Часть 21

Эндрю настаивал на том, чтобы Нил по-прежнему позволял товарищам по команде провожать его до аудиторий, и Нил не сопротивлялся — несмотря на то, что они оба знали: Нилу становится легче переносить, когда кто-то находится у него за спиной. Эндрю думал, что Нил, возможно, согласился лишь потому, что знал — так Эндрю будет спокойнее. Эндрю до сих пор не совсем понимал, как к этому относиться, но было приятно не беспокоиться о Ниле каждую секунду. Сегодня среда, поэтому Эндрю перехватывает Нила после пар по истории западных цивилизаций и идет вместе с ним в сторону общежития. Они двигаются в обоюдном молчании, прокладывая путь сквозь толпу снующих туда-сюда студентов. Они не успевают дойти даже до пруда, как Нил внезапно резко останавливается, дергая головой по сторонам. Эндрю замирает и наблюдает, его тело мгновенно напрягается. Грудь Нила тяжело вздымается, плечи сжаты, руки трясутся. В его глазах застыл неподдельный, пробирающий до костей ужас. «Нил», — произносит Эндрю его имя как приказ и шагает в его личное пространство, перехватывая за подбородок, чтобы заставить встретиться взглядами. «Что такое?» Нил сглатывает, отчаянно пытаясь ухватить воздух и подобрать слова. Эндрю видит в нем это удушающее желание бежать, поэтому сжимает пальцы в кулак, хватая Нила за ткань толстовки, чтобы удержать на месте. «Я слышал их», — шепчет Нил, и это признание заставляет что-то внутри него окончательно надломиться. «Эндрю, — произносит он, хватаясь за рукава Эндрю. — Я слышал их. Они были прямо здесь. Они были тут, они…» У Нила начинается гипервентиляция. Эндрю хватает его за шею и пригибает его голову вниз. Все его тело натянуто как струна; он сканирует толпу, пытаясь вычленить любую потенциальную угрозу, любого, кто задерживает взгляд на Ниле слишком долго. Хватка Нила смещается, и он цепляется за предплечья Эндрю. «Не уходи», — задыхается он. Эндрю подавляет вспыхнувшее раздражение и подступающее желание вогнать кому-нибудь нож в горло. Он перехватывает Нила крепче, уводит его подальше от толпы, после чего сажает на землю и сам опускается на колени перед ним. «Нил, посмотри на меня», — требует Эндрю, но Нил этого не делает. Эндрю тянется к его подбородку, но Нил резко дергается в сторону, вздрагивая и пряча голову. Эндрю тут же отпускает его, оставаясь, впрочем, в напряжении и готовности перехватить Нила, если тот решит сорваться с места. Эндрю требуется колоссальное количество усилий, чтобы его голос звучал спокойно и при этом достаточно громко, перекрывая гул студенческой массы вокруг. «Нил, все в порядке. Послушай меня, хорошо? Ты не там, и они больше тебя не схватят. Никто и никогда больше не тронет тебя, если ты сам этого не захочешь. Ты в безопасности, Нил». Невозможность прикоснуться к Нилу, заземлить его чем-то осязаемым — бесит. Эндрю слишком привык к тому, что может просто взять Нила за загривок и прижать к себе, удерживая рядом, и теперь, когда он лишён этой возможности, он понятия не имеет, что делать. Нил дышит слишком часто, его пальцы судорожно впиваются в землю, пытаясь удержаться хоть за что-то. Эндрю отказывается паниковать, отказывается. Но это вовсе не значит, что он действительно знает, как с этим справляться. «Иногда нужно сначала отдать, чтобы потом взять», — сказала ему как-то Би. Эндрю ненавидит слепую веру и ненавидит уступать позиции, но если это единственный способ вернуть Нила в реальность, он пойдет на это. «Пожалуйста, — произносит Эндрю, и это слово буквально выжигает ему горло. — Нил, пожалуйста, посмотри на меня». Проходит несколько секунд, прежде чем до Нила наконец что-то доходит, и он поднимает глаза. Эндрю бьет дрожь почти так же сильно, как и Нила, но стоит их взглядам пересечься, как дыхание Нила незначительно замедляется. «Ты сказал…» — голос Нила затихает. Он все еще выглядит так, словно находится где-то в другом месте, застряв в прошлом, его глаза подернуты дымкой и полны призраков, но он смотрит на Эндрю и пытается говорить. «Почему?» « Можно мне прикоснуться к тебе?» — спрашивает Эндрю вместо ответа. Нил медленно кивает, а затем шепотом произносит «да». Эндрю притягивает Нила к себе, накрывая его защитным, собственническим жестом. Он чувствует едва ли не облегчение, когда Нил издает глухой, измученный звук и утыкается лицом в его плечо. Эндрю плевать, сколько людей сейчас на них смотрит. Он сжимает пальцы на затылке Нила, закручивает ткань его толстовки в кулак и наклоняет голову ближе к нему, когда произносит: «Потому что это было единственное, что, как я знал, способно пробиться сквозь твою упрямую башку». Нил хрипло смеется, а затем начинает плакать, уткнувшись в плечо Эндрю, и Эндрю испепеляет взглядом любого, кто осмеливается подойти к ним слишком близко.