Часть 37

На планирование ушел целый год. Нил знал изнанку бандитского мира вдоль и поперек, но не владел конкретикой касательно Ичиро, и уж точно не знал, где тот живет и как к нему подобраться. Каждую ночь Нил и Эндрю строили планы, и каждую ночь они становились на шаг ближе к убийству Ичиро. Завтра они летели в Нью–Йорк с уже готовым планом. Нил попросил о помощи своего дядю Стюарта, и Стюарт согласился. Кто–то займет место Ичиро, но если Нил всё сделает как надо, он сумеет уничтожить любые доказательства того, что когда–либо был собственностью Морияма. Сейчас Эндрю сидит напротив Нила, и Нил не может перестать смотреть на него, замечая, каким запыхавшимся тот выглядит в лучах заходящего солнца, которое отбрасывает золотистый нимб вокруг его волос. На улице собачий холод, но они всё равно сидят на крыше, и между ними тлеют две сигареты. Нилу нужно было побыть наедине с Эндрю, и тот с радостью уступил. «Что?» – спрашивает Эндрю, медленно моргая, глядя на Нила. Мягко улыбаясь, Нил отвечает: «Просто ты. Всё в тебе». «Только не начинай тут разводить сопли». «Тебе нравится, когда я развожу сопли». «Вовсе нет». «Точно так же, как тебе нравится, когда я целую тебя в шею?» Эндрю прищуривается, но никак это не комментирует. Нил наблюдает за тем, как Эндрю затягивается сигаретой, смотрит, как дым поднимается белым облаком с его губ. «О чем ты переживаешь?» Нил вздрагивает, и его взгляд резко переносится на Эндрю. «Как ты узнал, что я переживаю?» «Потому что я знаю тебя, тупица. Я знаю твое лицо и твои привычки лучше, чем свои собственные». Будучи не в силах с этим поспорить, Нил подается вперед, упираясь предплечьями в колени. «Я переживаю, что снова превращусь в Натаниэля». Эндрю закатывает глаза. «Ты не превращаешься в Натаниэля. Ты берешь его маленькие кусочки и прикрепляешь их к себе. Просто возьми то, что тебе нужно, а когда вернемся, мы поработаем над тем, чтобы ты их отпустил». Нилу хочется верить, что всё может быть так просто. Просто взять куски сына Натана. Взять куски мальчика, который научился держать нож раньше, чем играть в экси. Взять куски того человека, которым Нилу пришлось стать, чтобы выжить у Лолы. Взять куски мужчины, который улыбается улыбкой убийцы, который с радостью искупался бы в крови и который однажды убил человека, вонзив нож ему в горло и вырвав яремную вену. В устах Эндрю это звучит так легко, но это не так. Натаниэль — это болезнь, вирус, от которого гораздо труднее избавиться, чем подхватить. «Ты мне доверяешь?» – произносит Эндрю, вырывая Нила из собственных мыслей. «Конечно я тебе доверяю». Прошло уже очень много времени с тех пор, как Нил не доверял Эндрю. Так много, что у Нила остались лишь смутные воспоминания об этом. Эндрю подается вперед и обхватывает ладонью шею Нила сбоку. Нил утыкается в это прикосновение, его веки тяжелеют, но не прикрываются полностью. «Тогда доверься мне в том, что я смогу помочь тебе вернуться, когда мы закончим». Нил издает разочарованный звук. «Это не так–то просто», – говорит он, но Эндрю запускает пальцы в челку Нила и слегка тянет за неё, приземляя его одним простым движением. «Эндрю… я не хочу быть своим отцом». «Но тебе нужно быть убийцей. Я не могу убить всех. Мне нужно, чтобы ты побыл убийцей один день, а потом я вырву из тебя Натаниэля, если придется, и мы сожжем его вместе». Эндрю звучит настолько уверенно в себе и в своем плане, что сомневаться в нем трудно. Нил не хочет в нем сомневаться. Спустя мгновение Нил кивает. «Ладно. Что мне нужно?» «Знание ножей и отсутствие страха перед ними». Это проще сказать, чем сделать. Познания Нила в ножах в лучшем случае ограничены. Он может управиться с ними в критической ситуации, но он в этом не хорош. А уж не бояться их — это еще более тяжелое воспоминание, которое нужно в себе отыскать. Нил был совсем юным, когда ему в руки впервые вложили нож, и тогда он не боялся, но вскоре после этого страх пришел. Нил пытается отыскать тот момент бесстрашия и зацепиться за него. «Ты должен быть способен убить, Нил. Нож или пистолет — мне плевать, но ты должен быть готов убить». Голос Эндрю действует отрезвляюще, и Нил цепляется за него. «Продолжай говорить», – шепчет он. И Эндрю продолжает, снова проговаривая их план. Нил знает его слово в слово, изнутри и наизнанку, задом наперед, поэтому имеет возможность абстрагироваться от самих слов. Он использует голос Эндрю как якорь, пока выковыривает готовность убивать из жажды крови Натаниэля. У Нила получается, и он встряхивается, позволяя этим частям себя встать на свои места. Это ощущается как возвращение домой — пугающим, опасным образом, к которому Нил испытывает мгновенное отвращение. «Завтра он умрет», – произносит Нил, глядя в точку за плечом Эндрю. Эндрю возвращает глаза Нила к себе, придерживая его пальцем за подбородок. «Да, умрет».