Глава 37

Глава 37 Все это время Ширли ни словом не обмолвилась о Кельвине. Раньше Лили, возможно, затаила бы обиду или даже приревновала, но теперь её собственный секрет значил куда больше. В пятницу вечером, придя к Ламам, Лили застала в гостиной Ширли и Флору. Ширли уже облачилась в свое платье из «Мейсиз» и, едва завидев Лили, спросила: — Смотри, что у меня есть. Тебе нравятся мои серьги? — Это из лавки мистера Вонга, — вставила Флора. Лили сняла пальто и подошла поближе, чтобы рассмотреть синие подвески, зажатые на мочках Ширли. Они походили на сапфиры. — Красиво, — сказала Лили. — Они идеально подходят к платью, — добавила Флора. — А ты что скажешь, Лили? — Ширли покрутилась перед ней. Платье сидело как влитое. Она выбрала воздушный наряд нежно-голубого цвета с пышной юбкой и драпированным вырезом в греческом стиле. На ногах красовались белые лакированные туфли на каблуках. Ширли была при полном параде: губы ярко-алые, уголки глаз подчеркнуты стрелками, волосы завиты и заколоты тем самым гребнем со стразами. — Ну как, похожа я на приличную китайскую девушку? — Ширли кокетливо захлопала ресницами. Лили присела на диван, тщательно подбирая слова. — Ты выглядишь как королева красоты, — произнесла она. Ширли поджала губы и подошла к журнальному столику, где лежал черновик её речи. — Что ж, надеюсь, судьи решат так же. — Я просто уверена в этом, — заверила Флора. На лестнице послышались шаги, и мгновение спустя в гостиную влетела Мэри с чехлом для одежды, в котором висело ципао. — Простите, я опоздала! — выдохнула она. Мэри перекинула чехол через спинку дивана и расстегнула молнию, демонстрируя платье, которое её мать-швея подогнала под фигуру Ширли. — Тебе стоит его примерить, чтобы убедиться, что всё в порядке. Ципао было сшито из небесно-голубого шелка и расшито белыми цветами — в тон платью из «Мейсиз». — О, какая прелесть! Но речь я буду читать в этом, — Ширли указала на свой нынешний наряд. — Давайте сначала прорепетируем в нем. Генеральный прогон! А потом я примерю ципао. Так, все садитесь, будете моими зрителями... и судьями. Ширли переложила ципао на одно из пустых кресел, а Мэри присоединилась к Лили и Флоре на диване. Ширли встала напротив них, спиной к окну, и, сжимая в руках листки с речью, отвесила церемонный поклон. — Добрый вечер, джентльмены, — начала она. Флора и Мэри хихикнули — ведь никакими джентльменами они, конечно, не были. Лили выдавила улыбку. — «Желаю богатства и процветания». Благодарю за оказанную мне честь выступить перед вами сегодня. Я долго размышляла о том, какой должна быть «Мисс Чайна-таун», и смиренно надеюсь, что вы сочтете меня достойной этой роли. Одна из важнейших обязанностей «Мисс Чайна-таун» — возглавлять торжества в честь Нового года как представительнице нашей общины. Праздник Нового года — это древняя традиция, уходящая корнями вглубь тысячелетий, и в то же время — это торжество возможности начать всё с чистого листа. Каждый год мы чтим наших предков и благодарим их за покровительство, и каждый год мы готовим наши дома и семьи к встрече Нового года, отдавая долги и выметая пыль старого года. Мы, американцы китайского происхождения, прибыли в этот новый мир — в Америку, чтобы построить новую жизнь для себя и своих близких. «Мисс Чайна-таун» должна олицетворять собой всё лучшее в обеих этих традициях, древней и современной. Она должна свято чтить крепость китайской семьи и обычаев, но также принимать всё лучшее, что дает новый, американский уклад жизни. Я дочь трудолюбивых иммигрантов из Кантона. Я родилась здесь, в «Старой золотой горе» (кантонское название Сан-Франциско), и выросла, помогая родителям в их ресторане, где воочию видела, как американцы проникаются китайской культурой. Я дочь Старого Света в той же мере, что и Нового, и я готова представлять Чайна-таун на нашем пути в год Овцы. Я смиренно предстаю перед вами, почтенные судьи, как послушная и преданная дочь Чайна-тауна. Благодарю за внимание. Ширли присела в реверансе, изящно придерживая юбку, словно сказочная принцесса. Лили, Флора и Мэри зааплодировали. — По-моему, очень достойно, — одобрила Флора. — С должным смирением. — И добропорядочно, — добавила Мэри. Лили не была уверена, что речь ей понравилась. В ней чувствовалась какая-то фальшь, будто Ширли пыталась лестью выманить у судей голоса. — Мне понравился реверанс в конце, — сказала Лили. — Но как думаете, этого хватит для победы? — засомневалась Ширли. — Я ведь продала маловато лотерейных билетов. — Ты всё равно можешь победить! — отрезала Флора. — Ты намного красивее остальных девчонок. Я видела ту, что продала кучу билетов «Шести компаниям» — да у неё лицо как у коровы! — Флора! — осадила её Мэри. — Это грубо. — Зато правда, — не сдавалась та. — Если «Мисс Чайна-таун» — это королева красоты, то Ширли должна выиграть. А ты что скажешь, Лили? Ты чего такая тихая? В тоне Ширли промелькнул едва уловимый вызов. Лили понимала: от неё ждут слов поддержки — что Ширли краше всех, что она непременно победит, а если нет, то судьи — слепые идиоты. Такова была цена входного билета в круг Ширли, и Лили платила её годами. Это было нетрудно — продолжать в том же духе, но ей больше не хотелось. Лили вдруг осознала, что ей давно опостылело платить эту дань. Всё, чего она хотела сейчас, — это поскорее закончить с репетицией и сбежать к Кэт в клуб «Телеграф». — Конкурс «Мисс Чайна-таун» придуман для поддержки бизнеса в нашем квартале, — наконец произнесла Лили. — Судьям плевать, насколько ты хороша собой, — там все девчонки симпатичные. Их волнует только одно: сколько денег ты принесешь. Вы и сами знаете, как это работает. Флора ахнула, Мэри нахмурилась, но Ширли посмотрела на Лили с тенью невольного уважения.