Глава 48

Глава 48 Отец Лили вытащил старый коричневый чемодан и отдал ей. С ручки свисала багажная бирка с адресом на китайском. Лили разобрала имя отца и иероглифы: Шанхай, Китай. Она раскрыла чемодан на кровати. Одеяла еще хранили пудровый аромат бабушки; комната будто перестала принадлежать Лили. Она быстро собирала вещи, не глядя на них. Засунула новое платье, в котором ходила в клуб «Телеграф» две ночи назад, даже не потрудившись сложить. Бросила следом черные туфли-лодочки и расческу. В дверях показался отец с тревожным лицом. Лили игнорировала его, продолжая сборы. Ей не хотелось говорить ни с ним, ни с кем-либо из них вообще. — Я знал когда-то одну женщину-врача... она была лесбиянкой, — произнес он. Звук этого слова заставил ее вздрогнуть. На секунду она замерла, но так и не обернулась. — Она была очень успешным врачом, — продолжал он. — И тоже китаянкой, как ты. Это замедлило ее движения, но лишь на миг. — Я восхищался ее врачебным мастерством. Но все знали о ее личной жизни, и она так и не вышла замуж. Ходили слухи, разумеется, но она жила одна. Думаю, и сейчас живет. Именно об этом мы с матерью беспокоимся. Мы хотим, чтобы ты вышла замуж, родила детей. У тебя должна быть полноценная жизнь, а не жалкое существование в одиночестве, когда и позаботиться о тебе некому. Запомни это. Он рисовал ей трагическое будущее, будто она была одной из тех незнакомок в «Восточной жемчужине», для которых они с Ширли любили придумывать истории. Это только сильнее разозлило ее. Не дождавшись ответа, он покорно выдохнул и ушел. Она продолжала грубо швырять одежду в чемодан. Вспомнила Лану и Томми в их уютной, хоть и дешево обставленной квартире в Норт-Бич. Разве их жизнь была жалкой? Вспомнила Клэр и Полу, и тот нежный тон, которым Клэр называла Полу своей опорой. Их жизнь была полной. Подумала о Кэт, и внутри будто разверзлась пустота. У этой пустоты была своя гравитация; она тянула так сильно, что Лили покачнулась. Ей пришлось присесть на край кровати. Внезапно она вспомнила про журнал «Колльерс», который дала ей Кэт, но его не оказалось на стопке книг у изголовья. Она принялась разбирать стопку в поисках журнала. Нашелся тот, что дала тетя, но выпуска Кэт нигде не было. Лили отодвинула все книги, думая, что он мог завалиться за кровать — пусто. Оглядывая комнату в нарастающей панике, она гадала: неужели кто-то украл его? Или мать зашла и выбросила? Это был всего лишь журнал, но она обязана была взять его с собой. Ведь его дала Кэт. Сумка. Она резко развернулась и выбежала из комнаты. В коридоре она бросилась к сумке, оставленной на полу у скамьи. Опустившись на колени, Лили расстегнула пряжки — вот он, притаился в самом конце, за книгой «Исследование космоса». Она с облегчением выдохнула. Со стороны кухни послышались шаги. В нескольких шагах стояла тетя Джуди. — Ты в порядке? Гнев вспыхнул с новой силой. Если бы тетя не строила из себя детектива и не выследила Лили в Норт-Бич... если бы не предложила забрать ее в Пасадину... Лили поднялась, оставив журнал в сумке; она не хотела, чтобы тетя его видела. — Все нормально, — ответила она, потому что вид у тети был слишком уж пришибленный. Вернувшись в комнату, она посмотрела на обложку с ракетами, летящими к красной планете, и бережно спрятала журнал между вещей в чемодане. Оглянувшись через плечо, она открыла «Исследование космоса». Фотография Томми была на месте. Лили вспомнила, как Кэт подняла ее с пола в женском туалете и протянула ей. Мгновение они обе держали этот клочок бумаги, словно талисман, призвавший их к жизни — вместе. Как давно это было, и в то же время — будто вчера. Каким-то образом время не остановилось. Чемодан был собран; бабушка вернулась из храма; дядя Сэм и тетя Мэй пришли с площадки с Минни и Джеком. Нужно было готовить обед — доедать то, что осталось от новогоднего ужина — и снова убирать беспорядок. Эдди и Фрэнки вернулись из школы. Дядя Фрэнсис пришел гораздо позже, чем ожидали: он ездил на вокзал, чтобы обменять билеты для себя и тети Джуди и купить еще один для Лили. Ближе к вечеру родители собрали Эдди, Фрэнки и Лили и объявили, что она на какое-то время уезжает в Пасадину. — Она закончит школу там, — сказал отец. — Почему? — спросил Фрэнки. —Так будет лучше для нее, — отрезала мать тоном, не терпящим возражений. Эдди пошел за Лили и прошептал: — Что-то случилось? Я слышал кое-что в школе. Не знал, как быть. Она затянула его в спальню и плотно прикрыла дверь. — Что именно ты слышал? Его щеки порозовели. — Неважно, — сказала она. — Можешь не говорить. Ты считаешь меня мерзкой? Он нахмурился и покачал головой. — Конечно нет. Мне плевать, что они там болтают. Ты моя сестра. Хочешь, я им наваляю? Ей пришлось глубоко вздохнуть, чтобы не разрыдаться. — Нет. Но сделаешь для меня кое-что? — Что? Она достала из кармана юбки маленький конверт. Он был адресован Пегги Миллер на Юнион-стрит. Лили не была уверена, что родители Кэт не конфискуют почту дочери, но надеялась, что Пегги передаст письмо. — Отправишь это для меня? Эдди взял конверт. — Пегги Миллер, — удивился он. — Она же сестра... — Он осекся со смущенным видом. — Я слышал кое-что про ее сестру. — И про меня? — спросила Лили. Он покраснел. — Возможно. — Все в порядке. Просто... отправишь это Пегги? — Вообще-то я ее знаю, — сказал Эдди. — Мы оба в оркестре. Она первая горнистка. Я могу просто отдать ей в руки. Лили почувствовала облегчение. — Правда? — Конечно. — Только чтобы никто другой не видел. — Ладно. — Спасибо, — сказала она и порывисто обняла его. Помедлив от неожиданности, он обнял ее в ответ. Когда они отстранились, она спросила: — Скажи мне еще кое-что. — Что? — Ширли стала «Мисс Чайна-таун»? Он удивился вопросу. — Нет. — А кто? — Какая-то девчонка из школы Джорджа Вашингтона. Лили ощутила совершенно неблагородное удовлетворение. И вот настал час отъезда. В утро отбытия все взрослые притворялись, будто это совершенно нормально — Лили уезжает с тетей и дядей в самый разгар новогодних праздников. Детские вопросы пресекались, их выпроваживали в гостиную — смотреть в окно, не едет ли такси. Мать всунула ей в руки бумажный пакет с булочками на пару. Они были еще теплыми — Лили поняла, что мать только что бегала за ними. — Не забудь поесть, — сухо сказала она. Отец снес чемодан вниз и уложил в багажник рядом с вещами тети Джуди и дяди Фрэнсиса. На тротуаре он положил руки Лили на плечи, наконец-то посмотрел ей в глаза и произнес: — Слушайся тетю и дядю. Позвони, как доберетесь. Лили отвернулась первой, злясь на себя за подступающие слезы. Дорога до вокзала прошла как в тумане. Они пересекали мост Бэй-Бридж по нижнему ярусу в сторону Окленда; залив мелькал за стальными балками — вода, лодки, крошечные гребни волн. Ее мутило. Она опустила стекло, чтобы поймать ветерок, но воздух пах едкой смесью выхлопных газов и морской воды. Лили закрыла глаза и загадала желание — оказаться сейчас на пути в совершенно ином направлении. Вокзал оказался меньше, чем она представляла, но суматохи хватало: толпы людей с чемоданами и зажатыми в руках билетами. Ей было до стыдного радостно, что тетя и дядя ведут ее за собой. Дядя Фрэнсис закурил в ожидании и мерил шагами платформу; тетя Джуди сидела на скамье рядом с Лили, изучая расписание. Когда объявили их поезд, тетя вскочила, дядя потушил сигарету, и Лили последовала за ними в вагон. Тетя Джуди жестом велела ей сесть у окна. Вчера, собираясь, Лили наугад сунула в сумку какой-то роман. Тогда она даже не взглянула на обложку, а теперь увидела, что это «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери. Подарок тети Джуди. Она открыла книгу, но не могла сосредоточиться на словах. Казалось, мозг отключился, и все это происходит с кем-то другим — с кем-то, кто похож на нее, но никак не может быть ею. Когда поезд тронулся и кондуктор проверил билеты, дядя Фрэнсис ушел в вагон-ресторан за кофе. Оставшись наедине, тетя Джуди повернулась к Лили. — Я знаю, что сейчас я не самый твой любимый человек, но я должна кое-что сказать, — произнесла она. — Пожалуйста, выслушай. Лили промолчала, но закрыла книгу. — Я, правда, стараюсь сделать как лучше для тебя, — сказала тетя Джуди. Она положила руку на плечо Лили, и та едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Тонкое золотое обручальное кольцо тети блеснуло в свете из окна. — Знаю, сейчас кажется, что это конец света, но это не так, — продолжала тетя Джуди. — Через несколько месяцев ты окончишь школу, и впереди будет целая жизнь. «Моя жизнь — она здесь и сейчас», — хотела отрезать Лили. Она подняла взгляд, чтобы высказать это, но осеклась, увидев выражение лица тети. Умоляющий взгляд, прямой и искренний. И слезы, блеснувшие в глазах. — Я не понимаю, через что ты проходишь, — сказала тетя Джуди, — но тебе придется потерпеть меня, пока я не пойму. Тетя сжала руку Лили и отпустила. Лили едва заметно кивнула — ровно настолько, чтобы тетя заметила. Это было похоже на попытку приоткрыть тяжелую дверь на крошечную щелку. Большего она сейчас дать не могла и отвернулась к окну, чтобы не видеть надежды на лице тети. Лили смотрела, как проплывает Окленд: кирпичные здания, дымоходы и хромированный блеск ползущих машин. Она гадала, где сейчас Кэт. Чувствует ли она ее здесь, в этом поезде, увозящем ее прочь? Возможно, если закрыть глаза и направить свои мысли по стальным рельсам, словно сообщение по телеграфным проводам... Я люблю тебя. Я люблю тебя. Поезд мерно покачивался, Лили прижалась щекой к прохладному стеклу и была уверена: Кэт ее услышала. Она была в этом уверена. Позже вернулся дядя Фрэнсис с газетой, которую они поделили с тетей Джуди. Лили сидела с закрытой книгой на коленях, глядя в окно. За Оклендом потянулись пригороды и маленькие городки, а затем мелькнула вода — край залива Сан-Франциско, сверкающий под небом в летящих облаках. В Сан-Хосе поезд замер — ровно настолько, чтобы пассажиры успели размяться и подумать о том, чтобы сбегать в здание вокзала, а затем двинулся дальше. Лили достала пакет с булочками и поделилась с тетей и дядей. Она поднесла одну к губам, откусила, и вкус буквально пронзил ее: карамелизованные края мяса, пушистая мягкость теста, пряная сладость соуса, впитавшегося в булочку, словно джем. Мимо проносились зеленые холмы, усеянные дубами. Внезапно облака, преследовавшие их от самого Сан-Франциско, исчезли, и небо стало нежно-голубым. Высоко в небе парил ястреб, оседлав поток ветра на широко раскинутых крыльях. Лили осознала, что никогда еще не уезжала так далеко от Сан-Франциско. Мимолетный трепет прошел сквозь нее. Это был мир.