Глава 43

Глава 43 Лили проснулась под звон церковных колоколов. Они гремели непривычно громко; она попыталась заглушить этот звук, накрыв голову подушкой, но та была какой-то неправильной формы. Только тогда она окончательно пришла в себя и вспомнила, что лежит на диване у Ланы. Голова покоилась на той самой «турецкой» подушке, сверху был накинут плед, а сквозь щель в занавесках пробивался луч света. Утро воскресенья. Вот почему звонили колокола. Когда перезвон затих, квартира по контрасту показалась неестественно тихой. Лили не помнила, до скольких они сидели. В какой-то момент Клэр решила, что пора домой, и Лана вызвала ей такси. Машина ехала так долго, что Лили начала клевать носом прямо на диване, но, в конце концов, Клэр ушла, а Лана, прежде чем отправиться в спальню, принесла гостье еще одно одеяло. Теперь Лили с замиранием сердца вспомнила, что тетя Джуди и дядя Фрэнсис, должно быть, приехали еще вчера вечером — как раз когда она ела сэндвичи, пила вино и курила. Она выкурила целую сигарету! Лили слишком резко села; голову обнесло, а в животе раздалось урчание. Она была голодна как волк. Тут она осознала другую, более насущную потребность, скинула одеяла и поспешила в ванную. Шум спускаемой воды показался ей громким, как взрыв; на секунду она замерла, боясь, что разбудила Лану, но со стороны спальни не донеслось ни звука. У раковины она ополоснула лицо и вытерлась висевшим рядом полотенцем. Она выглядела бледноватой, на левой щеке отпечатался след от пуговицы бордовой подушки, но когда она пригладила волосы пальцами и собрала их в хвост, вид стал вполне сносный. Совсем не похожа на человека, который сбежал из дома и полвечера провел на ногах. Лили самой не верилось, что она на это решилась. В свете лампы, в этой чужой квартире всё казалось нереальным. В зеркале она заметила за спиной небольшой белый шкафчик. Внизу были дверцы, а сверху — две открытые полки. Они были заставлены всевозможными флаконами и баночками, и хотя Лили знала, что любопытствовать нехорошо, она не удержалась. Там обнаружилась коробочка с помадами, корзинка с тенями, несколько лосьонов и стеклянная банка с ватными шариками. На посеребренном подносе красовалась целая коллекция духов: Tabu, Shalimar, Knize Ten. Shalimar пахли как Лана. Лили открыла Knize Ten, и его неразбавленный, резкий аромат пронзил её, словно электрический разряд — так пахла Томми. Она поспешно поставила флакон на место, и тот звякнул о поднос. Чувствуя вину, она выключила свет и открыла дверь, опасаясь увидеть Лану, но коридор был пуст. Лили на цыпочках вернулась в гостиную, стараясь не думать о пустом желудке. Чтобы хоть чем-то занять себя до пробуждения хозяйки, Лили сложила пледы, раздвинула шторы и рассортировала почту на две стопки: одну для Ланы Джексон, другую для Терезы Скафани. Она собрала грязные бокалы и тарелки, максимально тихо составила их на кухонную стойку у раковины и тоскливо посмотрела на вазу с фруктами, где лежали два битых яблока и потемневшая груша. Она несчетное количество раз поглядывала на часы, пока минутная стрелка медленно ползла к десяти, и наконец, услышала, как открывается дверь спальни. Дверь немного заедала и издала характерный шаркающий звук. Лили вскочила с дивана. Она заготовила целую речь о том, как благодарна Лане за приют, но при виде Ланы, завязывающей на ходу вискозный халат с цветочным принтом, все слова вылетели из головы. Пока она ждала, Лили осознала страшную вещь: она ушла из дома в Чайна-тауне без ничего. У неё не было ни пальто, ни единого цента, ни даже ключей от семейной квартиры. Она полностью зависела от милости Ланы, а та выглядела изнуренной и даже слегка удивленной тем, что гостья всё еще здесь. Сейчас явно был не лучший момент просить о чем-то большем. — Привет, — сонно проговорила Лана. — Который час? — Десять минут одиннадцатого. Лана снова зевнула. — Боже, голова раскалывается. А ты как? Тебе нужен аспирин? — Нет, я в порядке. Лана слабо улыбнулась. — Счастливица. Пойдем, сварю нам кофе. В начале двенадцатого Лана ушла на обед со своим другом Паркером. Она дала Лили запасной ключ на случай, если та захочет выйти. — Когда вернусь, — сказала Лана, надевая шляпку, — обсудим, что тебе делать дальше. Оставшись одна, Лили прибрала остатки завтрака. Лана съела только тост, но разрешила Лили пожарить себе яичницу. Девушка съела её жадно и с благодарностью, чувствуя себя еще больше похожей на бродяжку, которую приютили из жалости. Теперь она тщательно вымыла посуду, стараясь не оставить о себе ни следа. Закончив, она вышла в гостиную и напряженно присела на край дивана. Свет из окна был тусклым и плоским, из-за чего пестрая обстановка квартиры казалась просто грудой случайных вещей. Диван был заметно поношенным, местами протертым до дыр. У восьмиугольного столика были отбиты углы, а лаковое покрытие китайских стульев потускнело и выглядело откровенно дешевым. Её мать никогда бы не купила такие стулья. Мысли неумолимо возвращались к Кэт. Лили представляла её в холодной бетонной камере, или стоящей перед судьей, или запертой в смирительной палате лечебницы. Она подошла к окну и вгляделась в тихую улицу, будто Кэт могла внезапно там появиться, но, конечно, улица была пуста. Ей нужно было снова пойти к дому Кэт. Уж теперь-то кто-то должен быть дома; они наверняка знают, что с ней случилось, и Лили заставит их всё рассказать. Она быстро зашнуровала туфли. Взяла ключ, оставленный Ланой, и вышла, заперев за собой дверь. Воздух был прохладным и сырым; Лили пожалела, что не догадалась одолжить у Ланы какую-нибудь куртку. Норт-Бич казался ей чужим городом; в отличие от Чайна—тауна, улицы здесь были практически безлюдны, и эта тишина заставляла Лили чувствовать себя слишком заметной. Она заметила пару человек, заходивших в лавку на углу; вид у них был какой-то скрытный, будто они знали, что им не полагается быть на улице. Издалека донесся треск петард. Лили живо представила их: вспышки ярко-белого света и струйки дыма, уходящие вверх, бумажные обертки, порхающие в воздухе, точно конфетти. Она была не так уж далеко от Чайна-тауна. На мгновение она даже подумала о том, чтобы вернуться. Сегодня мать готовила праздничный ужин к Новому году, и Лили должна была ей помогать. Но стоило представить, каково это — возвращаться домой, звонить в дверь, потому что нет ключей, ждать, пока кто-нибудь откроет и впустит её... Она представила выражение разочарования и брезгливости на лице отца и поняла, что не сможет. Дойдя до улицы Кэт, Лили замедлила шаг. Шторы в доме были задернуты, в окнах — никакой жизни. Конечно, утро воскресенья. Район вымер, потому что все в церкви. От этой догадки сердце у неё упало. Она почти повернула назад, но мысль о том, что она вернется к Лане ни с чем, казалась еще хуже, чем перспектива никого не застать. Она поднялась на крыльцо и позвонила. В доме было тихо. Спустя минуту нажала на кнопку снова. Лили уже собиралась уходить, когда дверь приоткрылась. Из щели выглянула девочка. У неё были огромные голубые глаза — точь-в-точь как у Кэт. — Ты сестра Кэт? — спросила Лили. — Пегги? Девочка открыла дверь пошире. Ей было лет двенадцать, светло-каштановые волосы заплетены в две волнистые косички. Она смотрела с сомнением, но кивнула. — А вы кто? — Я Лили, её подруга. Из школы. Она дома? Пегги покачала голвой. — Вас зовут Лили? — Да. — Она мне про вас рассказывала. Лили была поражена. — Правда? — Да. Но её здесь нет. — А где она? Я так волновалась. Я звонила на днях... — Лили осеклась, заметив, что Пегги смотрит ей за спину. Лили обернулась, оглядела улицу, но никого не увидела. — Что такое? — Мне нельзя никому говорить, где она. — Мне можно, — горячо зашептала Лили, стараясь звучать убедительно. —      Ты же сама сказала, что она про меня рассказывала, значит, ты знаешь, что я её подруга. Я просто хочу знать, всё ли с ней в порядке. — Мне велели ничего никому не говорить, — нехотя ответила Пегги. — Она скоро вернется домой? — Я не знаю. — Пегги начала отступать в дом. — Простите. — Погоди. Постой! Если не можешь сказать мне, передай хотя бы Кэт, что я приходила. Пегги замялась. — Скажи ей, где я. Я не дома. Я... я у Ланы. Передай ей: Касл-стрит, сорок восемь. Пегги снова попятилась, и Лили испугалась, что та захлопнет дверь прямо перед её носом, но девочка вернулась с блокнотиком и карандашом. — Вот, — сказала она, протягивая их Лили. Лили взяла блокнот и быстро нацарапала адрес Ланы. Она написала: «Я у Ланы. Лили». И вернула листок Пегги. Та прочитала и серьезно кивнула. — Я отдам ей, если она придет домой. И Пегги закрыла дверь.