Глава 5. И осядут облака пыли.

Старфелл бездумно шатался по улицам, пока не оказался в городском парке. Хотя парком это место было сложно назвать. Пожухлые редкие кусты под акралитовыми лампами торчали из мрачных, как сами растения, трещин, разверзшихся меж камней. Пешеходы останавливались в нескольких метрах от юноши и, недолго думая, меняли маршрут. Пальцы рефлекторно сжались на несуществующей картонной коробочке, Старфелл не единожды пожалел, что выложил сигареты из куртки. Голова впервые за несколько недель была совершенно пустой: всё осталось в тесной металлической комнате. Теперь, с чистым разумом, парень осмысливал свои просчёты: всё же в том вопросе правильным был другой ответ, всё-таки можно было прислониться к дереву, чтобы сова не смогла так легко повалить с ног, в конце концов, каким образом получилось забыть простое и понятное правило выбирать выражения в общении с офицером? Впрочем, повод для гордости всё же был. Вопреки опыту предшествующих испытаний в виртуальной реальности, в этот раз, несмотря на чрезвычайную ситуацию, удалось дойти до финиша! Да, это определённо заставит командира забыть о том, что Старфелл осмелился ляпнуть. Погрузившись в поток сознания, он дошёл до того, что начал сомневаться в безупречности своей математики. Поймав себя на этой мысли, Старфелл остановился. В любом случае, машину времени ещё не изобрели, прошлое не исправишь - пора расслабиться: всё, что можно было сделать, сделано. Теперь жизненно необходимо отвлечься от совершённых ошибок. Оставив сомнения в воздухе переполненного суетой города, Старфелл вернулся домой. Он брался за любое дело, попадавшееся под руку. Подровнял ножницами крону комнатного апельсинового деревца, сел за давно брошенную книгу, но ненадолго отвлёкся, вспомнив, что нужно выпустить из террариума на прогулку домашнюю гремучую змею. Он устроил сонную Хейлу на плечах, лаская рукой её рябые чешуйки, и замотал рога несколькими слоями лоскутов. Изолировав себя от любых посторонних раздражителей, парень целиком и полностью сосредоточился на течении символов на страницах и мягкой, будто желейной, змейке, кольцом свернувшейся вокруг его шеи. Рядом с книгой лежала опустошённая почти наполовину синяя пачка. Пришлось нарушить данное себе же обещание не притрагиваться к сигаретам после экзамена ради собственного благополучия и спокойствия. Пять дней подряд Старфелл вылезал из комнаты только для того, чтобы поесть или пополнить запасы сигарет. Всё это время он не отрывался от книги и дошёл до конца её третьей части. С другими кадетами почти не разговаривал, лишь бросал приветствие и удалялся к себе. Он замечал, что остальные озабочены его состоянием, но не находил в себе ни сил, ни желания поддерживать диалог. Старфелл перелистывал страницы последней главы, с сожалением отмечая, что совсем скоро поглотившая его с головой история закончится. Хейла безмятежно спала в террариуме, скрутившись спиралью среди кустарников. Старфелл услышал стук в дверь, активные обсуждения и переминания с ноги на ногу. Захлопнув книгу и поднявшись с сиденья, парень завязал шнурки и выглянул в коридор. Там уже собрался с десяток кадетов, они увлечённо рассуждали о причине такого мероприятия, да ещё и в такой час. Совершенно потерянный Старфелл с немым вопросом посмотрел на Эйнара, на его широкую улыбку, на огонёк, вновь оживший в его глазах, на зажатый в его пальцах конверт. Точно так же, без слов, разведчик пригласил парня присоединиться к группе лёгким наклоном головы. Щёлкнув выключателем, а затем - и ключом, Старфелл нашёл среди двинувшейся в сторону спуска на нижние этажи Доминика, горячо с кем-то беседовавшего. Беседа, правда, больше походила на монолог о свойствах искусственных минералов, потёртостях на жемчуге и приглушëнном блеске нефрита в обнаруженных на барахолке украшениях. Стало понятно, что из этого разговора вряд ли прояснится что-то о предстоящем мероприятии. Встреча в неназначенное время, в неопределённом месте и по неуказанному поводу… На подвальном этаже общежития располагалось подобие зала для мероприятий. Пять рядов стульев и похожая на кафедру стойка исчезли, освободив место для нескольких столов, на которых возвышались квадратные картонные коробки. Не позволив студентам переключить своё внимание на содержимое, Эйнар встал на одно из сидений, возвышаясь над учениками, и поднял над головой конверт, немедленно вызвавший у собравшихся споры о его предназначении. Явно растягивая процесс, он открыл бумажную упаковку письма и развернул, приступая к чтению. — Наряд-допуск номер один на формирование разведывательного отряда для выполнения миссий на поверхности планеты, — он оглядел застывших в предвкушении и начал скандировать содержание письма. Потянулся список имён, в котором нашлось место для всех присутствующих. С каждым новым именем в комнате становилось на одну пару загоревшихся любопытством глаз больше. — Первая миссия разведывательного отряда начнётся тридцатого июля две тысячи семьсот двадцать шестого года в пять часов двадцать пять минут. Подпись, печать. Конец зачитывания бумаги ознаменовался каскадом оваций. Удивительно, как много шума могут создать восемь человек. Они прыгали, обнимали друг друга, погружаясь сильнее и сильнее в восторг. Хватая всех подряд в охапку, скандируя громкое и эмоциональное “Ура!” раз за разом, Старфелл начисто позабыл о переживаниях, поддаваясь всеобщему веселью. — Прежде, чем вы начнёте праздновать… — Эйнар, не сходя с места, несколько раз хлопнул в ладоши, снова устанавливая в пространстве относительную тишину, — завтра в одиннадцать утра организуется мероприятие, на котором вы пройдёте церемонию посвящения и получите подарки за успешное окончание курсов. Состоится оно на центральной площади Менигра. В этих упаковках форма для завтрашнего мероприятия. Приходите в ней, будьте бодрыми, приведите себя в порядок и не опаздывайте. Вы все отлично постарались, как на прошлой неделе, так и на протяжении всего учебного пути. Я всеми вами горжусь. Лучезарно улыбаясь, он протянул руки к кадетам, приглашая в объятия. Весело смеющиеся парни и девушки облепили его со всех сторон. Старфелл тоже бросился в общие объятия. Он был уверен: этот день абсолютно точно запомнится, как один из лучших в жизни. Когда волна радости потихоньку успокоилась, и коробки на столе открылись, атмосфера установилась несколько иная: разделившись на группы, присутствовавшие разбрелись по помещению, взяв по чашке чая, пригоршню сладостей и мягкие именные свёртки. Темой обсуждений неизменно становилась первая за несколько веков вылазка людей на некогда обжитую поверхность планеты. Опыт, полученный в условиях симуляций, не вызывал восторга, и все предпочитали верить, что наверху ещё осталось что-то большее, чем бесконечные пустыри, обжитые хищниками. Каждый был знаком с содержанием огромного количества книг о том, какой была Земля. Они предпочитали думать, что созданная в виртуальной реальности версия неоправданно пессимистична. Порой высказывались догадки о том, что выпускники получат на завтрашней церемонии. Может, медали? Может, аттестаты? Может, особое положение в обществе, ещё более особое, чем сейчас? Одна догадка была красочней другой, унося поток мыслей далеко от реальности. Эйнар покинул собрание ещё пару часов назад, когда праздник только-только начинался. Его металлически звонкие шаги были слышны в пределах корпуса ещё некоторое время, прежде чем растворились в городской суете. Старфеллу не оставалось иных вариантов, кроме как ждать грядущего дня. По крайней мере, это ожидание не походило на недавнюю шестидневную проверку на устойчивость. Как послушные дети, новоиспечённые служители Подразделения Разведки, не дожидаясь глубокой ночи, уже разошлись по комнатам. Старфелл слушал восклицания и шорохи, рассматривая хорошо знакомую картинку в любимой книге. Высокие, подпирающие небо деревья с кронами в форме зонтиков прятали в своей сени проплешины лишайника в бронзовом ковре опавшей хвои. Сквозь ветки проглядывались золотые лучи и белые ошмётки облаков. Подумать только: всего через месяц появится возможность увидеть всё, что ранее казалось фантазией, стимулом для впечатлительных детей продолжать высиживать многочасовые учебные дни. Подумать только: он, пусть и не совсем обычный, но всего лишь юноша, станет одним из первых, одним из тех, кто положит начало возвращению людей на их законное место. Подумать только: наконец появилась реальная возможность как-то повлиять на будущее человечества, на восстановление жизни, какой её знали предки подземных обитателей. От этих мыслей становилось так хорошо и приятно, такая гордость брала и за себя, и за сокурсников. Курить более не хотелось совершенно. Вместо этого Старфелл, не убирая книгу, поднялся из-за стола и, проверив недавно начавшее плодоносить деревце, завалился в кровать, размышляя о завтрашнем дне, об экспедиции, о первом опыте на поверхности. Уже совсем скоро веки сомкнулись. Пришло утро и принесло за собой оживлённый шум нескольких кварталов. Непривычно легко у Старфелла вышло выбраться из-под одеяла и взбодриться. Окинув ещё сонным взглядом комнату, он вспомнил про загадочный свёрток, оставленный вчера без внимания. Вскрыв упаковку, он увидел плащ. Мышиного цвета длинный плащ с разрезами по бокам, похожий скорее на камуфляж, чем на парадную форму для торжественных ритуалов. Старфелл улыбнулся собственному оптимизму. В комплекте с плащом шли такого же серого цвета тёплая кофта и усыпанные десятками карманов штаны. Всё, чтобы перекроить разведчика в рассеянное облако дыма. Всё, чтобы слепить только-только созданное разведывательное подразделение в невзрачное месиво, сливающееся с испещренными брешами каменными пейзажами. По прибытии на место встречи Старфелл едва смог протиснуться в нужное место: настолько оживлённой площадь давно не была. Едва ли не наступая друг другу на ноги, здесь столпились жители всех ярусов, смешавшись в огромную разношёрстную живую массу. Масса пульсировала, нерегулярно сокращаясь и растягиваясь, выталкивая составляющих её зрителей и втягивая в себя случайных прохожих. На удивление, рабочий камуфляж скрывал от большинства зорких глаз особенность юноши, отнимая “привилегию” свободной ходьбы по расчётливо выстроенным брезгливыми жителями маршрутам. Толчки и случайные прикосновения доставляли ужасный дискомфорт. Наконец, последняя преграда была преодолена. Юноша встретился с такими же, как и он, серыми льняными силуэтами. Переговорив с ними о предстоящем выходе, он заметил стоящего в стороне подростка. Тот был готов вот-вот заснуть. Старфелл вспомнил о разговоре, который до последнего откладывал. Он получил идеальный шанс, и упустить его было нельзя. — Доброе утро, соня, — Старфелл, как ни в чём ни бывало, спрятал руки в карманы и приблизился к Рему, — нам нужно поговорить. — Лучше бы это было чем-то интересным, — уже успевший заскучать подросток обернулся, едва ли не зевая, но всё же последовал за Старфеллом в более тихое место, спрятанное в переулке неподалёку. — Объясни, будь добр, что ты делал на демонстрации оппозиционеров. — Ты не перестаёшь меня ошарашивать. Взрослый лоб, а не знаешь, чем люди занимаются на подобных мероприятиях? — О нет, это я отлично понимаю. Что мне не ясно, так это то, что делал там конкретно ты, — тяжело выдохнув, Старфелл скрестил руки на груди, уставшими глазами анализируя поведение собеседника, — ещё и затащил Доминика в толпу. — Разумеется, я поучаствовал в акции, чтобы выразить своё недовольство политикой нашей многоуважаемой верхушки, — Рем издевательски изобразил кавычки пальцами, — что же насчёт Доминика, я обрадовался, увидев его, и вспомнил, какой он добрый и нравственный. Вот и захотелось познакомить с движением, частью которого являюсь сам. Всё настолько элементарно. — Ты же не надеешься, что я поверю в эту чушь? — Я надеюсь, что ты продолжишь считать себя несусветно профессиональной ищейкой, — закатив глаза, Рем опёрся спиной о стену, прикрыв глаза и нахмурившись, — тебе в самом деле нечего делать, кроме как разнюхивать скрытые намерения простых людей вроде меня? И этим ты занимался вместо зубрёжки? Теперь мне стала понятнее твоя паническая боязнь не успеть запомнить всю нужную информацию. — Ты ведь знал, что Доминик эмоционален и плохо справляется с экстремальными ситуациями, — совершенно не задетый комментариями, Старфелл остался спокоен, — и всё равно спровоцировал его. Зачем? — Всё же не умеешь ты на увлекательные темы разговаривать. Я решил украсть искусника у вас с Эйнаром, чтобы поговорить с ним на другой стороне улицы, но, увы, он потерялся. — Третья версия произошедшего будет? — Если ты настоишь, будут все десять, — Рем наклонил голову и показал язык. Отойдя от опоры, небрежно похлопал Старфелла по плечу, — мероприятие сегодня будет просто крышесносным, так что я предпочту настраиваться на него. Скажу тебе по секрету, сегодня мы увидим нечто куда более захватывающее и разрывающее шаблоны, чем тоска зелёная, которую вы все называете церемонией. — Почему вы ещё здесь? — Эйнар влез в разговор слишком неожиданно, не дав Старфеллу задать крутящийся на языке вопрос, — мы начинаем. Как солдаты за командиром, студенты последовали за наставником и встроились в шеренгу таких же завёрнутых в плащи сокурсников. Под треск аплодисментов все поднялись на сцену, явив себя зрителям и выстроившись в линию у края площадки. Треск заиграл новыми оттенками возгласов, когда перед медийными личностями, госслужащими и героями народа появился затмивший их всех мужчина. Он выглядел прекрасно осведомлённым о своём влиянии на публику, какое-то время даже не пытался остановить бесновавшуюся толпу, наслаждаясь фанфарами. Старфелл ощутил нечто, похожее на благодарность, когда милостивый вождь призвал к молчанию, тем самым снижая бьющий по вискам грохот. — Приветствую тебя, народ трёх объединённых городов! Вытянувшись и сложив руки за спиной, разведчики старательно вслушивались в преисполненную спеси и гордости речь. Кто-то смотрел на главу, кто-то - в глаза людей, что в кои-то веки оказались ниже выходцев жутких генетических экспериментов, кто-то рассматривал столпившихся у краёв сцены операторов, жмурясь от фотовспышек. Старфелл, стараясь рассмотреть всё и сразу, почувствовал звуковые вибрации, отражающиеся от потолка. Заинтересованно подняв глаза и прищурившись, он смог разглядеть среди сталактитов повисшего на тросе человека. Сначала юноша предположил, что это один из операторов, осмелившийся ради удачного кадра взобраться на самую верхушку, однако в руках не было ничего, что могло бы напоминать камеру. Вместо этого фигура закрепляла на потолке нечто вроде крюков. Старфелл прищурился и разглядел длинную вереницу таких же крюков, чётко обозначивших путь неизвестной личности. Разметка тянулась до самой точки слияния столба с образовавшейся естественным образом породой. К сожалению, не ему подарили орлиное зрение, получить полезную информацию с такого расстояния было невыполнимой задачей. Завёрнутая в бесформенную одежду, фигура почти бы не выделялась среди серых камней, если бы не яркая копна синих волос, развеваемая ветрами во все стороны. Не обращая внимания на неудобства, фигура устроилась на заранее установленных подпорках и принялась что-то присоединять к самой верхушке Менигра. Боковым зрением Старфелл заметил, что не один он наблюдал за странным зрелищем на каменном небе. Рем смотрел туда же. — Мы обратим историю вспять, только то, что было годами, станет днями, — существо, кажется, закончив с установкой устройства, поползло прочь. Экран за спиной проснулся, спровоцировав пробуждение толпы. Поддавшись влиянию перформанса на сцене, люди разразились воплями и улюлюканьем. Что-то было явно не так, нехорошее предчувствие запульсировало под рёбрами, — триста дней! Оглушительный рёв, вспышка, грохот, — всё смешалось, заставив согнуться пополам и отчаянно попытаться закрыть эхолокаторы руками. А шум не прекращался, лишь нарастал, наполняясь новыми деталями: криками, топотом, столкновениями глыб, хрустом костей и древесины, захлопыванием двери и скрипом покрышек. Воздух закончился в мгновение ока, лёгкие опустели, и мышцы отказались отвечать командам. Даже когда кто-то, спасаясь, ненароком сильно пнул Старфелла, когда нечто тяжёлое упало в паре метров, он не смог перебороть приступ боли, броситься в бегство. Всё слилось в поток белого шума, сознание улетучилось из тела. Существовали лишь боль и удушье. Покалывание добралось и до лёгких, когда к нижней части лица оказался прижат плотный силикон. Живительный воздух лезвием прошёлся по гортани, вернул в настоящий момент. Сцена опустела, от центра площади пошли круги, как от брошенного в пруд камня. Круги корчившихся, истоптанных тел. Уцелевшие остервенело пробивали себе путь сквозь скопления обезумевших людей. Непроглядный смог со свистом врывался в пространство откуда-то сверху. Зияющая дыра расширялась, осколки потолка срывались на в большинстве своём уже бездыханных жертв. Кто-то подхватил Старфелла под руку, не позволяя оказаться погребённым под очередным ударом. — Сюда, быстро! Надевайте маски немедленно! Старфелл сделал усилие, заставляя работать едва отвечающие на сигналы мозга ноги. Попытка дала хоть и малый, но жизненно необходимый толчок. Теперь уже на полусогнутых, он и его спаситель уносились прочь от эпицентра происшествия. Но на этом удача покинула Старфелла: острая мигрень накатила волной и погрузила во тьму, как после смерти. Сбитая воплями эхолокация практически не помогала в ориентации. Оставалось лишь полагаться на человека рядом. Голоса слились в погребальный хор, преследовали, пока двое не ввалились в тесное помещение, не дававшее выпрямиться. Смиренно усевшись на мягкую поверхность, Старфелл безуспешно пытался вслушиваться во тьму, которая начала вибрировать, издавать похожие на кашель звуки и двинулась вперёд. Машина на полной скорости несла пассажиров подальше от места торжества, превратившегося в кровавую бойню. Стерильный воздух из масок вскружил голову, едва не погружая в бессознательное состояние. Сквозь заднее окно какое-то время ещё были видны последствия паники, сложенные черепицей на вымощенной плиткой площади.