Часть 20. После бури

Дни после битвы тянулись бесконечно. Александрия была изранена. Стены зияли проломами, которые нужно было залатать. Двор был завален трупами ходячих - сотни тел, которые требовалось вынести за периметр и сжечь. Работа была тяжелой, грязной, выматывающей. Но люди трудились без жалоб. Потому что работа спасала от мыслей. От боли. От пустоты, которую оставили после себя «Волки». Дэрил работал наравне со всеми. Таскал трупы, забивал доски, чинил ворота. Физическая усталость притупляла тупую боль внутри. Хершел был мертв. Бет была мертва. И многие другие. Люди, которых он знал, с которыми делил ночлеги, которые стали почти семьей. Их больше нет. Он не позволял себе плакать. Не здесь. Не сейчас. Может, потом, когда никто не увидит. Хершел был ему дорог. Старик с деревянной ногой и добрыми глазами, который верил в людей даже тогда, когда они сами в себя не верили. Который лечил раны - и телесные, и душевные. Который принял Дэрила таким, какой он есть, и никогда не осуждал. Теперь его нет. Как и многих других. Похороны прошли на рассвете. Всю ночь копали могилы - длинный ряд у восточной стены, под старым дубом. Хершел. Бет. Диана. Имена, которые теперь останутся только в памяти. Отец Габриэль стоял над могилами с библией в дрожащих руках. Его голос срывался, но он читал молитву за молитвой. За каждую потерянную душу. За каждую жизнь, оборванную слишком рано. Люди расходились медленно, не в силах отпустить своих мертвых. Но жизнь требовала продолжения. Стены нужно было чинить. Еду - готовить. Детей - кормить. Александрия должна была жить дальше. Кейт нашла Мэгги у могилы отца и сестры, когда уже почти стемнело. Мэгги сидела на земле, обхватив колени руками, и смотрела на два холмика свежей земли. Ее лицо было опухшим от слез, глаза красными, но она уже не плакала. Просто сидела и смотрела. Кейт опустилась рядом. Ничего не сказала. Просто взяла ее за руку. Они сидели в тишине, и это было правильно. Слова были не нужны. — Знаешь, что самое странное? — спросила Мэгги. Голос был хриплым, сломанным. — Я все время думаю, что должна была быть с ними. Должна была защитить их. Особенно Бет. Она была такая… светлая. Даже после всего, что мы пережили, она продолжала петь. Продолжала верить в хорошее. А я не смогла ее уберечь. — Ты не могла, — тихо сказала Кейт. — Никто не мог. Это не твоя вина, Мэгги. — Я знаю. Вот здесь, — она коснулась головы, — Я знаю. Но здесь, — она прижала руку в груди. — Все равно болит. Будто кусок меня вырвали и растоптали. Кейт сжала ее руку крепче. — Я понимаю. Когда умер мой отец, а потом еще и Тайриз, я чувствовала то же самое. И когда мы потеряли наш лагерь, всех, кого знали. Эта боль не проходит. Она просто… становится частью тебя. Ты учишься жить с ней. — А ты научилась? — Не до конца. Но я пытаюсь. Каждый день. Мэгги повернулась к ней. В ее глазах стояли слезы, но она не позволяла им пролиться. — Ты хороший друг, Кейт. Настоящий. — Ты тоже. Они снова замолчали. Ветер шелестел листвой старого дуба. Где-то вдалеке слышались голоса - жизнь Александрии продолжалась. — У меня есть кое-что, что я хотела тебе сказать, — Мэгги вытерла глаза рукавом, — Я… я беременна. Кейт замерла. Потом ее лицо осветилось - впервые за эти мрачные дни. — Мэгги… это же… это чудесно. — Я узнала за день до нападения. Хотела сказать папе и Бет, но не успела. А потом… — ее глаза дрогнули. — Они так и не узнали. Кейт обняла ее - крепко, всем телом. Мэгги уткнулась лицом в ее плечо и наконец позволила себе заплакать. Не от горя - от смеси горя и радости, которая разрывала ее изнутри. — Они бы гордились тобой, — прошептала Кейт. — Хершел бы сиял. Бет бы прыгала от счастья. Они любят тебя, Мэгги. И всегда будут любить. Они сидели так, обнявшись, пока слезы не иссякли. А потом Мэгги отстранилась, вытерла лицо и слабо улыбнулась. — Спасибо. Мне нужно было кому-то сказать. — Я рада, что ты сказал мне. И я буду рядом. Всегда. *** Весть о беременности Мэгги разлетелась быстро. Это была первая хорошая новость за долгое время. Люди улыбались, поздравляли Гленна, который ходил ошалевший, но счастливым лицом. А потом появилась еще одна новость. Рик и Мишонн. Они не афишировали это, но все видели, как они смотрят друг на друга. Как Рик касается ее руки, когда думает, что никто не видит. Как Мишонн улыбается ему - той редкой, теплой улыбкой, которая предназначалась только для него. Когда они наконец появились вместе, держась за руки, никто не удивился. Но все обрадовались. Дэрил радовался больше всех. Он хлопнул Рика по плечу и сказал только одно слово: — Наконец-то. Рик усмехнулся, но в его глазах было счастье. Настоящее. Заслуженное. Александрия, израненная и истекающая кровью, начинала оживать. Не потому, что стены были починены или трупы убраны. А потому, что люди снова начинали верить в будущее. Строить планы. Любить. *** Ночь опустилась на Александрию. Кейт лежала в своей постели и не могла уснуть. Мысли крутились по кругу - лица, имена, голоса. Хершел, который учил ее накладывать швы. Бет, которая пела Джудит колыбельные. Диана, которая поверила в них. Тайриз, чья смерть все еще отзывалась болью. И многие другие. Слишком многие. Она перебирала их имена, как чётки. Не для того, чтобы забыть. Для того, чтобы помнить. Саша сегодня ночевала у Абрахам с Розитой - говорит, что они с ней сблизились, но явно дело в другом. В доме было тихо и пусто. Кейт встала, накинула куртку и вышла на улицу. Ноги сами понесли ее к дому Дэрила и Кэрол. Она постучала тихо, почти неслышно. Тишина. Она уже хотела уйти, когда дверь открылась. Дэрил стоял на пороге - взъерошенный, сонный, в одних джинсах. Лунный свет падал на его торс, подчеркивая мышцы и шрамы. Он посмотрел на нее и все понял без слов. — Заходи. Она вошла. В доме было тихо. — Кэрол нет, — сказал он, отвечая на невысказанный вопрос. — Она у Тобина. Ну, того мужика, с которым она… дружит. Кейт кивнула. Она слышала об этом. Кэрол заслуживала немного счастья. Как и все они. Они прошли на кухню. Дэрил заварил чай - травяной, который Кэрол сушила еще до нападения. Они сели за стол, и тишина между ними была уютной, правильной. — Не спится? — спросил он. — Не спится. Все думаю о них. О Хершеле. О Бет. Обо всех. — Я тоже. Он смотрел в свою кружку, и его лицо было мрачным. — Хершел был… он был как отец, которого у меня никогда не было. Он не осуждал. Не смотрел свысока. Просто принимал. И верил, что я могу быть лучше. — Ты и есть лучше, — сказала она. — Ты доказал это. Сотни раз. Он поднял на нее глаза. В них была боль, которую он редко показывал. — Иногда я думаю, что если бы я был быстрее, сильнее, умнее… может, они были бы живы. — Если бы я была быстрее, может, я спасла бы больше раненых. Мы все думаем так, Дэрил. Но это не наша вина. Мы делали все, что могли. Он кивнул, но она видела, что он не до конца верит. Она взяла его руку в свои. — Мы выжили. Мы здесь. И мы будем жить дальше. Ради них. Ради тех, кто придет после. Как ребенок Мэгги. — Ребенок Мэгги, — повторил он, и в его голосе было что-то похожее на благоговение. — Новая жизнь. После всего этого дерьма. — Да. Это чудо. Они допили чай в тишине. Потом Кейт отставила кружку. — Можно я останусь у тебя на ночь? Не хочу возвращаться к себе. — Конечно. Они прошли в его комнату. Кейт сняла куртку, джинсы, футболку, оставшись в простом хлопковом белье. Она легла на кровать, отвернувшись к стене. Через мгновение матрац прогнулся под его весом. Он лег сзади, прижался к ее спине. Его рука легла на ее талию, протягивая ближе. Она чувствовал тепло его тела, его дыхание на своей шее. Это было уютно. Правильно. Дом. Но покой не приходил. Мысли все еще крутились в голове. Она начала ерзать - неосознанно, просто пытаясь устроиться удобнее. Ее бедра терлись о его пах. Она почувствовала, как он напрягся. — Кейт, — его голос был низким, предупреждающим. — Прости, я просто… Она не договорила. Его рука, лежавшая на ее талии, двинулась вверх. Пальцы коснулись ее ребер - легко, едва ощутимо. Она вздрогнула. Он провел ладонью по ее животу, по боку, по бедру. Медленно. Изучающе. Она чувствовала, как его возбуждение упирается в ее ягодицы - твердое, горячее, требовательное. А потом его рука скользнула в ее трусики. Без предупреждения. Без нежных прелюдий. Его пальцы сразу нашли ее влажную, горячую плоть. Она ахнула, вжимаясь в него спиной. Он не был осторожным, как раньше. Он был голодным. Его пальцы раздвинули ее складки, собирая влагу, и один палец резко вошел внутрь. — Черт, — выдохнула она, хватаясь за простыню. — Дэрил… — Ты мокрая, — прошептал он ей на ухо. Его голос был хриплым, низким, пробивающим до дрожи. — Такая мокрая. Ты хочешь этого, да? — Да… Его палец двигался внутри нее - быстро, глубоко, без прежней осторожности. Она была готова. Ее тело принимало его, требовало большего. Он добавил второй палец, растягивая ее, заполняя. Его большой палец терся о ее клитор - жестко, ритмично, в том самом темпе, который сводил ее с ума. — Ты чувствуешь, как я трахаю тебя пальцами? — его голос был грязным, пошлым, и от этого она возбуждалась еще сильнее. — Чувствуешь, как ты течешь на мою руку? — Да… Она стонала, не сдерживаясь. Ее бедра двигались навстречу его руке, насаживаясь на его пальцы. Она была близко. Так близко. Но он убрал руку. — Нет, — она чуть не зарычала от разочарования. — Какого черта? Он резко развернул ее на спину, нависая сверху. Его глаза горели в лунном свете - дикие, голодные, полные желания. Он поцеловал ее - грубо, жадно, впиваясь в губы. Его язык проник в ее рот, сталкиваясь с ее языком. Она отвечала с той же яростью, кусая его губы, впиваясь ногтями в его плечи. — Ты сводишь меня с ума, — прорычал он, отрываясь от ее губ. — Каждый раз, когда ты рядом, я не могу думать ни о чем, кроме как о том, чтобы войти в тебя. — Я хочу тебя. Я готова. Он застонал, уткнувшись лицом в ее шею. Его губы прошлись по ее коже - влажно, горячо, с посасыванием. Он оставлял засосы на ее шее, ключицах, груди поверх ткани лифчика. Она извивалась под ним, стонала, требовала большего. Он стянул с нее лифчик, отбросил в сторону. Его рот накрыл ее сосок - он покусывал, обводил языком, пока она не начала умолять. Потом перешел к другому. Ее пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. Он спускался ниже. Поцелуи покрывали ее живот, низ живота, внутреннюю сторону бедра. Она дрожала, предвкушая. А потом его рот накрыл ее там. Она закричала. Его язык скользнул по ее складкам - влажно, горячо, жадно. Он раздвинул ее губами, проникая глубже. Его язык входил в нее, извивался внутри, пробовал ее на вкус. — Блять, Дэрил… Он нашел ее клитор и втянул его в рот. Посасывая. Отпуская. Снова втягивая. Его язык выписывал круги, восьмерки, быстрые удары. Она извивалась под ним, ее бедра сжимали его голову, она впивалась пальцами в простыню. — Я сейчас кончу… Дэрил… Он усилил напор, входя в нее двумя пальцами одновременно с языком. Она взорвалась. Оргазм накрыл ее сокрушительной волной, вырывая крик из груди. Она содрогалась, пульсировала вокруг его пальцев, а он продолжал ласкать ее, продлевая удовольствие, пока она не начала умолять остановиться. Он поднялся, глядя на нее. Его лицо было влажным от ее соков, глаза горели. Он облизал губы, и от этого жеста ее снова пронзило желание. — Я хочу тебя, — сказала она, тяжело дыша. — Сейчас. Я готова. Он посмотрел на нее долгим взглядом. Потом кивнул. — Тогда иди сюда. Он лег на спину, притягивая ее к себе. Она села сверху, чувствуя его возбуждение под собой. Ее пальцы расстегнули его джинсы, стянули их вниз вместе с боксерами. Его член освободился - твердый, горячий, большой. Она смотрела на него, и ее глаза расширились. — Черт, — выдохнула она. — Ты… большой. Он усмехнулся, но в его глазах была нежность. — Мы не будем торопиться. Ты контролируешь. Ты решаешь, как быстро. Она кивнула, приподнимаясь. Он помог ей - одной рукой направляя себя к ее входу, другой сжимая ее бедро. Головка коснулась ее влажных складок, и она вздрогнула. — Медленно, — прошептал он. — Опускайся медленно. Она начала опускаться. Его член входил в нее - дюйм за дюймом, растягивая, заполняя. Она чувствовала, как ее тело сопротивляется и одновременно принимает его. Было немного больно - остро, непривычно, - но боль смешивалась с удовольствием, с ощущением наполненности, правильности. Она замерла, привыкая. Он не двигался, давая ей время. Его руки гладили ее бедра, талию, грудь. Он смотрел на нее с таким обожанием, что у нее перехватывало дыхание. — Ты в порядке? — спросил он. — Да… просто… ты такой большой. Я чувствую тебя везде. — Это хорошо? — Это… да. Она начала двигаться. Медленно, осторожно, приподнимаясь и опускаясь. Каждое движение отзывалось волной новых ощущений. Он входил глубоко, заполняя ее до краев. Она стонала, запрокидывая голову. Его руки сжимали ее бедра, направляя, но не контролируя. — Да, вот так, — хрипел он. — Ты такая узкая… такая горячая… черт, Кейт… Она ускорилась. Движения стали быстрее, глубже. Она скакала на нем, чувствуя, как его член трется о ее стенки, как каждый толчок приближает ее к краю. Он приподнялся, обхватывая ее за талию, и начал встречать ее движения своими - резкими, глубокими толчками снизу. — Дэрил… — Скажи мое имя, — рычал он. — Громче. Я хочу, чтобы все знали, кто тебя трахает. — О боже, Дэрил! Она кончила с криком. Ее тело содрогалось, мышцы сжимались вокруг его члена, вытягивая из него стоны. Он продолжал двигаться, продлевая ее оргазм, а потом, с последним глубоким толчком, излился на ее живот - горячо, обильно, с хриплым стоном. Он рухнула на кровать, тяжело дыша, и вытирая футболкой остатки его спермы. Их тела были мокрыми от пота, сердце колотились в унисон. Он обнял ее, прижимая к себе, и поцеловал в макушку. Она приподнялась, глядя на него. Его лицо было расслабленным, счастливым. Она никогда не видела его таким. — Это лучшее, что со мной случалось. Я люблю тебя, — сказала она. — Я тоже тебя люблю. Больше, чем кого-либо. Они лежали, обнявшись, пока дыхание не выровнялось. Снаружи был мир, полный опасностей и потерь. Но здесь, сейчас, они были в безопасности. Вдвоем. Навсегда. Она закрыла глаза, чувствуя, как его рука гладит ее по спине. Ее первый раз. С ним. Именно так, как она хотела. Даже лучше. Она улыбнулась и провалилась в сон - глубокий, спокойный, без кошмаров. Потому что она была дома. В его объятиях. Там, где и должна была быть.