Глава 3. Затишье перед бурей.

Еле улавливаемые шепотки слились в неразборчивое месиво. В голове до сих пор проносились образы прытких зверей с аномально сильными лапами и острыми клыками. Так холодно, так неуютно, так страшно. Не покидало ощущение, что из-за толстой стены на него смотрят десятки ядовито-жёлтых голодных пар огней, что вот-вот спина не выдержит под тяжестью веса шерстяного тела и согнётся, позволив туше полностью завладеть контролем. Широко распахнутые глаза смотрели в никуда, пальцы всё не отпускали дугу шлема виртуальной реальности, даже когда кто-то потянул за неё. Слух был погружен в мёртвую тишину, которая вот-вот грозилась быть прерванной громким, внезапным звуком прямиком из Ада реальности. Однако вместо них пришли шорохи, напоминающие снующих туда-сюда змей, готовых впиться в шею и придушить. Лоскут спал с эхолокатора, за ним последовал и второй. Кто-то бодряще похлопал его по щекам. Проморгавшись, сфокусировав зрение, он заметил Эйнара, старавшегося привести его в чувства. Дыхание невероятно медленно возвращалось к нормальному ритму, и всё же из тьмы выросли стены, очертив зону виртуальной реальности. Напряжение в кистях спало, шлем выскользнул из пальцев. Старфелл яростно запустил руки в волосы и с силой, до отрезвляющей боли, сжал между фаланг их пряди. Из-за дверного проёма уже высунулась очередная ученица академии, желающая погрузиться в предполагаемый образ Поверхности. Сам Старфелл хотел лишь убраться прочь, подальше от холода и тьмы, закрепившихся в голове ассоциациями с симулятором. Эйнар движением, не допускающим возражений, обхватил за плечо и повёл наружу. Его касание оживляло, даря долгожданное успокоение. Очередь на улице едва ли поредела за полчаса. Шахтёры, не успевшие даже отмыть с колен чёрные разводы, отряхнуть следы недавно закончившегося рабочего дня, стояли с завидным упорством, отказываясь подчиняться читаемому на лицах утомлению. Они крепко прижимали к себе маленькие живые свёртки, избегая каждой возможности взглянуть на них. Завёрнутые в грубую ткань, больше похожую на бумагу, существа тянулись наружу, разрывались душераздирающим плачем. Разведчики привыкли к таким громким очередям. Вскоре они вышли на более оживленную улицу, у домов которой собрались создания, некогда бывшие теми самыми живыми мешками. Еле шевелясь, они старались не привлекать к себе внимание, но едва ли их усилия окупались: искажённые, изуродованные лица, протезы, инородные органы чувств, будто пришитые белыми нитками – всё отличало их от обычных жителей Подземелья. Проходящие мимо поспешно отворачивались или искажались в лице, тыча на разношёрстный сброд бледными мозолистыми пальцами. — Как только правительство позволяет им ходить среди людей? — Неужели они правда ждут, пока эти отродья взбунтуются и начнут нас убивать? — Одного монстра уже дождались. — Вскоре они объединятся и начнут восстание, не так ли? Ещё немного и нами будут управлять эти уродцы. — У этого и вовсе рога, как у Дьявола. Едва-едва подняв голову, Старфелл взглянул на тех, кому адресовались эти фразы, на безликие силуэты в полумраке. Деформированные подростки, завёрнутые в грязные лоскуты ткани, уже привыкнув к шепоткам, как к части рутины, терпеливо выжидали, впитывали каждое слово. Путь проходил рядом с колонной зевак. Она сразу затихла, когда парни приблизились. Обернувшись к ним, жители нахмурились и сжали кулаки, отступая и позволяя пройти, боясь нечаянного соприкосновения. Не отрываясь, смотря сверху вниз в глаза обидчиков с острыми языками, Эйнар нарочито резко шагнул навстречу, раскатился злобным смехом над тем, как они в спешке отшатнулись. — Задирать тех, кто способен ответить, не так весело, м? Побурчав, мужчины скривили рожи и быстро исчезли среди строений. Утомлённо вздохнув, Эйнар продолжил путь, удостоверившись в том, что Старфелл следует за ним. Дорога шла через шумный центр города, где уже успели проснуться магазинчики, где офисные здания, выглядевшие солиднее остальных, и потому - совершенно выбивавшиеся из пейзажа, шумели кнопками и шуршали бумагой. Уже взбодрившиеся энергичные мужчины и хоть и улыбавшиеся, но строгие женщины квёло плелись кто куда по давно изученным маршрутам. Тусклое утро сменилось монотонным днём, и было ощутимо, как остро пешеходы ощущали время, диктуемое лишь стрелками часов. Слух соскребал с закоулков однотипные, серые фразы, разновидности простого “Слишком…” “Слишком дорого”, “слишком долго”, “слишком ненадёжно”, “слишком опасно”, “слишком мало”. Не было ни малейшего понятия, о чём шла речь в таких предложениях, и всё же по тону возможно было догадаться, что произносивший считал себя правым. Как ни парадоксально, центр Верхнего яруса Земель порядка был наименее располагающим. Казалось, задай кому угодно из публики вопрос, все бы в один голос рассказали о своём нежелании здесь находиться. Оно и ясно: не просто так вся чернь собиралась здесь, вытесненная знатью из глубоких недр. Сколько раз Старфелл ни был здесь, не переставал удивляться. Посреди огромной площади, на которой частенько проходили как правительственные, так и оппозиционные акции, стоял Менигр. Огромный, вросший одним концом в каменную поверхность, а другим - в высокий потолок, столб. Вся его поверхность была расписана буквами, картинками и бессмысленными символами, создававшими общими усилиями единое изображение культурного веса Мракбурга, поднявшегося из груд камней вокруг. Несмотря на впечатление хлипкой и шаткой конструкции, именно она удерживала тяжёлый свод от обрушения уже не одну сотню лет. Разумеется, эта конструкция не была единственной в своём роде - по окраинам города были расставлены такие же, пусть и поменьше - просто эта конкретная была массивнее остальных. К тому же, здесь всегда были слышны голоса, благоговейно обсуждающие важность Менигров для сохранности поселений. Вот и сейчас, проходя через площадь, Старфелл подслушал очередной такой диалог. Они вышли за черту центра города. По пустынным переулкам пришли к незаселённой части Подземелья. Здесь было полно пещер, что сплелись в единую сеть: опасно возводить города в месте, в котором любой участок свода может оказаться полым и дать трещину. Благодаря мерам безопасности у таких, как Старфелл, появлялась возможность побыть в покое, вне досягаемости чужих глаз. И всё же что-то странное было в обычно покрытой мраком пещере, которую он и Эйнар окрестили своей. Острый слух сразу уловил незнакомые шорохи. За ними последовали усилившиеся стук и шелест. Двое напряглись, потом, не сговариваясь и не издавая и звука, прокрались вглубь. Пространство внутри сферы мерцало голубовато-бирюзовым светом. Взволнованно озираясь, они спускались глубже и глубже. Наконец, тупик. Впереди во всю ширь раскрылось их пристанище, спрятанное от посторонних глаз. Старфелл выдохнул с облегчением. Перед ним стоял знакомый силуэт. Пушащаяся в разные стороны копна зелёных волос, давно уже не видавшая своего натурального цвета, сразу выдавала своего владельца. Длинная шевелюра была далеко не единственным отличительным признаком. С ног до головы подросток был увешан нашивками, браслетами и подвесками. Его одежда пестрела всеми цветами радуги, если не больше. Многочисленные брелоки отражали синее свечение так, что подросток скорее напоминал дискошар, чем человека. Старфелл с Эйнаром застали сокурсника врасплох, пока тот изо всех сил старался дотянуться до потолка с верхней ступени стремянки. В его руках сверкал синеватый камушек. — Здравствуй, Доми, — Эйнар первым прошёл вглубь, его внимание было захвачено появившимися на потолке узорами кристаллов, — красиво. Кажется, звëзды изображают похожим образом. — Это и есть звëзды! — Доменик с горящими от счастья глазами принялся быстро, как скороговоркой, пояснять детали каждого созвездия, поглядывая на слушателей. Его выражение то становясь ярче, видя заинтересованность Эйнара, то скисая и темнея, когда в поле зрения попадала лёгкая растерянность Старфелла, — Я постарался отобразить красоту земного неба. Выглядит неплохо, правда? Он с благоговением оглянул звёздный свод и, опираясь рукой на каменную глыбу, сел на ступеньку лестницы. Работа отняла много сил, но лицо Доминика сияло от гордости. — Неплохо? Ты умаляешь живописность этого неба. Доми, у тебя золотые руки, — Эйнар ласково взлохматил волосы Доминика. Тот по-кошачьи прильнул, наслаждаясь теплом прикосновений. Его зрачки-щёлочки придавали этому сравнению большей убедительности. И немного жути. — А это… созвездие рядом с краем потолка, — с резкостью в голосе оборвал их Старфелл. Он старался делать вид, что не заметил их телячьих нежностей. Вместо этого он склонил голову, нарочито пристально рассматривая россыпь света над собой, — Это - просто отрезок? — Это? — Доминик обернулся в сторону, куда указывал Старфелл. — Это - созвездие Гончие Псы. — Я такое не помню. Похоже скорее на палку, чем на псов, — пожал плечами Старфелл. — На небе уже есть созвездие Треугольник, а теперь будет и созвездие Отрезок, — Эйнар попытался сгладить напряжение. — Я же сказал, не отрезок! — слова Доминика прозвучали слишком резко. Он, тут же спохватился, покраснел, то ли от ярости, то ли от стыда и отвернулся от собеседников. Промямлил куда-то в сторону: —Извините. Потом, ещё подумав, стараясь сбавить градус неловкости, добавил: — Как прошла тренировка? — Паршиво. — Неудовлетворительно, — парни высказались одновременно. Доминик тяжело выдохнул, неестественно быстро переменился в лице. Взгляд его наполнился сочувствием. Глаза, казалось, заблестели, хотя Старфелл предпочёл предположить, что это всего лишь игра света на жёлтой, кошачьей роговице. — Очень жаль. Парень снова погрузился в молчание, переваривая услышанное. Обычный человек вряд ли бы настолько близко принял к сердцу чужую неудачу. Однако важно понимать, что всё, что касалось Доминика, было за гранью обычности. — Может, я могу помочь? Мне, конечно, далеко до лучших, но с симуляциями у меня не так плохо. — Я думаю, советы были бы очень кстати. Например, техники совладания с паникой, — Эйнар легонько толкнул локтем Старфелла, намекнув на необходимость хорошенько послушать. — Это часто пригождается! Мне помогает закрыть глаза, дышать как можно глубже, как позволяет состояние, сосчитать до десяти несколько раз. Ещё - сцеплять пальцы в замок и массировать одной другую. — Доменик хотел добавить что-то ещё но захлебнулся в потоке собственных слов и смущённо умолк. По нему было видно, что он рассказал лишь малую часть своих знаний. Он как будто порывался снова продолжить, но с усилием себя останавливал, боясь показаться навязчивым. — Запомнил? — спросил Эйнар. — Запомнил, — отрезал Старфелл, высвобождаясь из под чужих рук. Запомнил чётко и ясно каждый из нерабочих методов. — Вы пришли сюда отдохнуть после тренировки, верно? — Доминик немедленно сменил тему, почувствовав тень чужого недовольства. Вероятно, таким образом он всё ещё старался избавиться от преувеличенного чувства стыда за напористость, отвлечь внимание собеседников от своего маленького правала. Старфелл слишком хорошо знал повадки парня. — Да. Хочешь, поиграем все вместе в Дуо? — Эйнар показал картонную коробочку с настольной игрой. Высокая колода, семь карт в раскладе, энергичный ритм сброса. Азарт захватил с головой, карты летели на ряды с удивительной скоростью. Семь, пять, три карты оставалось на руках… Но веер карт, зажатый в пальцах Старфелла, не уменьшался. Доминик с победным кличем выложил последнюю карту, демонстративно вскинув в стороны пустые руки. Осталось два игрока. Эйнар вошёл в раж, с огромным рвением опустошая колоду. “Дуо!” - его карты тоже вышли из игры. Старфелл смял бумажки с такой силой, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. Теперь новые карты скорее напоминали конфетные фантики. Рывком руки они вмиг оказались сметены со стола, рассыпались по полу и попали на колени остальных игроков. Крепко сжав зубы, Старфелл раздражённо буравил взглядом последнюю сыгравшую карту, как назло оставшуюся на игровой поверхности. Остальные застыли в остолбенении. Первым ожил Эйнар. — Это было слишком, — начал он осторожно. — Ты придаёшь чересчур большое значения карточной игре. Если не в этот раз, так в следующий обязательно… — Эйнар не успел договорить. — Не будет следующего раза! Ни черта не выходит, не получается, не складывается! Крик отражался эхом от купола пещеры. Звон, отскочивший от кристаллов, оглушил и оставил в ступоре на несколько секунд. — Но это действительно так, — Эйнар откинул голову назад, скрестив руки на груди, — едва ли это - последняя игра в Дуо в твоей жизни. Разве можно прекратить надеяться на победу, единожды проиграв? — Да мне не на что надеяться! — кулаки Старфелла с силой ударили по столу. — Сам же говорил! Этот тест проще, чем будет настоящий… Это - пробная версия! А я… Я не справился, я облажался. На экзамене делать нечего. — Так проблема всё же в произошедшем в лаборатории… — растягивая слоги, Эйнар склонился навстречу воспитаннику, всем своим видом демонстрируя свою заинтересованность. — Все мои старания ничего не стоят, будто не было всего этого обучения, будто… — Единственная причина, по которой ты провалил задание - рассеянное внимание. Ты знал, что отвлекаться нельзя. Выучи урок и примени его на экзамене. — Вот видишь! — Старфелл истерично захлебнулся словами, услышав нечто из ряда вон выходящее, — сам признаёшь, что я провалился! Даже ты не можешь называть это по-другому? — Я не буду скрывать, ты мог показать себя с более достойной стороны. — Но не показал ведь! Даже зная, что надо быть внимательным и осторожным, я умудрился расслабиться и… Зато теперь мы знаем, кто умрёт первым! — Успокойся, — строго и твёрдо ответил Эйнар, отказываясь подчиняться чужому порыву эмоций. — И не говори больше таких вещей. — Знаешь, ты прав. Мне же даже переживать не надо! — речь сала прерывистой, а по щекам побежали редкие слёзы ярости. — Если я провалюсь ещё раз… на поверхность в жизни не попаду… буду медленно гнить… здесь, в кучах мусора… Старфелл мешком повалился на пол, уронив голову на грудь. Он впился пальцами в колени, с силой сжал челюсти. Грот погрузился в тишину. Фальшивые звёзды молчаливыми свидетелями наблюдали за сценой. Именно они первыми увидели, как Доминик заёрзал и потянулся к сгорбившемуся Старфеллу, как подполз на четвереньках вплотную и со всей осторожностью приобнял за плечи. Он и сам дрожал, сам прикусывал губу, чтобы не присоединиться к эмоциональному потоку, и всё же старался утешить товарища. Старфелл задыхался в беззвучном плаче, вместе с ним тихо плакал и Доминик. В согревающих заботливых руках стало чуточку легче. Эйнар присоединился к объятиям, принялся растирать плечи своих подопечных и приговаривать что-то невнятное, неразличимое из-за течения слёз. — Так не пойдёт. Дорогие, вам нужно успокоиться и выплеснуть накопившиеся эмоции., — он разомкнул объятия и откинулся назад, глубоко задумавшись. — В своё время я переживал не меньше вашего. Был сам не свой. Окружение меня узнать не могло. И тогда Эйнар поведал им историю о своих отборах, плавно перешёл к воспоминаниям со школьных лет. Мальчишки заворожённо слушали. Наконец, сами влились в беседу. Они рассказывали самые задушевные истории, предавались ностальгии и много-много улыбались. Эта отдалённая от городской рутины пещера стала их маленьким миром, где существовали лишь трое друзей и россыпь мерцающих звёзд, до которых, казалось, было совсем не сложно дотянуться. Время летело. Волшебный мир развеялся, когда до ушей долетели выкрики людей снаружи. Незнакомцы в один голос скандировали пока не различимые фразы. — Кажется, снова митингуют. Троица была вынуждена встать, отряхнуться от пыли и выглянуть из убежища. Действительно, впереди показалась процессия. Яростные крики прохожих, сжимающих в руках плакаты, совершенно лишённые смысла и грамматической целостности, заполнили собой всё. От перемещения массы участников дрожала земля, раздавался гул, способный обвалить особенно хрупкие участки сводов. С грохотом шагов сплелись громкие скандирования: “Произвол - не порядок”, “Мы не скот”, “Свободу народу”. Голова Страрфелла разрывалась от запредельно громких требований выйти на поверхность, сменить правящую верхушку и перестроить общество. Невольно, разведчики остановились под влиянием стада, неумолимо приближавшегося к ним. Горланя песни и размахивая чёрными знамёнами, впереди шествовали лидеры сопротивления. Они не взирали на жалобы жильцов и непреклонно вели своё чёрное войско через самое сердце города прямо к спуску на нижние ярусы Земель Порядка. Даже явно скептично настроенных парней они не заметили, полностью увлечённые ощущением собственной мощи. Так бы и продолжилось ожидание, пока не пройдёт хвост процессии, если бы кто-то неожиданно не схватил Доминика за руку и не втащил в самую гущу, игнорируя его попытки вырваться из цепкой хватки. Его силуэт быстро скрылся среди восклицающих и требующих, так что не осталось выбора, кроме как влезть в толпу за ним. Ориентация была сбита, люди слепо толкали друг друга, не боясь даже прикосновения с необычными подростками. Как прокаженные, митингующие, невзирая ни на что, безостановочно пробивали себе дорогу вперёд. Старфелла заносило снова и снова, но он упрямо продолжал проталкиваться сквозь живое препятствие, идя на звук голоса младшего сокурсника. Тот оказался в самом ядре шествия, напуганный и дезориентированный. Его осунувшееся от паники лицо оживилось при виде знакомых фигур. Как напуганный зверь, он протянул руки и вцепился в протянутую ладонь Старфелла, как за спасительную соломинку. Они целиком и полностью сосредоточились на выходе в безопасное место, терпя ненамеренные удары в плечи, по рукам, ногам и порой - по лицу. Вот только один из таких ударов показался знакомым, до боли знакомым… Старфелл схватил невысокого оппозиционера за руку так, что тот от неожиданности оторопел, впрочем, как и сам Старфелл. Он не ошибся: этот удар в самом деле пришёлся по его плечу тем же днём на втором этаже лаборатории. Рем смотрел на него своими странными нечитаемыми глазами. Запястье с таким же кофейно-коричневым рукавом утянуло в толкучку Доминика, уже стоявшего подле и старавшегося отдышаться. Рем предпринял попытку извернуть руку, освободиться, но потерпев неудачу, приблизился к Старфеллу и изо всех сил наступил своей ногой на чужую. Заскулив, ослеплённый болью, Старфелл выпустил чужое запястье из ослабшей хватки. Предатель исчез. Эйнар оставался где-то с краю толпы и поджидал появления воспитанников. Старфелл более не щадил свою отдавленную ступню и бросился навстречу, услышав голос наставника. Он схватился свободной рукой за запястье Эйнара и мощным движением был вырван на пустой тротуар. Вытянув Доминика, Эйнар и Старфелл наконец смогли перевести дыхание. Процессия тянулась и тянулась, позволяя более продолжительный отдых, но в то же время оттягивая возвращение домой.Несколько человек даже отделились от потока демонстрантов и обратились к подросткам с предложением присоединиться. Проявление подобного интереса к мутантам было совсем не привычно для них, не свойственно обычным людям. От таких просьб у Старфелла оставался странный, неприятный осадок, будто они были неприличны и даже оскорбительны. Ну что такого интересного может быть на поверхности, где снуют ужасные чудовища, готовые наброситься и убить в любой момент, где всё окутано вечной незыблемой мглой? Разве не эгоистично считать, что Земли Хаоса охотно примут людей спустя столько лет их отсутствия? И ещё важный вопрос: почему та язва, Рем, оказался среди протестующих? Доминик едва оправился от овладевшей им паники. Шествие поредело и появилась возможность продолжить путь. По подземным часам вечер подошёл к концу, да и богатый на события день истощил окончательно. Единственным пожеланием остался длительный сон в тёплой, мягкой кровати. Эйнар, поддерживая шатающегося Доминика, махнув головой Старфеллу, указывая в направлении дома, быстрым шагом, за ничтожно малое время, добрался до казармы. При входе в жилое крыло Старфелл попрощался с Эйнаром, неуверенно глянул на не воспринимающего ничего вокруг Доминика и поспешил к себе в комнату. Ещё пара минут - и норовящий вот-вот потерять опору Доминик оказался в своей комнате, будто сшитой из лоскутов ткани. Сотни вышивок, постеров, рисунков в самых разных стилях. Эйнар, осторожно смотря под ноги и ведя под локоть пострадавшего, продирался сквозь лабиринты стопок книг на полу. Он усадил Доминика на стул, подвинул лежащие на столе глиняные слепки скульптур, поставил на освобождённое пространство аптечку. С трясущимися руками он намочил диск перекисью и начал осторожно обрабатывать ссадины, полученные Домиником в толкучке. Закончив, Эйнар бережно погладил мальчишку по голове, с улыбкой похвалил за выдержку и собранность в стрессовой ситуации, стойкость и смелость. Но за потоком слов и улыбчивой маской скрывалась сильная, невыразимая тревога. Ему было до онемения страшно: за подчинённых, потерять контроля над ситуацией, перед возможностью снова совершить непоправимую ошибку. Эйнар сам был готов плавно сползти вниз, положиться на чужие поддерживающие, сильные руки. Увы, у него не было никого, кто смог бы стать опорой во время душевных бурь. Доминик внял сказанному и расцвёл уставшей улыбкой. И это чужое счастье принесло спокойствие мечущейся душе Эйнара. Его старания смогли уберечь хоть кого-то. Дверь щёлкнула и в воздухе повисла неловкость. Эйнар залез в карманы куртки в поиске заветной упаковки и зажигалки, открыл окно. Дым от сигареты потянулся на улицу. Старфелл уже долго испытывал особенно сильное желание поговорить. Он начал издалека. — Кажется, способы борьбы с паникой оказались нерабочими. Ты думаешь, он будет в порядке? — Он достаточно упёртый и сильный, пусть и может не выглядеть соответствующе. — Доминик? Упёртый? Мы точно думаем об одном человеке? — Чтобы ты знал, изначально он был создан, чтобы стать командиром, тем, кто всегда будет принимать решения с холодной головой. Нетрудно догадаться, что надежды не были оправданы. — Разве его не должны были вышвырнуть из лаборатории? — Старфелл искренне удивился. — Мальчик оказался очень чувствительным и эмоциональным. Его поведение кажется чересчур импульсивным даже в сравнении с обычными людьми, не говоря уже о командирах. Не трудно догадаться, что это поведение - случайная мутация. Всё это ещё меньше располагало к продолжению его обучения. И всё же, он ещё с нами, один из кандидатов в первый отряд разведчиков, — Эйнар сделал жест рукой с сигаретой, нечаянно уронив с неё тлеющий пепел, — это было бы невозможно без тяжёлого и упорного труда, в особенности - когда начальство лаборатории перестало считать его существование в рамках программы рентабельным. Даже сейчас, накануне экзаменов, он показывает себя неплохо, несмотря на переживания и тревогу. И, раз уж мы затронули эту тему… Он поманил воспитанника за собой в сторону оконца. — Продолжим или тебе на сегодня хватило разговоров об экзамене? — А у тебя выйдет так же, как и его, меня успокоить? — Выйдет, — очередная сигарета появилась между длинных пальцев, а сам Эйнар подошёл к квадратному окну. Открыв его нараспашку, уселся на подоконник и щёлкнул зажигалкой. Старфелл устроился в другом углу, в ожидании посматривая на наставника. — Мне теперь кажется, что с нами двумя ты излишне нежен, будто пытаешься скрыть за своими словами совершенно иной посыл. — Ты про себя и Доминика? Вы оба замечательно справились с академической подготовкой, а это - сложнейшая часть пути на Поверхность. — Но именно симулятор решит, прошли ли мы его не зря. — Это тоже верно. И всё же, согласись, симулятор во многом основан именно на знаниях, полученных в классе. Отнесись к пробной миссии как к спектаклю, в котором каждый играет свою роль. Я координирую и направляю, заранее зная ваш путь, и в то же время осводомлён о препятствиях, с которыми вы столкнетесь в каждый из разов, а вы выстраиваете план действий, основываясь на информации, которую я позволяю вам получить. Да и строки кода, формирующие зверей и местность, можно назвать декорациями в этом театре. — Разве ты не должен сообщать об опасностях сразу же, как заметишь их? — Не должен. Тест устроен таким образом, чтобы проверить способность перестраиваться под различные ситуации, которые могут возникнуть на задании в любой момент. Разумеется, тигры и волки не будут охотиться настолько близко друг к другу. — Не выходит у меня оставаться спокойным, когда из темноты выпрыгивают монстры, чтобы съесть. — Это естественно. И всё-таки успокоиться ты смог. Колени не подкашивались, ты быстро сообразил, как стоит вести себя, когда напала стая. — А ещё не выстрелил, хотя должен был. Я последовал твоему совету и, как видишь, вместо излишней паники появились другие проблемы. Я слишком осторожен, слишком расслаблен, слишком труслив и слишком самонадеян. — А ещё ты на верном пути. Ты прав, нельзя ударяться в крайности в таком непредсказуемом месте, как Земли Хаоса. Дым струился по пейзажу тонкими лентами, утекая куда-то к своду. Прячась от чужих глаз где-то в промежутках между кристаллами на каменном небосводе, он позволял привычно тусклым акралитовым светилам сиять ярче. Тени силуэтов, шатающихся по улицам, вползли в постройки, переулки затихли, погружаясь в сон. — Я слышал ваш разговор с Ксавьером, — едва слышно сказал Старфелл, словно бы надеялся, что нормальный, человеческий слух Эйнара не уловит фразу, — он считает, что я не готов, не так ли? — Это совершенно не важно, — ответ последовал незамедлительно, прозвучал привычно громко и чëтко. — Он - один из проверяющих экзамен. Учитывая его настрой, будет особенно строг ко мне и может помешать пройти отбор. — В его задачи не входит отбраковка качественных кандидатов. А ты - хороший, перспективный разведчик, что бы о себе ни думал, — Эйнар смял сигарету об оконную раму и повернулся к Старфеллу, — вы не раз проходили всевозможные испытания, ты замечательно справился с каждой из проверок, которые придумал я и которые придумывали исследователи. Пара неудач не стирает твой потенциал, твои способности, твои успехи. — Разве не ты настаивал на том, что этот конкретный результат определит мою жизнь? — Настаивал и не прекращу настаивать. Но ты и не провалился ещё, чтобы позволить себе унывать и планировать жизнь в норах внешних районов Мракбурга, — тяжёлая, грубая ладонь легла на макушку юноши, потрепав волосы, — Старфелл, ты - сообразительный, сильный и смелый парень. Одним словом, идеальный разведчик. Просто покажи им всё, что умеешь и не прогадаешь. — Думаешь, сработает? — лёгкая улыбка осветила хмурое лицо, а в вопросе послышались нотки надежды. — Сработает. Через мои руки прошло и проходит немало учеников, и ты - один из тех, в ком я нисколько не сомневаюсь. — Ну, раз уж ты не сомневаешься… — Даже не просто не сомневаюсь, я на все сто процентов уверен в твоём успехе. Так что сделай самому себе одолжение и хорошенько выспись. Я встречу вас уже в лаборатории. Эйнар убрал руку с чужой макушки и поднялся с подоконника. Старфелл последовал примеру. Совершенно утомлённый и всё ещё встревоженный, он направился к себе. Но плечи Эйнара снова загребли его уже в более крепкие, знакомые объятия. — Какую награду ты хочешь получить, когда выйдешь из аудитории? — Совместное с тобой время - лучшая награда. — Договорились. Может, устроим праздник все вместе? Твои одноклассники могли бы присоединиться. — Я не хочу шумной компании. Проще дождаться объявления имён выпускников и праздновать уже потом. — Я тебя понял. Спокойной ночи.