Часть 16

Время близится к двум часам ночи, когда Эндрю заводит всех в дом. Он велит Нилу сходить в душ, и Нил покорно уходит. Эндрю поддерживает Кевина и, как только появляется возможность, сгружает его на диван; ему требуется минута на то, чтобы снять с него обувь и поставить рядом ведро на всякий случай. Когда Эндрю оборачивается, Аарона уже и след простыл, а Ники медленно бредет в свою спальню. Эндрю запирает входную дверь и снимает ботинки, после чего идет по коридору к ванной. Он стучит. «Нил?» «Я в порядке». Голос Нила звучит достаточно твердо. «Поднимайся наверх, когда закончишь». Эндрю уходит, услышав в ответ лишь невнятное мычание. Он приводит себя в порядок в ванной на втором этаже — там нет душа, но мыла и мочалки вполне достаточно. Он не хочет, чтобы сегодня от него пахло клубом. Не хочет чувствовать на себе давление чужих тел или липкое ощущение засохшего алкоголя. Нил поднимается, обернутый в полотенце; второе накинуто на плечи, прикрывая грудь. «Я не хотел снова их надевать», — говорит Нил, и Эндрю понимает, что он имеет в виду. Эндрю указывает на комод. «Футболки сверху. Белье внизу. Пижамные штаны там же, если захочешь». Нил закрывает за собой дверь и переодевается в одежду Эндрю. Они почти одного размера, так что вещи сидят удобно. Эндрю включает лампу у кровати и забирается внутрь, ложась у стены. Нил гасит основной свет и ложится следом. «Я не хочу об этом говорить», — произносит Нил, укладываясь. — «Я еще даже не знаю, что я об этом думаю». Эндрю видит напряжение в плечах Нила и, больше всего, видит выражение его глаз. Тот огонек, что зажегся в Ниле после похода по магазинам с Элисон, исчез. Эндрю не хватает его. Это не Нил, это лишь его оболочка. «Тебе не обязательно говорить об этом», — говорит Эндрю, устраиваясь на постели. — «Выключи свет, будь добр». Нил послушно перекатывается и щелкает выключателем лампы. Комната погружается в полную темноту. Эндрю лежит неподвижно, закрыв глаза, но уснуть не может. Дыхание Нила выравнивается через несколько минут, и Эндрю рад этому. Он кипит в тишине, позволяя ярости накатывать на него снова и снова. Он хочет спать и знает, что должен, но не может перестать думать о том, как убивает каждого мужчину, прикоснувшегося к Нилу. Не может перестать представлять лицо Ичиро после того, как выпустит ему кишки. Нил ворочается на кровати и всхлипывает, что вырывает Эндрю из собственных мыслей. Глаза уже привыкли к темноте; того малого количества света, что пробивается сквозь щели в шторах, достаточно, чтобы видеть. Нил лежит на боку спиной к Эндрю, он сжался в комок и дрожит. Нил снова всхлипывает, и на этот раз Эндрю кажется, что он различает слова, но он не уверен. В чем он уверен точно, так это в том, что Нил не спит. «Нил», — зовет он тихим голосом, надеясь, что Нил находится достаточно близко к поверхности сна и до него не придется дотрагиваться. Эндрю слишком хорошо знал, как выглядят ночные кошмары, и он предпочел бы разбудить Нила до того, как тому придется заново переживать что-то ужасное. Но Нил лишь сжимается еще крепче и снова всхлипывает. На этот раз у Эндрю нет сомнений в том, что говорит Нил. «Прости меня», — скулит Нил. «Нил», — пробует Эндрю еще раз, чуть громче. Он не хочет трогать его, пока нет. «Эндрю», — произносит Нил, и на миг у Эндрю появляется надежда, что он проснулся, но эта надежда умирает со следующими словами Нила. — «Прости меня, Эндрю. Мне так жаль». В груди Эндрю возникает какое-то давящее чувство; он не знает, что это, но оно ему не нравится, а Нилу нужно проснуться, потому что он дрожит так сильно, что кровать ходит ходуном. Стараясь не касаться спины, Эндрю дотрагивается до руки Нила. Нил взвизгивает и делает резкий выпад; Эндрю едва успевает блокировать удар, который Нил наносит ему. «Прекрати. Это я. Нил, это Эндрю, ты в безопасности, прекрати». Нил безвольно падает на кровать и начинает рыдать. Эндрю боится, что Нил слишком сломлен, чтобы восстановиться. Он не хочет, чтобы Нил менялся, он хочет вернуть прежнего Нила, но боится, что тот Нил, которого он знал, умер в том переулке, и это всё, что от него осталось — попытка собрать себя по кусочкам. Эндрю этого не примет. Нил может менять свой характер, имя и цвет волос, но Эндрю не позволит ему измениться настолько, чтобы он исчез совсем. «Я могу включить свет?» — спрашивает Эндрю. «Нет», — отвечает Нил, и Эндрю в очередной раз отмечает про себя, что Нил знает свои пределы. Слышать от него «нет» — это успокаивает. «Я могу тебя коснуться?» Вместо ответа Нил поворачивается лицом к Эндрю и тянется к нему в темноте, проводя пальцами по обнаженным рукам Эндрю. Эндрю отвечает тем же, его кончики пальцев едва касаются кожи Нила. «Почему тебе жаль?» — спрашивает он. Нил не перестает двигаться, но отвечает не сразу. «Потому что я не хотел заставлять тебя проходить через это», — говорит он спустя долгое время. — «Я знал… знал, что ты поможешь мне справиться, и знал, что это всколыхнет воспоминания о…» — он обрывает себя, и Эндрю чувствует его дрожь. — «Я втянул тебя в это, и он причиняет тебе боль через меня, и мне жаль». Эндрю хочет сказать Нилу, чтобы он не извинялся за это. Хочет велеть ему заткнуться и лечь спать, чтобы Эндрю мог разобраться с этим, когда перестанет злиться. Вместо этого он спрашивает: «Я могу тебя поцеловать?» «Пожалуйста, да», — отвечает Нил, и этот отчаянный звук заставляет Эндрю податься вперед в темноте. Нил на вкус как зубная паста Эндрю. Эндрю придвигается ближе, и Нил подается навстречу. Эндрю берет руку Нила и кладет себе на талию, и даже когда его самого пробирает дрожь, он запускает пальцы в волосы Нила и слегка сжимает их. Рука Нила напрягается, как и рука Эндрю — до тех пор, пока Нил не начинает оставлять синяки, а Эндрю, вероятно, не вырывает волосы. Они не прекращают целоваться, находя друг друга в темноте, цепляясь за что-то теплое и реальное, заставляя друг друга проживать и преодолевать что-то ужасное, чтобы исцелиться от этого — и всё это в безопасности жаркого поцелуя. Нил первым прерывает поцелуй, судорожно вдыхая воздух, и шепчет: «Прости». Эндрю говорит: «Я знаю», — и целует его снова.