Часть 30

Эндрю долго не находит слов. Он смотрит на Нила. Смотрит, смотрит и смотрит. Он чувствует, как его пальцы сильнее сжимают колени Нила, и требуется осознанное усилие, чтобы снова их расслабить. Сейчас Эндрю предельно собран, он остро воспринимает всё вокруг, особенно Нила, который всё еще сидит на его коленях и бедрах, упершись одной ногой в пол. «Ты должен был, блять, позвонить мне. Я не...» — Эндрю обрывает себя на полуслове. Момент, когда Нил мог что-то сделать или когда Эндрю мог помешать Нилу вскрыть себе вены, давно прошел. Нет смысла на этом зацикливаться. Минус того, что Эндрю не плевать на происходящее перед его глазами, заключается в том, что теперь ему приходится разбираться со своими эмоциями наряду со всем остальным. Апатия подходит ему куда больше, и ему совсем не нравится бороться с тем, что он чувствует прямо сейчас. «Я не понимаю, о чем ты думал», — признается Эндрю. Его голос снова звучит ровно. Нил подается вперед с досадой, или, возможно, с чувством вины, а может, и с чем-то совершенно иным, и опускает голову Эндрю на плечо. Эндрю обнимает Нила за плечи и запускает пальцы в его волосы. В этих движениях есть что-то очень естественное, и это успокаивает сильнее, чем Эндрю мог бы подумать о чем-то столь простом. Несмотря на то, как много между ними изменилось, ни Эндрю, ни Нил на самом деле не изменились так уж сильно. Нилу по-прежнему нужна опора, а Эндрю всё еще достаточно силен, чтобы удерживать Нила. Эндрю и не осознавал, что переживал из-за этого, пока не настал этот момент. Голос Нила звучит спокойно, когда он наконец снова заговаривает: «Я не думал. У меня была паника. Всё, что я знал, — это то, что ты не должен умереть, и что я всю свою жизнь приношу одни неприятности. Я всегда и есть проблема». Нил слабо качает головой, и Эндрю понимает, что Нил не жалеет себя, а просто констатирует факты так, как их видит. «Поэтому, когда Ичиро сказал избавиться от моей проблемы... я подумал, что если проблема не в тебе — а я бы не позволил ей быть в тебе, — значит, она во мне». «И ты решил, что смерть — единственный вариант?» «Это в любом случае была бы смерть. Если бы я сбежал, он убил бы меня. Если бы я ничего не предпринял, он убил бы тебя. Если бы я сбежал и забрал тебя с собой, он убил бы нас обоих. Другого выхода я не видел». Эндрю издает неопределенный звук в знак того, что услышал слова Нила. Смерть была неизбежна, если только не нашелся бы другой способ решить эту проблему, который не привел бы к массовому убийству восьми студентов. Но это не значит, что Эндрю должен радоваться тому, что Нил пытался покончить с собой, даже не попрощавшись. «Я убью его», — рычит Эндрю. Нил отстраняется и смотрит на Эндрю широко раскрытыми глазами: «Не говори так». «С какой стати мне так не говорить? Он причинил тебе боль, уже слишком много раз. Он причинил боль Кевину. Он покусился на то, что принадлежит мне, и оставил отметины. Так что он умрет, и именно я буду тем, кто вонзит нож в его гребаный глаз». «Нет», — говорит Нил. Эндрю кривит губы: «Ты не можешь...» «Я не отпущу тебя одного». В данный момент это последнее, что Эндрю ожидает услышать от Нила, и он лишается дара речи. Нил пользуется этим: «Я знаю тот мир лучше тебя. Я могу помочь тебе добраться до него. Можешь убивать его, мне плевать. Мне не нужна месть, и это ведь ты из кожи вон лезешь, чтобы защитить меня. Но я не позволю тебе пострадать по пути». «Я не позволю тебе снова стать Натаниэлем». «Вместе или никак», — отрезает Нил, и в его голосе звучит сталь. «Наконец-то», — думает Эндрю, потому что он скучал по этому безрассудному, дерзкому придурку, который был готов расстаться с жизнью ради гребаной игры. «Я имел в виду не это», — произносит Эндрю и достает нож из напульсника. «Я имел в виду, что когда ты пойдешь на это, ты сделаешь это как Нил, а не Натаниэль. Я не потеряю Нила. Я не потеряю тебя». Взгляд Нила приковывается к ножу — именно так, как Эндрю и ожидал. «Нил боится ножей», — говорит Нил. «Тогда возьми от Натаниэля то, что тебе нужно, а остальное отпусти». «Это не так просто». «Просто», — возражает Эндрю. Нил колеблется: «А если я не смогу?» Эндрю убирает нож и обхватывает лицо Нила ладонями: «Сможешь». Проходит долгая минута; Эндрю наблюдает за внутренней борьбой Нила, но в конце концов Нил кивает. Эндрю удовлетворен таким ответом. «Сначала мне нужно кое с чем разобраться, но мы сможем начать планирование, когда вернемся». Нил снова кивает, а затем смеется, и этот звук оказывается настолько неожиданным, что Эндрю вздрагивает. Эндрю хмурится, а Нил поднимает палец, безмолвно прося дать ему секунду. Эндрю терпеливо ждет, пока Нил восстановит самообладание. «Что смешного?» Нил отмахивается от него, всё еще глупо улыбаясь: «Просто... у нас, кажется, никогда не получается провести спокойные праздники, да?» «С Днем благодарения», — бесстрастно роняет Эндрю, и Нил целует его.