Часть 17

На этот раз вся команда собралась в комнате девочек, и Нил не пропускает звук выключающегося телевизора перед тем, как войти внутрь. Он старается не думать о том, что по новостным каналам всё еще крутят этот сюжет; паника оставляет привкус желчи в горле, но он заталкивает её поглубже и оглядывает комнату. Эндрю закрывает и запирает дверь за собой, и Нил не может сдержать легкой дрожи при каждом из этих последовательных звуков. Мэтт ловит взгляд Нила, и тот внезапно осознает, какую бурю вызвало это событие. «Они винят тренера, верно?» — спрашивает он. Никто не отвечает, но он видит подтверждение в их глазах. Он издает какой-то звук в глубине горла, и чувство вины мгновенно захлестывает его. «Это не его вина». «Мы все это знаем», — говорит Мэтт. — «Но это уже третий раз, когда ты получаешь серьезные травмы с тех пор, как пришел в команду. И после того, что случилось в Колумбии…» Мэтт замолкает, и Нил тут же хватает Эндрю за предплечье, чувствуя, как тот напрягся. Эндрю свирепо смотрит на него, но Нилу было всё равно. Он не позволит Эндрю причинить боль Мэтту и уж тем более не позволит Эндрю отойти от него более чем на фут. Нил одновременно чувствует онемение и был на грани очередной панической атаки. Он напряжен и ждет, что любая мелочь может его сорвать, и ему нужно, чтобы Эндрю был рядом, когда это наконец случится. Нил поворачивается к Элисон, которая не сводила с него глаз с того момента, как он вошел. «Когда мне стоит поговорить с прессой?» — спрашивает он, и его голос звучит тише, чем ему хотелось бы. Элисон смотрит на Нила еще мгновение, прежде чем перевести взгляд на Кевина. «Вы оба должны поговорить с ними, вместе. Они знают, что Кевин был там. Вам нужно выступить единым фронтом, потому что они попытаются обвинить Кевина и попытаются стравить вас друг с другом». «В понедельник?» — спрашивает Нил, думая, что с этим стоит покончить как можно скорее. Кевин издает звук, и когда Нил поворачивается к нему, Кевин качает головой. «Вторник лучше. Я попрошу Тренера организовать конференцию, чтобы это не была просто толпа людей, тычущих нам микрофонами в лица. На конференции больше порядка, мы сможем сделать заявления и ответить на вопросы». Элисон кивает. «Ситуацию будете контролировать вы, а не они». Нил отпускает руку Эндрю — ему больше не нужно его удерживать, как не нужно и цепляться за него, чтобы сохранить равновесие. «Хорошо». «Удивительно, что они все так уверены в случившемся. Фотографии есть только у Первого канала, и они ими не делятся», — говорит Лиззи. Эндрю снова напрягается рядом с Нилом, а Дэн что-то резко выговаривает первокурснице, но Нил перестал дышать и не слышит ничего, кроме шума крови в ушах. Фотографии. Были чертовы... Эндрю хватает его и выталкивает в коридор. Кевин выходит вслед за ними, но Нил этого не осознает и ему всё равно. Он борется за вдох, хрипя и согнувшись пополам. Эндрю прижимает его к полу и встает прямо перед ним. Нил вцепляется в руки Эндрю, вонзая в них ногти. Он падает, теряет контроль, а Эндрю всегда был единственным стабильным ориентиром вокруг него. Нил не уверен, говорит ли Эндрю что-то, потому что он ничего не слышит. Он знает, что всё еще не дышит, потому что в глазах начинают плясать черные пятна. Острые ногти проводят по его спине, и Нилу удается издать сдавленный звук и уклониться от боли — этого хватает, чтобы он снова начал дышать. Он тяжело кашляет, а рука на затылке снова прижимает его вниз, заставляя сохранять горизонтальное положение. «Посмотри на меня», — говорит Эндрю, когда дыхание Нила более-менее выравнивается. Нил приподнимается и наконец замечает, как сильно его трясет и как сильно всё внезапно заболело. Его синяки почти сошли, но он чувствует их так, будто они еще свежие. Эндрю щелкает пальцами перед лицом Нила. «Я сказал: посмотри на меня». Нил фокусирует взгляд, и его мир сужается до одного лишь Эндрю. Эндрю перед ним дышит, глядя на него с подавленной яростью, которую Нил решает интерпретировать как раздражение — потому что это может мотивировать его взять себя в руки. Эндрю переходит на немецкий. «Ты со мной?» Нил сглатывает. В голосе Эндрю нет раздражения, и его надежда использовать эту эмоцию, чтобы взять контроль над собой, угасает. Он изо всех сил старается сосредоточиться на словах, чтобы тоже заговорить по-немецки. «Тебе нужно, чтобы я был?» Нил не хочет сейчас быть ни с кем. Он хочет быть один. Он хочет… он не знает. Ему трудно о чем-то думать. В голове почти болезненная пустота. «Не задавай глупых вопросов», — говорит Эндрю, и честность и искренность в этой одной фразе ошарашивают Нила. Он настолько потрясен этим, что моргает, заставляя свой разум медленно начать работать. Он замечает живость в глазах Эндрю, предельную концентрацию на том, что происходит в настоящий момент. Эндрю нуждается в Ниле так же сильно, как Нил нуждается в Эндрю, и Нил не уверен, что сможет хотя бы начать осознавать, что именно это значит.