Часть 29

Нил так и не дошел до испанского. Эллисон высадила его у нужной аудитории, но не успел Нил переступить порог, как в его кармане зажужжал телефон. Коридор был забит людьми, Нил начинал нервничать, поэтому он отошел в сторону, найдя место, где студентов было относительно немного. «Алло?» — ответил он и почувствовал, как бледнеет, услышав голос на другом конце провода. «Машина припаркована у здания. Садись». Звонок оборвался. Нил выбежал из корпуса, нашел машину и сел на заднее сиденье. Он не был таким тупым, каким его выставлял Эндрю. Он понимал, что происходит. Как только дверь за Нилом захлопнулась, водитель тронулся с места. Нил смотрел в окно: они снова ехали к университетской строительной площадке. В отличие от прошлого раза, когда Нил встречался здесь с Ичиро, на стройке вообще не было рабочих. Нехорошее предчувствие заскребло в глубине живота, но Нил заставил себя не паниковать. Рядом с Ичиро Нил становился Натаниэлем Веснински, а Натаниэль не паниковал. Нил, который лучше справлялся со своими эмоциями, паниковал часто, но Натаниэль мог часами сносить пытки и держать себя в руках. Машина остановилась. Она была одной из трех черных машин, припаркованных на небольшом гравийном пятачке. Не успел Нил опомниться, как дверь его машины открылась; он вышел и направился к ближайшему автомобилю. Как и ожидалось, Ичиро ждал его на заднем сиденье. Он держал в руке нож, крутя его так, что лезвие поблескивало на свету. Нил едва удержался, чтобы не вздрогнуть, когда за ним закрылась дверь, заперев его в машине с могущественным человеком и острым клинком. «Ты должен был стать хорошей инвестицией, — произнес Ичиро, но даже не взглянул на Нила. — От тебя не должно было быть никаких проблем. Но затем ты отвлекся, и теперь не можешь подняться на ноги. Неужели это так сложно? Физически ты восстановился уже через неделю. К этому моменту ты должен был выигрывать матчи, чтобы обеспечить свое будущее». Нил знал, что ему не положено говорить, поэтому молчал и ждал, хотя внутри всё сжалось, а в груди жгло. «Вся эта ситуация была предупреждением, но она зашла дальше, чем следовало. Твое имя полощут в прессе. Среди людей, которые имеют значение, твое имя — это мое имя. Это моя собственная вина: я не сказал нанятым людям прямым текстом, чтобы они ничего не делали с фотографиями. Но, полагаю, у меня оставалась тлеть надежда, что человечество еще относительно разумно. Как бы то ни было, ситуация достигла такого уровня из-за твоего собственного бездействия. Со своими промахами я разберусь сегодня сам. Тебе же нужно разобраться с остальной частью проблемы — навсегда и быстро, иначе последствия будут крайне тяжелыми. Я ясно выразился?» «Да, сэр, — ответил Нил. — Предельно ясно». «Выходи», — скомандовал Ичиро, и Нил подчинился. Он не ожидал, что Ичиро тоже выйдет, но комментировать это не стал. Ичиро кивнул одному из своих людей, и тот подошел к задней двери третьей машины и вытащил оттуда молодого парня. «Узнаешь его?» — спросил Ичиро, изучая Нила взглядом. Нил кивнул: «Джеймс Линкольн. Он живет этажом ниже меня». «Он один из тех, кто изнасиловал тебя». Физический удар принес бы меньше боли. Нил уставился на Джеймса широко раскрытыми глазами, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. Ичиро пошел прочь и поманил Нила пальцем, требуя следовать за ним. Нил пошел, а остальные люди, включая Джеймса, двинулись следом. Ичиро снова заговорил, когда все они оказались внутри недостроенного здания: «Это он выложил фотографии сегодня утром. Он и его сосед по комнате были первыми двумя, кого я нанял. Они вызвались с огромной охотой». Выложил фотографии? Нила затошнило, но Ичиро не дал ему времени переварить полученную информацию. «Я исправляю свою проблему», — сказал Ичиро и коротким движением пальца приказал одному из своих людей вести Джеймса вперед. Только тогда Нил заметил веревку, свисающую с открытой балки. У него перевернулось все внутри. По очередному кивку Ичиро Джеймса Линкольна медленно задушили — для тех, кто найдет его позже, это будет выглядеть как самоубийство. Но Нил почти минуту смотрел, как Джеймс дергается и борется за глоток воздуха, а потом вынужден был ждать еще несколько минут, пока ноги Джеймса не перестали подрагивать. Ичиро повернулся к Нилу: «Время исправить твою. Тик-так, мистер Веснински. Тик-так». Нил смотрел на безжизненное тело Джеймса до тех пор, пока не убедился, что Ичиро и его люди давно ушли. А потом он побежал. Нил бежал изо всех сил, так быстро, как только мог. Один раз он остановился, чтобы его стошнило в мусорный бак, но мысли все равно бешено крутились в голове. Фотографии слили. Это сделал студент. Вероятность того, что большая часть кампуса их уже видела, была слишком высока. Мышцы горели, легкие разрывались, в груди щемило, но Нил продолжал бежать. Он не хотел останавливаться, он просто не мог остановиться. Ноги подкосились в тот самый момент, когда паника начала царапать грудную клетку изнутри, и он, споткнувшись, затормозил у какого-то здания, немного углубившись в переулок. Нил опустился на колени и прислонился спиной к стене. Нил должен был навсегда решить свою проблему, и время шло. Но в чем заключалась его проблема? Неужели Ичиро считал, что проблема Нила — это Эндрю? Неужели Ичиро ждал, что Нил убьет Эндрю? «Нет», — застонал Нил, уткнувшись лбом в колени и сцепив руки на затылке. Он задыхался, паника осязаемым комом подступала к горлу. Ему хотелось кричать, но он не мог. Должен быть другой путь. Эндрю не может умереть. Но думать — это то, на что Нил сейчас был просто не способен. Он сходил с ума, разум онемел, мысли ходили по кругу, цепляясь за все самое ужасное, что случилось с ним за последний месяц. Групповое изнасилование, Кевин, который был вынужден на это смотреть. Кошмары, бесконечные, повторяющиеся снова и снова. Красавчик, красавчик, красавчик. Каждый вдох ощущался как гравий, перекатывающийся в легких. Потом этот сюжет в новостях, пресс-конференция, репортеры, фанаты и студенты, называющие его шлюхой, пидором, ищущим внимания ничтожеством. Потом Нил услышал их во дворе у пруда — по крайней мере два голоса из тех, что преследовали его, были так близко, и у Нила началась такая паника, что Эндрю пришлось сказать то, что он ненавидел, лишь бы вернуть его в реальность. А теперь фотографии в сети, их видят все, и Нил не знал, как жить с этим дальше. Как мне решить эту проблему? Нил знал только одно: Эндрю не должен умереть. Эндрю заслуживал шанс на долгую, полноценную жизнь. Как он должен был гарантировать это и при этом решить... «Оу», — прошептал он. Разум внезапно затих, когда он стянул повязки с рук и достал нож из ножен. Он долго смотрел на него. Он знал, что лезвие невероятно острое, но все равно будет больно. Разрез должен быть глубоким. Вертикальным, иначе он повредит сухожилия и не сможет порезать вторую руку. Чувствуя вину, Нил понимал, что Эндрю не захочет жизни без него. Он знал, что Эндрю оттолкнет от себя всех, если Нил умрет. Но он также знал, что Эндрю — боец. Эндрю справится. Эндрю найдет способ пережить смерть Нила и продолжит жить. «Мне так жаль, Эндрю», — прошептал он, но наотрез отказался жалеть об этом. Он снова строил из себя мученика, но он пошел бы на все, чтобы защитить Эндрю. Умирать легко, поэтому он сделал первый надрез. Нил ошибся. Умирать было нелегко. Умирать было чертовски больно. Потребовались все остатки решимости Нила, чтобы перехватить нож и полоснуть по второму запястью так же глубоко, как и по первому. Собственная кровь заливала его; по лицу текли слезы. Однако он не издал ни звука, а когда всё наконец было кончено, он выронил нож и опустил руки. Его глаза закрылись, и он был благодарен своему бешено колотящемуся сердцу. Так он истечет кровью быстрее. «Не ищи меня. Пожалуйста, Эндрю, отпусти меня».