Глава 31

Глава 31 После второго отделения Томми прошла через переполненный зал с целой бутылкой дешевого шампанского и придвинула свободный стул, сев между Ланой и Клэр; те потеснились без лишних слов. Лили заметила, что Клэр озирается с легким смущением — будто понимает, что другие посетители клуба поглядывают на неё, гадая, кто эта особа, удостоившаяся близости к звезде. Лана подозвала Бетти, чтобы та унесла пустые бокалы и принесла чистые. Когда Томми потянулась к столу, чтобы разлит шампанское, до Лили донесся аромат её одеколона. Запах был дурманящим — тяжелым и густым, словно сидишь на кожаном диване, пригубив крепкого спиртного. У Лили по коже разлилось тепло. Томми откинулась на спинку стула, закурила и одним глотком осушила бокал. — Гадость несусветная, — проворчала она. — Надо сказать Джойс, чтобы завтра это не подавали. — Оно идет по спец.предложению, — скучающим тоном отозвалась Лана. — Думаю, она просто хочет сбыть остатки. — То есть она всучивает это мне и моим поклонникам? Ну конечно, лучшее приберегли для мисс Риты Роджерс. — В её словах промелькнула ревнивая острота, и Лили задалась вопросом, кто такая эта Рита Роджерс. Кэт наклонилась к ней и шепнула: — Я отойду в дамскую комнату. Пойдешь со мной? Лили не хотелось уходить теперь, когда пришла Томми, но в глазах Кэт было такое выражение, что она поднялась. Когда они вышли в тускло освещенный коридор к лестнице, Лили мельком увидела женщину, скользнувшую в тень под ступеньки. Лили замерла в замешательстве. Тело женщины двигалось как-то странно — плечи подались вперед, голова опустилась, — и вдруг Лили осознала, что та не одна. Под лестницей была еще одна женщина; края её юбки виднелись за ногами спутницы. Они прижимались друг к другу, склонив головы. Лили не видела в точности, чем они заняты, но догадывалась. Она поспешила за Кэт, которая уже стояла в на удивление короткой очереди. Кэт, должно быть, заметила её пунцовые щеки, потому что спросила: — Что случилось? — Ничего, — ответила Лили в сильном смущении. Кэт выглядела напряженной. — Ты хочешь пойти к Лане вместе со всеми? Лили попыталась выкинуть из головы образ тех двоих под лестницей. — Думаешь, они, правда, нас приглашали? — Не знаю. Может быть. — Кэт нахмурилась, глядя на очередь, а затем снова на Лили. — Если пойдем, вернемся поздно. Тебе когда нужно быть дома? Р       аньше Кэт никогда не беспокоилась о времени. Лили всмотрелась в её лицо, но не смогла прочесть выражение глаз. — Ну, уже и так поздно, — сказала Лили. — Кто заметит, если я приду на пару часов позже? А ты сама? Ты хочешь пойти? Кэт слегка повела плечами. — Только если ты хочешь. — Ну, да. Домой мне совсем не хочется. А тебе? Кэт словно что-то недоговаривала. — Пожалуй, тоже нет. Лили уже собиралась спросить, что не так, но подошла их очередь, и Кэт скрылась за дверью, оставив Лили одну в коридоре. Когда обе закончили, момент был упущен, и Лили промолчала. Они вместе спустились вниз; у подножия лестницы Лили оглянулась на нишу под ступенями, но там уже никого не было. За их столиком Томми, Лана и остальные уже вставали и надевали пальто. Увидев их, Лана сказала: — Мы идем на Телеграф-хилл пешком. Вы с нами? Кэт подхватила их куртки со спинок пустых стульев и протянула Лили её. — Конечно. Спасибо. Они высыпали на тротуар шумной компанией из шести человек. Лили держалась поближе к Кэт. Они двинулись за остальными вверх по боковой улочке, такой крутой, что она была вся изрезана ступенями. У клуба все весело болтали и шутили, но по мере того, как они углублялись в Норт-Бич, голоса становились тише. Лили потеряла счет поворотам. Вокруг дремал район — мир, бесконечно далекий от шума и музыки ночных клубов, оставшихся в нескольких кварталах позади. Наконец они вышли на ровный участок прямо под башней Койт-Тауэр, которая сияла на вершине холма, словно маяк. Кто-то достал связку ключей; Лили услышала скрежет замка в дверях трехэтажного дома. Зажегся свет, желтым пятном выплеснувшись на крыльцо. — Заходите! — крикнула Томми, и они гурьбой ввалились в прихожую, а затем во вторую дверь справа — в квартиру на первом этаже. Поначалу Лили показалось, что повсюду громоздятся какие-то темные бесформенные груды, но когда Томми и Лана принялись зажигать лампы, груды превратились в длинный диван цвета ржавчины и гарнитур из черных лакированных китайских стульев — таких, что продаются туристам в лавках на Грант-авеню. Там был журнальный столик в стиле «мишн», восьмиугольный приставной столик, будто из «Тысячи и одной ночи», и массивная скамья у двери, на которой Лана велела всем оставить пальто. За гостиной виднелась небольшая столовая с белым гарнитуром из хром-пластика и антикварным зеркальным буфетом, на котором теснились бутылки и бокалы. Лана ушла на кухню, пообещав принести лед, а Томми скрылась в конце коридора, на ходу ослабляя галстук. Оставив куртку на скамье, Лили подошла к рыжему дивану; над ним в беспорядке висело несколько фотографий в рамках. На паре снимков Томми стояла с другими имитаторами-мужчинами на людной улице; Лили показалось, что это перед клубом «Телеграф». Было фото Томми, обнимающей Лану на фоне моста Золотые Ворота. На Томми был свитер под расстегнутым пиджаком, во рту дымилась сигарета. На Лане — платок в горошек поверх белокурых волос, тренч и солнечные очки. Обе улыбались неохотно, словно фотограф долго их упрашивал. В самом центре, над диваном, висел большой глянцевый портрет Томми Эндрюс. Лили сразу узнала в нем оригинал того снимка, что печатали в «Хроникл». Видеть это фото на стене было почти шоком: она здесь, в квартире Томми Эндрюс. Самой Томми Эндрюс! Она бесчисленное количество раз разглядывала это лицо в газете, а теперь оказалась у неё дома. Время будто запнулось, и Лили снова ощутила себя в «Восточной жемчужине», тайком вырывающей объявление из газеты. Она почти слышала этот глухой звук рвущейся бумаги. Её охватило чувство отрешенности от собственного тела; на мгновение она закрыла глаза, и ей показалось, что она парит, свободная от земного притяжения. Раздался щелчок пластинки, шуршание иглы о винил. Зазвучала песня «Black Magic», и Лили почувствовала, как колено касается края дивана Томми. Она открыла глаза и обернулась, ощущая легкое головокружение. Она так и не допила свой мартини — он был слишком крепким, — но, возможно, выпитое ранее шампанское еще давало о себе знать. Она не знала, как вести себя в таком месте... и где Кэт? Её нигде не было видно. Из столовой Лана объявила, что приготовила испанскую сангрию, и спросила, кто хочет коктейли. В поведении Ланы сквозило такое право собственности, что Лили осознала: это не квартира Томми — это их общая квартира. Они живут здесь вместе. Лили села на диван, чувствуя себя полной дурой. Подушка была слишком мягкой и буквально затянула её в неожиданно тесные объятия. Стали приходить другие люди — в основном женщины, некоторые в джинсах «Ливайс» с подвернутыми штанинами. Лили начала беспокоиться, куда делась Кэт, но наконец, увидела её: та выходила из кухни с двумя бокалами. Лили с облегчением помахала ей, и Кэт подошла к дивану. — Это сангрия, — сказала Кэт, протягивая ей бокал с красным напитком. — С фруктами. Я подумала, ты не захочешь еще один мартини. — Спасибо, — ответила Лили. Кэт присела рядом, и из-за мягкости дивана они столкнулись плечами. Кэт едва не расплескала напиток и извинилась, но не успела она отодвинуться, как появилась Клэр с мартини. Когда она села, диван просел в её сторону; следом подошла Паула, и всем пришлось потесниться. В итоге они вчетвером сидели плотно прижавшись друг к другу; правое бедро и плечо Лили касались теплого левого бока Кэт. Лили пригубила напиток: он был приторно-сладким, с кусочками консервированных ананасов и мандаринов. Одна из женщин в джинсах уселась в китайское кресло с краю от дивана, рядом с Лили. Одета она была точь-в-точь как Марлон Брандо в «Дикаре»: кожаная куртка, тяжелые ботинки, короткие темные волосы уложены в блестящий от помады помпадур. У неё было круглое лицо и карие глаза. Она окинула Лили и Кэт откровенно любопытным взглядом и сказала: — Вы двое здесь новенькие, верно? Я Сэл. Лили и Кэт чокнулись с ней бокалами. — Лили. — Кэт. — Вы из клуба? — спросила Сэл. — Как сегодня шоу? Я пропустила. Они несколько минут говорили о клубе «Телеграф» — точнее, говорили Кэт и Сэл, а Лили прихлебывала сангрию и старалась делать вид, будто постоянно ходит по таким вечеринкам. В углу у проигрывателя она увидела двух смеющихся женщин; одна обнимала другую за шею, словно они собирались начать танец. — У нас тут нечасто встретишь восточных девушек, — обратилась Сэл к Лили. — Вы говорите по-английски? Откуда вы родом? Лили напряглась. — Из Чайна-тауна. Я здесь родилась. Сэл выглядела впечатленной. — У вас даже нет акцента. Удивительно. — Я здесь родилась, — повторила Лили уже резче. — А я думала, все восточные в Чайна-тауне говорят только по-китайски. — Нет. — Лили надеялась, что её сухой тон заставит Сэл сменить тему. — Эй, Пэтси! — крикнула Сэл через всю комнату. — Тут у нас гостья с Востока. Где ты видела ту другую? В «Бланкос»? Лили была благодарна мягкому дивану за то, что в нем можно было утонуть; вот бы провалиться сквозь него на другую сторону, лишь бы скрыться от их пристального внимания. Пэтси оказалась рыжеволосой женщиной в красно-белом клетчатом платье, напомнившем Лили скатерть для пикника. Она подошла и присела на подлокотник кресла Сэл, а Сэл по-хозяйски обхватила её за тонкую талию. — Привет, я Пэтси, — сказала она, протягивая руку. Лили с трудом выпрямилась и неохотно пожала руку. — Так, где это было? — продолжала Сэл. — В «Бланкос»? Там ты видела ту девушку? Пэтси прислонилась к плечу Сэл. — Я никогда не была в «Бланкос». Это место для филиппинских даек. За кого ты меня принимаешь? Сэл рассмеялась и сжала талию Пэтси, отчего та взвизгнула. — Так, где же тогда? Клянусь, это было недавно — ты говорила, там были «веселые» девчонки. — В «Запретном городе», — тут же ответила Пэтси. — Бывала там когда-нибудь, милочка? — Она посмотрела на Лили. — Нет, — снова отрезала Лили. В столовой послышался какой-то шум, и мгновение спустя в гостиную вошла Томми с мартини в руке, оглядывая присутствующих, будто кого-то искала. Она сняла смокинг и теперь была в серых фланелевых брюках и голубой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. Лили осознала: смокинг был костюмом, а сейчас Томми просто дома. И всё же она держалась точно так же — её сценический образ был не более чем тонким слоем лака поверх настоящей жизни. Сэл крикнула: — Терри! Мы здесь! Лили не знала, кто такая Терри, но когда Томми увидела Сэл, она подошла к ним и притянула второе китайское кресло. Пэтси улыбнулась Томми и подставила лицо для поцелуя; Томми чмокнула её в щеку. — Отлично выглядишь, Пэт, — сказала Томми и пожала руку Сэл. — Давно не виделись. Рада, что ты заглянула. — Спасибо за приглашение, — ответила Сэл. — Жаль, не смогу завтра быть на твоем шоу — с деньгами туговато. Томми пожала плечами и села, поставив бокал на столик. Она достала пачку сигарет и закурила. — У меня тоже. — Могла бы подзаработать на своих фанатках, — ухмыльнулась Сэл. — Помнишь ту дамочку, что увязалась за тобой в гримерку? Лицо Томми помрачнело. — Если бы она поняла, что я на самом деле женщина, она бы вызвала копов. — Она качнула головой. — У тебя-то как дела? — Порядок. Вот как раз обсуждали «Запретный город», раз уж у нас тут гостья из Восточного квартала. «Провалиться сквозь диван недостаточно», — подумала Лили. Ей хотелось провалиться прямиком в Китай. Там она хотя бы не выделялась бы из толпы. Взгляд Томми переместился с Сэл на Лили. — Да, китайская куколка была на моих шоу уже несколько раз. Тебе нравится, милая? Лицо Лили вспыхнуло; она почувствовала, как Кэт рядом с ней напряглась. — Конечно, — заставила она себя ответить вежливо, напоминая себе, что она в гостях у Томми. — Это замечательно. Томми усмехнулась. — Замечательно. — Она откинулась назад, закинув ногу на ногу, и глубоко затянулась. — Знаешь, я слышала, в «Запретном городе» когда-то выступал имитатор-мужчина. — Правда? — осторожно спросила Лили, но, несмотря на дискомфорт, ей стало интересно. — Когда? — Несколько лет назад, — ответила Томми. — Может, во время войны? Не помню, это было до меня. Но я о ней слышала — она выходила в костюме, как Марлен Дитрих или Глэдис Бентли. Не совсем мой стиль, но интересно, что с ней стало. Говорят, она была хороша. Эта похвала, высказанная таким небрежным тоном, разлилась внутри Лили теплом, будто Томми сделала комплимент лично ей. Она не могла представить китайскую женщину, устраивающую такое шоу, как у Томми, но сразу почувствовала за неё гордость. Ей хотелось расспросить еще, но в комнату вошла Лана. — Вот ты где, проскользнула мимо меня, — сказала Лана. — Где тоник? Томми пришлось встать и вернуться на кухню. Пэтси и Сэл посидели мгновение молча, натянуто улыбаясь Лили и Кэт, а затем Пэтси пересела на стул, который освободила Томми. Лили поднесла бокал к губам и с удивлением обнаружила, что он пуст. — Давай я принесу еще, — сказала Кэт. — Мне не нужно больше, — ответила Лили, но Кэт, будто не услышала. Она резко встала — диван под Лили качнулся, как волна, — и забрала оба бокала (у Кэт тоже было пусто) на кухню. Лили остро ощутила отсутствие Кэт рядом, будто внезапно лишилась части собственного тела. — И давно вы двое «вместе»? — спросила Пэтси, как только Кэт вышла. Лили опешила. — Мы с Кэт? Мы... мы не вместе. Пэтси понимающе улыбнулась. — О, прошу прощения. Ошиблась. Сгорая от стыда, Лили поискала глазами, на что бы отвлечься, и снова заметила ту пару у проигрывателя — они всё так же смотрели друг другу в глаза; другая пара за ними делила одно кресло на двоих, перебирая пластинки. «В этой комнате одни пары», — осознала Лили. Какой же наивной она была, раз не замечала этого до сих пор? Неудивительно, что Пэтси подумала, будто они с Кэт... Она ошеломленно опустила взгляд на свои колени. Возможно, Пэтси увидела в них с Кэт что-то такое же, что сама Лили видела в этих парах — понимание того, что они не просто подруги. От этой мысли сердце бешено заколотилось. Кто-то поставил «Shake, Rattle, and Roll», и Пэтси подскочила. — Обожаю эту песню! Ну же, Сэл, потанцуй со мной. Сэл для вида поворчала, но было ясно, что ей хочется, и она позволила Пэтси вытащить себя на пятачок между журнальным столиком и дверью на кухню. Через мгновение Клэр и Паула тоже встали с дивана, чтобы присоединиться к ним. Лили, наконец, осталась одна. «И давно вы двое вместе?» Лицо пылало. Краем глаза она видела руки Паулы на талии Клэр, пальцы Клэр, скользящие по рукам Паулы; они смеялись, покачивая бедрами в такт музыке. Она видела Пэтси в объятиях Сэл; видела, как Сэл кружит Пэтси, и её юбка взметается колоколом. Она никогда раньше не видела, чтобы две женщины так танцевали друг с другом — совсем как мужчина и женщина. А затем в дверном проеме за танцующими парами появилась Кэт с двумя новыми бокалами сангрии. И хотя Лили не позволила себе встретиться с ней взглядом, она кожей чувствовала её приближение. Теперь на диване было просторнее, и Кэт не нужно было садиться так близко. Она заняла место в футе от Лили и протянула ей бокал. Подушка просела под её весом, и Лили пришлось напрячься, чтобы не соскользнуть к Кэт. Вопрос Пэтси звенел в голове, словно кто-то настойчиво жал на кнопку дверного звонка. «Давно?» Лили чувствовала, что должна что-то сказать Кэт, но любое слово или жест казались теперь невыносимо тяжелыми. В голове туманилось; внутри бушевала смесь паники и восторга. Диван казался ловушкой. Ей нужно было сбежать. — Мне нужно... в дамскую комнату, — резко бросила Лили. Она поставила бокал на столик и вскочила на ноги. Комната поплыла у неё перед глазами. — Ты в порядке? — спросила Кэт, потянувшись к ней, чтобы поддержать. Лили почувствовала, как пальцы Кэт коснулись её руки, и испуганно отпрянула. — Всё хорошо, — сказала она и поспешила прочь из гостиной, едва не задев локоть Паулы, когда та кружила Клэр. На кухне было полно незнакомых людей; Ланы и Томми нигде не было видно. — Где здесь туалет? — спросила она одну из женщин. Та указала на открытую дверь в глубине кухни. Лили вышла в тусклый пустой коридор и увидела дверь, из-под которой пробивалась полоска света. Когда она постучала, кто-то крикнул: «Минутку!» Лили отступила и прислонилась к стене. Звуки проигрывателя и смех из гостиной здесь звучали приглушенно, и в этой полутьме она, наконец, почувствовала себя невидимой. Коридор уходил чуть дальше направо, там была еще одна приоткрытая дверь. Мягкий золотистый свет лился из комнаты; Лили увидела пару черных ботинок, брошенных на полу перед комодом. До конца коридора оставалось всего несколько шагов, и ей даже не пришлось заходить в комнату, чтобы заглянуть внутрь. Там была двуспальная кровать, застеленная грубым зеленым покрывалом, и тумбочка с желтой лампой. Рядом с комодом была приоткрыта дверь шкафа; смокинг Томми висел на плечиках, зацепленных за край двери. В шкафу мужские костюмы теснились вплотную к платьям — вещам Ланы. На комоде стоял металлический поднос с косметикой, а рядом сиротливо лежали два черных галстука-бабочки. Судя по всему, это была единственная спальня в квартире, и Лана с Томми делили её на двоих. Лили оглянулась на дверь туалета — та была всё еще закрыта. Она неглубоко вздохнула и вошла в комнату. Она остро ощущала присутствие двуспальной кровати за спиной, когда приближалась к комоду. За атласными бабочками, прислоненная к зеркалу, стояла старинная открытка в сепиевых тонах с изображением мужчины в смокинге. Лили наклонилась ближе: нет, подпись гласила «Мисс Веста Тилли». Она была в цилиндре, с сигаретой в зубах, и в её глазах плясали озорные искорки. Лили протянула руку, чтобы взять открытку, но прежде чем она её коснулась, дверь скрипнула, и послышались легкие шаги по деревянному полу. — Привет. Лили резко обернулась. В дверях стояла Томми; засунув руки в карманы, она изучающе смотрела на неё. — Простите, я... я не хотела... Томми вошла в комнату. — Ищешь туалет? Он дальше по коридору. — Да, я... простите. — Она направилась к двери, но Томми преградила ей путь и не двигалась, так что Лили пришлось остановиться. Сначала Томми выглядела заинтригованной, но затем это выражение сменилось чем-то похожим на любопытство. — Сколько тебе лет? — спросила Томми. Лили задрожала. — Восем-восемнадцать. Томми подошла ближе. Всего пара шагов — комната была небольшой. И снова этот запах одеколона. Желудок Лили сжался — то ли от предвкушения, то ли от страха, она сама не понимала. Томми мягко улыбнулась ей — так улыбаются, чтобы успокоить напуганного ребенка, — и произнесла: — Восемнадцать, которые выглядят на шестнадцать, я бы сказала. — Томми сократила расстояние между ними и коснулась лица Лили, обхватив её щеку ладонью и заставляя поднять голову. Все чувства Лили сосредоточились в той нежной точке, где теплая рука Томми касалась её кожи; кончики пальцев мягко давили на шею, а большой палец легко, но намеренно скользнул по губам. — Сладкие шестнадцать. — В голосе Томми зазвучали медовые нотки, низкий обертон, похожий на доверенный секрет. Лили показалось, будто Томми снова на сцене. Её голос, её прикосновение, этот взгляд — это было исполнение, в которое она вошла без усилий, как входят в воду. На мгновение — мучительно долгое мгновение — Лили была уверена, что Томми собирается её поцеловать. Жаркая волна прокатилась по ней, как река. Её пошатнуло — будто она стояла на палубе парома в заливе, — и Томми издала короткий, прерывистый смешок. — Ты пьяна, милая. — Нет, — прошептала Лили. Палец Томми всё еще касался её губ. — Да. — Томми убрала руку почти с неохотой. — Мне не шестнадцать. — Лили в полузабытьи чувствовала, что должна это прояснить. — Уверена? — Томми чуть улыбнулась — почти кокетливо. — Тебе не стоит здесь находиться, куколка, — добавила она мягко. — Лучше возвращайся к своей подружке. Лили казалось, что она тонет, что пол под ногами опасно кренится. Но даже в таком состоянии она поняла, кого Томми имеет в виду. — Она не... мы не... — начала Лили и тут же почувствовала, будто предала Кэт. Томми вскинула брови. — А она об этом знает, милая? — Она шагнула к двери и сделала приглашающий жест, пропуская Лили вперед. — После вас.