулась к скамье. — Зачем? Еще утром ты говорила, что хочешь сбежать из Чайна-тауна. А это... это же ровно наоборот. Ширли опустила глаза на коробочку с едой, лежавшую у неё на коленях. — Я не всерьез. Ну, то, что я говорила утром. Не совсем всерьез. — Только отчасти. Ширли закрыла коробку и отставила её в сторону. — Просто я ненавижу сплетни Чайна-тауна, вот и всё. И я решила: раз уж они всё равно сплетничают, так пусть им будет, о чем поговорить. Лили изучала лицо подруги; Ширли защитно скрестила руки на груди, избегая взгляда. — О каких сплетнях ты говоришь? — Какая разница! — с вызовом бросила Ширли. В этот момент ветер сбросил пустой пакетик из-под печенья на землю и погнал его к забору. Ширли вскочила и побежала за ним, а коробка с едой тем временем едва не соскользнула со скамьи. Лили успела её подхватить. Ширли вернулась с измятым пакетом и раскрыла свою сумку, чтобы спрятать мусор. Погоня за бумажкой немного сняла напряжение; теперь Ширли выглядела более расслабленной или, по крайней мере, смирившейся. — В общем, — сказала она, — Джордж Чой заходил на днях в «Восточную жемчужину», просил папу стать спонсором конкурса. И мистер Чой сказал, что мне стоит поучаствовать. И я подумала: а почему бы и нет? Я не менее красивая, чем прошлогодняя победительница, а девочек вечно не хватает. И для бизнеса полезно — если я пройду, «Восточную жемчужину» будут вовсю рекламировать на новогоднем фестивале. Несколько лет назад конкурс перенесли с Четвертого июля на Китайский Новый год, и с каждым разом он становился всё масштабнее. Победительница должна была возглавлять праздничное шествие. — Думаю, у меня отличные шансы на победу. А ты как считаешь? — Ширли выпрямилась, поправила платок и, склонив голову, кокетливо улыбнулась Лили. — Ну да, конечно, — ответила Лили. Уж если у кого и были шансы, так это у Ширли. И всё же за всей этой бравадой Лили чувствовала какую-то необъяснимую печаль. Она не знала, как об этом спросить, поэтому просто поинтересовалась: — А что нужно для участия? — Подать заявку и внести небольшой взнос, но у меня есть сбережения. А еще нужны спонсоры — я попрошу родителей и, может, кого-то из соседей. Магазин мистера Вонга подошел бы идеально, я могла бы надеть их украшения, понимаешь? И я гадала... может, ты мне поможешь? — Я? Чем? — Участницы должны продавать лотерейные билеты. Почти у всех есть помощники — что-то вроде группы поддержки. — Ширли робко улыбнулась. — Я надеялась, что ты возглавишь мою группу поддержки. Лили озадаченно моргнула: — Почему не Флору или Мэри? У них это лучше получается. — Потому что ты — моя лучшая подруга, сколько я себя помню. — Ширли слегка покраснела. — Не Флора и не Мэри. Я хочу пройти через это с тобой. В груди у Лили разлилось теплое, нежное чувство — так ноет старый синяк, если на него нажать. Ширли придвинулась, взяла её под руку и положила голову ей на плечо. Лили почувствовала тонкий аромат её шампуня. — Это, наверное, наш последний год вместе, — тоскливо проговорила Ширли. — В следующем году ты можешь оказаться где угодно. А вдруг поступишь в колледж в Пенсильвании? — В Пенсильвании! — Дядя Артур, младший брат отца, учился там на врача, но Лили никогда не хотела уезжать так далеко. — Я туда не поеду. — Почему нет? Если дадут стипендию — а тебе дадут, — ты поедешь. Я еще с детства знала, что ты уедешь. Ты всегда была единственной из нас, кто точно куда-то выберется. Даже если поступишь в Беркли, тебя здесь больше не будет. Ширли говорила с такой пугающей уверенностью, что Лили стало не по себе — будто она и впрямь с пеленок планировала побег. Будто всегда собиралась бросить Ширли. — Ты ведь тоже можешь уехать, — сказала Лили, надеясь, что это звучит правдоподобно. И для верности добавила: — Разве ты не собираешься в колледж? Ширли выпрямилась, высвобождая руку. — Я не из тех, кто учится в колледжах — или ты забыла? Лили смутилась: — Прости, я не хотела... Ширли замахала рукой: — Поступлю в Сити-колледж, наверное, но это ничего не изменит. Мне всё равно придется работать в «Восточной жемчужине», пока не выйду замуж. Рози так и сделала. Это мой последний год свободы, и я хочу, чтобы он запомнился. — Она обернулась к Лили с решимостью во взгляде. — Знаю, в этом году у нас были размолвки, но это наш последний год. Давай проведем его вместе.

——

На обратном пути в трамвае они обсуждали план. Ширли подаст заявку в ближайшие две недели, когда уговорит родителей и мистера Вонга. Лили спросит отца, может ли Китайская больница как-то помочь или хотя бы разрешить продавать там билеты. Ширли нужно было раздобыть ципао и вечернее платье в американском стиле, подготовить речь и придумать прическу. А на Рождество они соберутся с друзьями и разработают стратегию продаж лотерейных билетов. Ширли решила составить список дел. Лили нашла на пустом сиденье брошенную газету, а Ширли одолжила карандаш у сидящей напротив женщины. Пока подруга строчила заметки, Лили наткнулась на небольшую заметку о строительстве в «Клифф-Хаусе». Там была иллюстрация «небесного трамвая» — вагончика, подвешенного на толстом тросе, который должен был курсировать между «Клифф-Хаусом» и Пойнт-Лобос, огибая старые купальни. В следующем году посетители смогут за двадцать пять центов прокатиться туда и обратно. Лили поняла, что стройка, которую она видела, и есть этот трамвай. Она гадала, станет ли кто-нибудь платить за этот короткий, бесполезный маршрут? Тот же вид открывался с берега совершенно бесплатно. Стоило ли оно того — болтаться над скалами в соленых брызгах ради того, чтобы стать на двадцать футов ближе к тюленям? Пассажиры просто будут ездить взад-вперед, и когда они выйдут в конце пути, окажется, что они никуда не уехали. *Гвайло — кантонское сленговое (часто пренебрежительное) название белых людей (букв. «призрачный человек»). * Ча-сю — запеченная свинина в медовом маринаде. * Дань-та — гонконгские яичные тарталетки. * Дау-са-бао — паровая булочка с пастой из черных бобов. * Лянь-юн-бао — паровая булочка с пастой из семян лотоса.