Глава 32

Глава 32 Кэт всё еще сидела на диване. В одной руке она сжимала бокал, наполовину полный сангрии, другая рука покоилась на бедре; пальцы были слегка согнуты, будто из них только что что-то вынули, а она еще этого не заметила. При виде неё Лили ощутила новый приступ стыда. Какая же она была дура! Если это было так очевидно для всех остальных, то Кэт наверняка и подавно знала — и при этом ни разу и слова не сказала. Это могло значить только одно: Кэт не... Она не могла даже додумать эту мысль. Нужно было уходить. Немедленно домой. Лили двинулась вдоль края гостиной, обходя танцующие пары, и по пути поймала взгляд Кэт. Та мгновенно вскочила с дивана, едва не расплескав напиток. В последний момент она выровняла бокал, поставила его на стол и поспешила к Лили — к скамье, где чужие пальто громоздились разноцветной кучей. — Что случилось? — спросила Кэт. — Мне пора, — одновременно с ней бросила Лили. — Что-то произошло? — Мне просто нужно домой, — настаивала Лили. Она опустила взгляд на наручные часы, лишь бы не смотреть на Кэт. — Уже три часа ночи. — Хорошо. Я провожу тебя. — Не обязательно. — Ты не можешь возвращаться одна. — Не хочу, чтобы ты делала такой крюк. — Вовсе не крюк. — Правда, не стоит беспокоиться, — твердила Лили, лихорадочно роясь в ворохе верхней одежды. — Ты уверена, что ты в порядке? Одно из пальто — синий шерстяной бушлат — соскользнуло на пол, увлекая за собой еще несколько штук. — Я в порядке, — отрезала Лили, наклоняясь за упавшими вещами. Она сгорала от унижения после встречи с Томми, но не собиралась никому рассказывать о случившемся — и меньше всего Кэт. — Если хочешь идти со мной — идем. Я просто не могу здесь больше оставаться. Дальше всё было неловко, но Кэт не позволила ей уйти одной. Она помогла найти их куртки, которые оказались почти в самом низу; когда Лили, наконец, вытянула свою, на пол выпорхнул конверт. Она подобрала его — письмо было адресовано какой-то Терезе Скафани. Лили сунула его обратно в кучу. Кэт тем временем выловила Лану из круга танцующих, чтобы попрощаться. Лили предпочла бы уйти незамеченной, но теперь Лана стояла перед ними, сияя раскрасневшимся от танцев лицом. — Спасибо, что заглянули, — сказала Лана и взяла Лили за руку. — Спасибо, что пригласили меня... нас, — ответила Лили. — Вы доберетесь благополучно? — Да, мы пойдем вместе, — заверила Кэт. — Вот и славно. Будьте осторожны, девочки. Когда Лана вернулась к танцам, Лили увидела, как из кухни выходит Томми с сигаретой в зубах и бокалом в руке. Глаза Томми встретились с глазами Лили, и по её лицу скользнула мимолетная улыбка — та самая кокетливая улыбка из спальни. Лили отвернулась и бросилась к двери. Она шла так быстро, что Кэт пришлось догонять её почти бегом. — Да что на тебя нашло? — спросила Кэт, когда они вышли на улицу. — Я просто устала. — Лили плотнее скрестила руки на груди, защищаясь от туманного холода, и зашагала прочь от дома Ланы и Томми. Кэт потянула её за локоть: — Нам в другую сторону. Лили остановилась и подняла голову. Она шла прямиком к башне Койт-Тауэр, которая всё так же сияла во тьме. Она растерянно огляделась, понимая, что совершенно не ориентируется здесь. — Сюда. — Кэт указала в противоположном направлении. Они снова прошли мимо дома Ланы и Томми. Окно гостиной было занавешено, но сквозь щели Лили видела свет и движение; до ночной улицы долетали глухие отголоски музыки. В конце квартала Лили успела заметить название улицы — Касл-стрит, — прежде чем они круто свернули вниз под горку. Они не прошли и пары десятков шагов, как Кэт схватила её за руку: — Погоди... постой. Лили почувствовала, как ладонь Кэт скользнула вниз по её руке, перехватила запястье, затем пальцы, заставляя остановиться. — Что случилось? — спросила Кэт. — Я знаю, что что-то случилось. Фонарь светил Кэт в спину, так что Лили не видела её лица, но слышала в голосе тревогу и — под ней — обиду оттого, что Лили не хочет открыться. Лили и сама толком не понимала себя: в ней боролись жгучий стыд и откровенный страх. Те странные женщины на вечеринке будто видели её куда яснее, чем она сама, и это выбивало из колеи. Ей казалось, будто собственное тело ей больше не принадлежит — оно живет само по себе, без участия разума, который в этот момент кричал ей: «Отпусти руку Кэт! Беги домой со всех ног! Залезь под одеяло с головой и забудь об этой ночи, забудь Томми Эндрюс, о клубе "Телеграф" и о всех тех женщинах, которые смотрят на тебя и видят, что вы с Кэт... кто?!» — Томми что-то сделала? — голос Кэт посуровел. — Она думает, что я ребенок, — выпалила Лили прежде, чем успела себя остановить. На глаза навернулись слезы. — Какая же я дура. — Нет, — Кэт шагнула ближе, всё еще не выпуская руку Лили. — Ты не дура. Ты... у тебя есть к ней чувства? — прошептала она. — К Томми? — Лили хотела рассмеяться, но она уже плакала, и смех вырвался задушенным всхлипом. — Нет. У меня чувства к тебе. — Её голос прозвучал слишком громко, он будто эхом отозвался на пустой улице, и она торопливо перешла на шепот: — Все это видят! Даже Томми! Какая же я дура. Полная дура. Кэт потрясенно выдохнула. — Мне пора домой, — настаивала Лили, пытаясь вырваться, но Кэт держала крепко. — Погоди, — попросила Кэт. — Пожалуйста. — Она нервно огляделась. Пустынная крутая улица была тиха, но огни и звуки города вокруг, будто предостерегающе нарастали: рокот мотора вдалеке, мерцание фонарей, свет лампы в эркере соседнего дома. Кэт потянула Лили к краю тротуара, в тень здания. Там был узкий проем — переулок, — и Кэт завлекла её внутрь, прочь от света главной улицы. Стены домов по обе стороны уходили в ночное небо, зияя чернотой окон. Все звуки здесь будто впитывались в камень, оставляя их двоих в бархатной, темной тишине. — Я не была уверена, что ты это чувствуешь, — сказала Кэт, подходя ближе. — То есть... я надеялась. Сердце Лили пропустило удар от этого слова и всего, что за ним стояло. — Правда? — Стыд от собственной слепоты мгновенно сменился изумлением. У неё закружилась голова — от этой стремительности, от того, как одно чувство внутри вытесняло другое. — А я думала... я думала, ты просто добра ко мне. Ну, то есть ты не могла... я такая дура! Разве тебе не нужен кто-то вроде... вроде Ронды? — Ронды? — Кэт звучала ошарашенно. — Нет, с чего ты взяла? — Не знаю. Наверное, потому что она хотя бы что-то понимает. А я... я не понимаю, как всё это устроено. Кэт снова выдохнула — на этот раз с легким смешком. — Я тоже не понимаю. Я просто знаю... Она не закончила фразу, но сделала еще шаг к Лили, окончательно сокращая дистанцию. Лили чувствовала тепло, исходящее от тела Кэт; слышала слабый запах табака и пива, а вместе с ними — новый аромат, которого раньше не замечала: что-то чистое и светлое. От него по коже пробежали мурашки. — Лили, — негромко позвала Кэт. — Ничего не говори, — прошептала Лили. Ей казалось, что слова всё испортят — придется давать имя этому чувству, этому внезапному жару и тоске, от которых воздух между ними будто наэлектризовался. Она готова была поклясться, что слышит его гудение. Лили никогда раньше не замечала, что они с Кэт одного роста. Стоило ей чуть податься вперед, как их носы соприкоснулись. Они стали мягко тереться носами, почти ласкаясь; это было так забавно и неожиданно, что Лили нервно хихикнула. Но тут Кэт выпустила её ладонь и медленно, уверенно обняла её за талию. От этого прикосновения смех Лили замер. Она перестала дышать. Губы Кэт коснулись её губ, нащупывая путь в темноте. Сначала они были прохладными и сухими, но быстро — так быстро! — расцвели теплом и нежностью. Тело Кэт прижалось к ней, и это ощущение стало шоком: её грудь, бедра, тазовые косточки — всё это было совсем рядом; её руки притягивали Лили всё ближе и ближе. Лили не знала — и представить не могла, — как первый поцелуй может так мгновенно перейти во второй и в третий, в это бесконечное раскрытие, притяжение и ласку. Кончик её языка коснулся языка Кэт; тепло её рта отозвалось во всем теле Лили непередаваемой тянущей болью внизу живота. Ей нужно было прижаться к Кэт еще сильнее — это была единственная мысль в её голове. Лили положила руки на Кэт, скользнула ими под куртку, вцепилась в её спину. Они неловко топтались в темном переулке, ища опору, пока спина Лили не уперлась в стену дома, и она смогла притянуть Кэт к себе. Она не знала, сколько они целовались — ей казалось, что мало. В какой-то момент Кэт отстранилась, чтобы перевести дух. Лили открыла глаза и увидела справа тусклое сияние улицы за пределами их темного убежища. До неё внезапно дошло: что она делает, где и с кем. Она знала, что должна чувствовать стыд, но чувствовала лишь, как тяжело вздымается грудь Кэт, прижатая к её груди, и нежность там, где Кэт касалась её губами.