Часть 31

Они заказали пиццу на День благодарения, потому что ни одному из них не хотелось искать закусочную, которая была бы одновременно открыта и подавала что-то более сезонное. Остаток ночи они смотрели старые фильмы по телевизору и бездельничали в постели. В пятницу они вместе сходили на пробежку. В субботу Эндрю возил их по городу, и они остановились у антикварной лавки, где Эндрю купил что-то для Би, а Нил довольствовался тем, что просто смотрел. В воскресенье утром они выезжают из отеля в десять и уже в половину одиннадцатого находятся в пути. «Я пока не хочу возвращаться», – говорит Нил, потому что пытается научиться говорить правду чаще, особенно с Эндрю, и чувствует, что проще всего начать с мелочей. Эндрю и так уже знает большую часть из важного. Эндрю никак это не комментирует, но вместо того, чтобы направиться к межштатной автомагистрали, он сворачивает на шоссе, чтобы они могли поехать в Пальметто кружным путем. Они останавливаются в Албемарле на обед, а затем снова притормаживают на небольшой проселочной дороге сразу за Миллингпортом. Эндрю паркуется, и замешательство Нила резко возрастает вместе с нежелательным и ненужным уколом страха, когда Эндрю глушит машину и выходит. Нил следует за Эндрю к задней части автомобиля и расслабляется, когда Эндрю запрыгивает на багажник и прикуривает две сигареты. Прошло некоторое время, прежде чем Эндрю произнес: «Я должен тебе правду». Нил поджал губы и стряхнул пепел с сигареты. «Я думал, мы не играем в правду». «Не играем». Эндрю выглядел расстроенным; он сделал затяжку, возможно, чтобы отвлечься, а возможно, чтобы сообразить, что именно ему нужно сказать. «Я не умею просто так рассказывать тебе вещи». «Ну, обычно начинают с: „Эй, Нил, мне нужно кое–что тебе сказать“, а дальше продвигаются от этого». Эндрю щелчком послал пепел в Нила. Тот едва увернулся и рассмеялся, перекатываясь, чтобы опереться спиной о багажник; его предплечье едва касалось бедра Эндрю. «Ладно, я буду вести себя прилично». «Спроси меня о чем–нибудь». Нил напевал себе под нос, закидывая голову назад и закрывая глаза от солнечного света. Прямо сейчас он чувствовал себя хорошо, ему было комфортно рядом с Эндрю. Они припарковались на съезде у пустынной дороги, не торопясь курили, потому что им действительно некуда было спешить. Ему не хотелось спрашивать о чем–то, что всколыхнет плохие воспоминания, но было кое–что, что он отчаянно хотел знать. «Почему ты всё еще со мной?» – спросил Нил прежде, чем успел подумать. «После всего того дерьма, что случилось, после всего, во что я тебе обошелся… почему ты до сих пор меня не бросил?» «Я дал тебе обещание». «Это не может быть настолько просто». «Это не просто», – сказал Эндрю, и по этим словам Нил с внезапной ясностью понял, как тяжело Эндрю говорить с ним. Эндрю никогда не был лжецом, как Нил, но они оба всю жизнь держали секреты очень близко к сердцу. Делиться трудно, мягко говоря. Нил ничего не ответил, просто развернулся и уперся предплечьями в багажник, разглядывая их отражения в заднем стекле. «Тебя слишком много в моей жизни», – сказал Эндрю, выпуская дым. Нил наклонил голову набок и нахмурил брови. Он пристально смотрел на тлеющий красный огонек своей сигареты, подбирая слова, которые хотел сказать. «Что ты имеешь в виду?» – наконец спросил он, понимая, что именно на это ему нужен ответ. Эндрю докурил сигарету и бросил окурок, чтобы Нил наступил на него. Через мгновение Эндрю достал из пачки другую сигарету и прикурил её. «Я сказал тебе остаться», – произнес Эндрю, «и ты послушался. Я дал тебе ключ, а потом еще один, и еще, и ты хранил их все так, словно они были самыми важными вещами в мире. Я говорю тебе „нет“, и ты останавливаешься, независимо от того, чем занимался. Я говорю тебе „да“, и ты переспрашиваешь, остается ли это в силе. Ты говоришь такие слова, как „всегда“ и „дом“, и ты действительно имеешь это в виду. Ты спрашиваешь меня, хочу я делать что–то или нет, и ты не давишь на меня, если я не хочу. Ты делаешь вещи для меня, а не из–за меня». Эндрю сделал паузу, достаточную для того, чтобы затянуться сигаретой. «Если и было время, когда я мог пойти на попятную, то оно давно прошло, да я и сам больше этого не хочу». Нил был ошеломлен всем, что только что сказал Эндрю. Нил и не осознавал, что у Эндрю есть так много причин остаться. Он ожидал, что Эндрю скажет, будто сам не знает, почему мирится с дерьмом Нила.Для Нила это было почти чересчур — и переварить, и принять. Но это было именно то, в чем он нуждался. «Можно мне поцеловать тебя?» – спросил Нил, глядя на Эндрю и обнаруживая, что тот уже смотрит на него. «Если это гарантирует, что ты не отпустишь какую–нибудь умную реплику, то да». Нил усмехнулся и потушил сигарету о землю. Он сделал шаг, чтобы встать между коленей Эндрю, протянул руки вверх и запустил пальцы в его волосы. Плавным движением Нил приподнялся на цыпочки и потянул Эндрю вниз. Их губы встретились в той жесткой манере, которую любил Эндрю, – с напором, до синяков и скрежета зубов о языки и губы; дыхание покидало их, но ни одного это не волновало. «Чертов наркоман», – пробормотал Эндрю в губы Нила, и Нил улыбнулся в их следующий поцелуй.