Часть 23. Ожидание

Кейт проснулась задолго до рассвета. Она почти не спала. Всю ночь ворочалась, глядя в потолок, и мысли крутились вокруг одного - он уезжает. Сегодня. Один. И она не знала, сколько он будет отсутствовать. День? Неделю? Месяц? Он сам не знал. А что, если он не вернется? Что, если Кэрол уже не найти? Что, если он попадет в беду и никто не успеет помочь? Она отогнала эти мысли. Дэрил Диксон всегда выживал там, где другие умирали. Она встала, умылась ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна. Надела теплу куртку - осеннее утро обещало быть холодным, - и вышла из дома. Улицы Александрии были пусты, только редкие огни в окнах говорили о том, что кто-то еще не спал. Она шла к воротам, и каждый шаг отдавался в груди глухой тревогой. У ворот она увидела его. Дэрил возился с байком - проверял двигатель, затягивал какие-то болты, укладывал припасы. Его движения были четкими, механическими, как у человека, который делал это тысячу раз. Он не заметил ее, пока она не подошла почти вплотную. Она остановилась в нескольких шагах, боясь приблизиться. После вчерашнего она не знала, как он отреагирует. Оттолкнет снова? Прогонит? Или просто сделает вид, что ее нет? — Ты готов? — спросила она тихо. Он поднял голову. В предрассветных сумерках его лицо казалось вырезанным из камня - уставшее, с темными кругами под глазами, но решительное. — Ага. Почти. — Далеко ехать? — Не знаю. Пока не найду ее. Она кивнула, хотя он не смотрел на нее - продолжил возиться с байком. Повисла тишина. Холодный ветер трепал ее волосы, пробирался под куртку. Она обняла себя руками, но не уходила. — Я буду ждать, — сказала она. — Сколько бы ни потребовалось. Он замер на мгновение, но ничего не ответил. — Я люблю тебя, Дэрил. Он выпрямился, посмотрел на нее. В его глазах что-то мелькнуло - может, благодарность, может, боль, - но он быстро отвел взгляд. Кивнул. Коротко, почти незаметно. И снова занялся байком. Кейт постояла еще немного. Потом развернулась и пошла обратно. Она не оглядывалась. Не хотела, чтобы он видел ее слезы. Она понимала его. Понимала, что Кэрол - это он просто друг. Это часть него, которую она, Кейт, никогда не сможет заменить. И она не пыталась. Она просто хотела быть рядом. Но сейчас он не мог принять даже это. Он должен был пройти этот путь один. Она и не понимала одновременно. Как можно отталкивать того, кто тебя любит? Как можно уходить в темноту, не оглядываясь на тех, кто остается? Ответа не было. Был только холодный рассвет и рев мотора за спиной, который становился все тише и тише, пока не растворился в лесу. *** Дни тянулись долго. Слишком долго. Кейт работала в лазарете с утра до ночи. Обрабатывала раны, раздавала лекарства, успокаивала испуганных детей. Работа спасала - она не оставляла времени на мысли. Но когда она возвращалась домой, в пустую комнату, мысли настигали ее снова. Где он? Нашел ли Кэрол? Жив ли? Вернется ли? Она лежала в темноте, глядя в потолок, и прокручивала в голове их последний разговор. Его кивок. Его молчание. Она сказала, что любит его, а он просто кивнул. Как будто это ничего не значило. Как будто она ничего не значила. В один из вечеров, вместо того, чтобы идти домой, она свернула к дому Мэгги и Гленна. Мэгги открыла дверь, и ее лицо осветилось теплой улыбкой. — Кейт! Заходи. Я как раз заварила чай. Они сели на кухне. Мэгги разлила чай по кружкам, и Кейт почувствовала, как внутри что-то отпускает. Здесь было уютно. Здесь пахло домом. — Ты какая-то потерянная, — сказала Мэгги, внимательно глядя на нее. — Что случилось? Кейт молчала, крутя кружку в пальцах. Потом заговорила - тихо, сбивчиво, выплескивая все, что накопилось за эти дни. — Дэрил уехал искать Кэрол, ты знаешь. Я пыталась быть рядом, но он оттолкнул меня. Сказал, что не хочет видеть. В день отъезда я сказала ему, что люблю его, а он просто кивнул, Мэгги. Как будто эти слова ничего не значат. Она замолчала, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Мэгги не перебивала. Она слушала, и в ее глазах было понимание. — Ты знаешь, почему он так относится к Кэрол? — спросила Мэгги, когда Кейт закончила. — Знаю, что они близки. И поняла, что он готов на все ради нее. — Это правда. Но есть кое-что еще, — Мэгги отставила кружку и подалась вперед. — Дэрил вырос в аду, Кейт. Он прожил так всю жизнь. Один. Внутри стен, которые сам построил. Она сделала паузу, подбирая слова. — Потом появилась Кэрол. Она не пыталась сломать эти стены. Не требовала, чтобы он стал другим. Она просто была рядом. Молча. Без условий. Она принимала его таким, какой он есть - грубым, диким, не умеющим говорить о чувствах. И он впервые в жизни почувствовал, что кому-то можно доверять. Что кто-то не предаст. Мэгги взяла Кейт за руку. — Кэрол стала для него не просто другом. Она стала якорем. Доказательством того, что он не один в этом мире. Что есть человек, который всегда будет на его стороне, что бы ни случилось. И когда она исчезла, этот якорь пропал. Он снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, которого все бросали. Поэтому он так реагирует. Поэтому забывает обо всем, когда с ней что-то случается. Это не значит, что ты для него не важна. Это значит, что он боится. Боится потерять единственного человека, который доказал, что его можно любить. Кейт слушала, и по ее щекам текли слезы. Не от обиды - от понимания. Она вдруг увидела его по-настоящему. Увидела того маленького мальчика, который прятался за грубостью и колючками. Который так отчаянно хотел, чтобы его любили, но не умел принимать эту любовь. — Я не хочу заменять Кэрол, — прошептала она. — Я просто хочу быть с ним. Доказать, что я тоже не предам. Что я тоже могу быть рядом. — Ты уже доказываешь, — Мэгги сжала ее руку. — Каждый день. Тем, что остаешься с ним. Тем, что ждешь. Тем, что любишь его, несмотря ни на что. Он увидит это. Не сразу. Но он увидит. Кейт вытерла слезы и слабо улыбнулась. — Спасибо, Мэгги. Мне нужно было об этом поговорить. Они просидели на кухне до поздней ночи, разговаривая обо всем и ни о чем. И когда Кейт наконец ушла домой, на сердце было чуть легче. Она все еще скучала. Все еще боялась. Но теперь она понимала. А понимание давало силы ждать. *** Прошло две недели. Дэрил не возвращался. Кейт старалась не думать о худшем, но с каждым днем тревога росла. Она работала в лазарете, разговаривала с Мэгги и Сашей, но внутри все сжималось. Рик предложил ей поехать на вылазку - нужно было пополнить запасы медикаментов, и ее знания могли пригодиться. Она согласилась. Работа отвлекала. Они выехали вчетвером: Рик, Саша, Абрахам и Кейт. Дорога была спокойной - несколько ходячих, которых сняли без проблем. Они добрались до старой аптеки на окраине заброшенного городка. Внутри было темно, пахло плесенью и гнилью. Кейт собирала медикаменты, складывая в рюкзак все, что могло пригодиться: бинты, антисептики, обезболивающие. А потом раздался треск. Она подняла голову и увидела, как потолок над ней расходится трещинами. Балки, державшие покрытие, не выдержали. Огромная бетонная плита рухнула вниз. Она не успела отскочить. Удар. Боль. Темнота. *** Кейт очнулась от голосов. Они звучали приглушенно, будто через толщу воды. Она попыталась открыть глаза, но веки были тяжелыми, непослушными. Голова раскалывалась. Нога горела огнем. — … кров идет! Прижми сильнее! — Осторожно, не трясите ее! — Черт, черт, черт… Голоса то приближались, то отдалялись. Она пыталась понять, где находится, что произошло, но мысли путались. Потолок. Треск. Плита. Дальше - пустота. Она снова провалилась в темноту. *** Тринадцать часов спустя она открыла глаза. Свет резанул по зрачкам, и она зажмурилась. Потом снова открыла - медленно, осторожно. Белый потолок. Запах антисептика. Знакомое ощущение жесткой койки под спиной. Лазарет. Она в лазарете. — Кейт! — голос Энид, молоденькой девушки, которая помогала ей изредка в лазарете. — Ты очнулась! Слава Богу! Кейт попыталась приподняться, но голова закружилась, и она рухнула обратно на подушку. Нога запульсировала острой болью. — Не двигайся! — Энид подбежала, поправила подушку. — У тебя сильное сотрясение и перелом ноги. Мы с Сашей все сделали, но тебе нужен покой. — Что… что случилось? — голос Кейт был слабым, хриплым. — Потолок в аптеке обрушился. Плита упала на тебя. Рик, Саша и Абрахам еле вытащили тебя, пока отбивались от ходячих. Ты потеряла много крови. Мы боялись, что ты не очнешься. Кейт закрыла глаза, пытаясь переварить информацию. Потолок. Плита. Она могла запросто умереть. Могла остаться там, под завалами, и никто бы не успел. — Дэрил? — спросила она, не думая. Энид запнулась. — Его еще нет. Он не вернулся. Кейт кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Конечно. Он все еще искал Кэрол. Он не знал, что она чуть не погибла. Даже если бы знал - приехал бы? Она не была уверена. *** На следующий день у ворот Александрии раздался рев мотора. Кейт узнала этот звук мгновенно. Байк. Его байк. Он вернулся. Она попыталась сесть, но голова все еще кружилась, нога прострелила болью. Она застонала и упала обратно на подушку. Энид тут же оказалась рядом. — Не двигайся! Тебе нельзя вставать! — Там… Дэрил… — Кейт пыталась отдышаться. — Он вернулся. — Я знаю. Но тебе нельзя двигаться. Выпей это, — Энид протянула ей две таблетки и стакан воды. — Обезболивающее. Кейт проглотила таблетки, но покой был последним, о чем она думала. Он вернулся. Живой. Где он? Почему еще не зашел к ней? Знает ли он, что с ней случилось? Час проходил за часом. В лазарет заходили люди - Рик, который выглядел измученным и виноватым, все повторял, что он виноват, что он не уберег ее. Энид, которая меняла повязки и проверяла ногу. Больше никого. Дэрил не пришел. Вечером в лазарет заглянули Саша и Мэгги. Они сели рядом с койкой, Кейт сразу спросила: — Кто приехал утром? Что происходит? Мэгги переглянулась с Сашей. — Дэрил вернулся. И Кэрол с ним. Они нашли какое-то поселение - Королевство. Кэрол попала к ним случайно, на нее напали какие-то люди, а другие из Королевства ее спасли. Дэрил нашел ее там. Они оба в порядке. Кейт выдохнула. С Кэрол все хорошо. С ним все хорошо. Они живы. Это было главное. Но потом пришла другая мысль. — Дэрил знает, что я здесь? Саша опустила глаза. — Знает. Рик сказал ему. — И он не пришел? Саша покачала головой. Мэгги взяла Кейт за руку. — Он… он занят. Разбирается с делами. Королевство, переговоры… — Он даже на минуту не зашел, — перебила Кейт. Голос был тихим, но в нем звенела боль. — Он знает, что я чуть не умерла, и даже не зашел проверить, как я. Она отвернулась к стене, чтобы они не видели ее слез. Мэгги гладила ее по руке, Саша молчала. Они не знали, что сказать. Да и что тут скажешь? Она ждала его месяц. Каждый день думала о нем. Боялась, что он не вернется. А когда он вернулся, он даже не пришел к ней. Обида жгла изнутри. И злость. На него. На себя. На всё. — Идите, — сказала она глухо. — Я устала. Мэгги и Саша ушли, оставив ее одну. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри что-то ломается. *** Ближе к полуночи дверь лазарета приоткрылась. Кейт проснулась мгновенно - инстинкт, выработанный месяцами выживания. Рука метнулась к тумбочке, схватила маленький нож, который она всегда держала рядом. Она замерла, вглядываясь в темноту. В проеме показалась фигура. Высокая, сутулая, с арбалетом за плечом. Дэрил. Он вошел тихо, прикрыл за собой дверь. Подошел к койке, и в тусклом свете луны из окна она увидела его лицо - уставшее, осунувшееся, с темными кругами под глазами. Он слегка улыбнулся - той самой редкой, кривоватой улыбкой, от которой у нее всегда теплело внутри. Но не сегодня. — Ты не спишь, — сказал он. Это был не вопрос. — Теперь нет, — она опустила нож, но не выпустила из рук. Он сел на стул рядом с койкой. Между ними повисла тишина. Тяжелая, густая, полная недосказанности. — Я слышал, что случилось, — сказал он наконец. — Рик рассказал. Ты могла умереть. — Могла, — ее голос был холодным. — Но не умерла. Как видишь. Он поморщился, будто ее слова причинили ему боль. — Я рад, что ты в порядке. — Правда? А по тебе не скажешь. Ты вернулся утром. Сейчас полночь. Где ты был все это время, Дэрил? Он отвел глаза. — Разбирался с делами. Королевство. Переговоры. Нужно было все уладить. — Переговоры были важнее, чем зайти на пять минут и проверить, жива ли я? Даже Рик зашел. Он молчал. Его челюсть была сжата, кулаки стиснуты. Кейт смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает обида - не злость, а глубокая, тягучая горечь. — Я не хочу с тобой ругаться, Дэрил. Я правда рада, что ты вернулся. Рада, что с Кэрол все в порядке. Я понимаю, почему ты поехал за ней. Понимаю, почему она так важна для тебя. Я уважаю это. Уважаю вашу связь. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Но я тоже здесь. Я живая. И мне обидно, Дэрил. Обидно, что ты даже на пять минут на зашел проверить, как я. Что ты знал - я ранена, я могла умереть, - и все равно не пришел. Ты переживаешь за Кэрол, ты готов ехать за ней на край света, ты бросаешь все ради нее. Я понимаю. Она это заслужила. Но я тоже заслуживаю хоть немного твоего внимания. Хоть немного твоей заботы. Я не прошу выбирать между мной и ей. Я просто прошу не забывать, что я тоже существую. Что я тоже жду. Что я тоже люблю тебя. Она замолчала. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их. Дэрил сидел, глядя в пол, и его лицо было непроницаемым. — Я не хотел сделать тебе больно, — сказал он. — Знаю. Но сделал. Он поднял на нее глаза. В них была усталость. И что-то еще. Может, сожаление. — Я не умею делить внимание. Когда с Кэрол беда, я забываю обо всем. Обо всех. — Я не прошу тебя менять это. Я просто прошу - когда беда со мной, вспомни, что я тоже есть. Что я тоже нуждаюсь в тебе. Что мне тоже страшно и больно. И что ты нужен мне не меньше, чем Кэрол нужна тебе. Он долго молчал. Потом медленно протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Грубой, мозолистой, теплой. — Хорошо, — сказал он. Она смотрела на их переплетенные пальцы. Его рука была теплой, знакомой, родной. Но внутри все еще саднило. Обида никуда не ушла. Она просто притихла, спряталась до поры. — Я не знаю, что делать с этим, Дэрил. С тобой. С нами. Я люблю тебя. Очень. Но я устала. Устала ждать, когда ты заметишь меня. Устала быть на втором плане. Я не хочу разрывать то, что между нами. Но и делать вид, что меня все устраивает, я тоже не могу. Он кивнул. Убрал руку. Встал. — Я понял. Я дам тебе время. Я буду рядом. Он пошел к двери, но остановился на пороге, не оборачиваясь. — Я люблю тебя, Кейт. Правда люблю. Просто… я не всегда это показываю. Он вышел, и двери за ним закрылись. Кейт осталась одна в темноте. Она смотрела на дверь, за которой он только что стоял, и чувствовала, как внутри все перепутано - любовь, обида, надежда, усталость. Она не знала, что будет дальше. Не знала, смогут ли они пройти через это. Но одно знала точно - она больше не будет молчать. Не будет терпеть и делать вид, что все в порядке. Если они хотят быть вместе, он должен увидеть ее. По-настоящему. Не как тень Кэрол. Как Кейт. А пока… пока ей нужно было время. Чтобы залечить раны. И на теле, и на сердце. *** Дэрил вышел из лазарета и остановился на крыльце. Ночь была холодной, звездой, почти мирной. Но внутри него мира не было. Слова Кейт все еще звучали в голове, и каждое из них было правдой. Горькой, неудобной правдой, от которой не спрячешься за молчанием. Она права. Она во всем права. Он представил на мгновение: будь на месте Кэрол Джейк, а на месте Дэрила - Кейт. Если бы Джейк исчез, Кейт бросила бы все и поехала за ним. Не раздумывая. Потому что он был важен для нее. Потому что она умела заботиться о тех, кого любила. Она бы не стала ждать, не стала бы думать - просто поехала бы. А он? Он даже не зашел проверить ее. Кейт была сильнее его. Намного сильнее. Она пыталась понять его связь с Кэрол, принимала ее, не требовала выбирать. А он… он даже не попытался понять, каково ей. Каково ждать месяц, не зная, жив ли он. Каково лежать в лазарете с пробитой головой и знать, что он вернулся, но не пришел. Он заслужил каждое ее слово. Он шел к дому Рика, чтобы еще раз обсудить ситуацию с Королевством - нужно было решить, что делать дальше, как строить отношения с новым поселением. Но у крыльца он остановился и сел на ступеньки. Ноги не несли внутрь. В голове был не Рик, не Королевство, не переговоры. В голове была она. Дэрил достал сигарету из пачки, которую нашел в одной из брошенных машин, когда искал Кэрол. Целый блок, почти нетронутый. В старом мире он бы никогда не смог позволить себе столько. А теперь - пожалуйста, кури сколько влезет. Только удовольствия от этого было мало. Он закурил, глядя на тлеющий огонек. Дым поднимался в холодный ночной воздух и растворялся без следа. Как и его мысли - появлялись и исчезали, не оставляя ответов. Саша появилась из темноты - возвращалась с караула. Увидев его на ступеньках, она прищурилась и замедлила шаг. — Кейт в лазарете, — сказала она, останавливаясь рядом. — Ты немного ошибся направлением. Дэрил усмехнулся, выпуская дым. — Я знаю, где она. Я только от нее. Саша кивнула и уже взялась за ручку двери, собираясь войти в дом, но он остановил ее. — Саш, подожди. Она обернулась. — Чего? Он замялся, крутя сигарету в пальцах. Слова давались тяжело, как всегда, когда речь заходила о чувствах. — Что любит Кейт? Ну, там… цветы какие? Еду? Может, она хотела тетрадь какую-то? Или книгу? Что угодно. Что я могу найти на вылазке и привезти ей. Саша посмотрела на него долгим взглядом. Потом медленно опустилась на ступеньку рядом с ним. — Ты серьезно? — А похоже, что я шучу? Она хмыкнула, но в ее глазах не было насмешки. Скорее, удивление. — Ладно. Давай по порядку. Цветы. Она любит полевые. Не розы, не что-то вычурное. Ромашки, васильки, что-то простое. Говорит, они напоминают ей о доме. О том, как она с отцом ходила в лес, и он учил ее читать следы. Дэрил кивнул, запоминая. Ромашки. Васильки. Полевые цветы. Он мог найти такие. В лесу их было полно, если знать, где искать. — Еда, — продолжила Саша. — Она не привередливая, ты знаешь. Но есть одна вещь, которую она обожает. Шоколад. Настоящий шоколад. Она говорила, что в детстве отец иногда привозил ей плитку из города, и это был праздник. Если найдешь где-нибудь шоколад - она растает. Шоколад. В этом мире найти шоколад было почти невозможно. Но он запомнил. Будет искать. В брошенных магазинах, в домах, где угодно. Если для нее это важно - он найдет. — Что еще? — спросил он. Саша задумалась. — Она любит рисовать. Говорила, что раньше, до всего этого дерьма, у нее был альбом. Она говорила, что хотела снова рисовать, но все никак. Если надуешь карандаши или краски - она будет счастлива. Карандаши. Краски. Альбом. Он запомнил. — И еще… — Саша запнулась, будто сомневалась, стоит ли говорить. — Она любит, когда ее замечают. Не подарки, не слова. Просто когда ты смотришь на нее и видишь именно ее. Не кого-то еще. Не тень. Ее. Дэрил опустил глаза. Это было больнее всего. Потому что именно этого он ей и не давал. — Я понял, — сказал он. Саша встала, отряхнула джинсы. — Она хорошая, Дэрил. И она правда тебя любит. Не знаю, за что, — она усмехнулась. — Но любит. Не потеряй ее. Она вошла в дом, оставив его одного на ступеньках. Дэрил докурил сигарету, раздавили окурок о подошву и сунул руки в карманы. О разговоре с Риком можно пока забыть, он уже не был настроен. *** Дэрил выехал на рассвете. Он не сказал никому, куда едет и зачем. Просто запрыгнул на байк и умчался за ворота, пока Александрия еще спала. В голове крутились слова Саши: ромашки, шоколад, карандаши. И самое главное - замечать ее. Он не знал, получится ли у него с последним. Не знал, сможет ли измениться. Но начать с чего-то было нужно. И он начал с цветов. Лес встретил его привычной тишиной. Он ехал медленно, высматривая на обочинах и полянах то, что ему было нужно. Полевые цветы. Ромашки. Васильки. Саша сказала, Кейт любит простые цветы, те, что напоминают ей о доме. Он нашел их у старого ручья - целую поляну, усыпанную белыми и синими головками. Остановил байк, слез и принялся собирать, чувствуя себя полным идиотом. — Черт, — буркнул он себе под нос, срывая очередную ромашку. — Дэрил Диксон собирает цветы. Дожили. Он никогда никому не дарил цветов. Только однажды - Кэрол. Это был цветок черроки, белый, с желтой сердцевиной. Он нашел его, когда они искали Софию, и молча протянул ей. Она тогда улыбнулась - впервые за долгое время. Но это было другое. Кэрол была другом. Почти сестрой. А Кейт… С Кейт все было иначе. С ней он хотел быть кем-то большим, чем просто выжившим. Кем-то, кто умеет заботиться. Кем-то, кто замечает. Он собрал букет - не слишком большой, но аккуратный. Ромашки, васильки, несколько колосков дикой пшеницы для объема. Перевязал травинкой. И положил на байк. Дальше был шоколад. Он облазил все заброшенные магазины в округе. Разгребал завалы, заглядывал под прилавки, обыскивал подсобки. Ничего. В одном месте он нашел коробку конфет, но они были покрыты плесенью. В другом - пустую обертку, которая только раздразнила. Он уже почти сдался, когда заглянул в старый бар на окраине какого-то городка. Бар был разгромлен, но за стойкой, в ящике с кассой, он нашел то, что искал. Маленькая плитка темного шоколада. Обертка была помята, но сама плитка цела. Срок годности, наверное, давно истек, но в этом мире на такое не смотрели. Он убрал шоколад в карман и улыбнулся - впервые за долгое время по-настоящему. Альбом и карандаши найти не удалось. Он обыскал еще несколько мест, но без толку. Решил оставить это на потом. Если увидит где-нибудь - возьмет не раздумывая. *** Он вернулся в Александрию ближе к вечеру. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевый и розовый. У ворот его встретила Кэрол. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с тем самым выражением, которое он так хорошо знал - смесь любопытства и легкой насмешки. Ее взгляд упал на букет, и она присвистнула. — Это что? — спросила она, хотя явно знала ответ. — Цветы, — буркнул он, не глядя на нее. — Я вижу, что цветы. Вопрос в том, кому и как тебя заставили их собирать? Он слез с байка, взял букет и хмуро посмотрел на нее. — Никто не заставлял. Сам. Кэрол приподняла бровь, и ее улыбка стала шире. — Дэрил Диксон сам собрал букет цветов. Для Кейт, я полагаю? — Не смеяться. — Я не смеюсь, — она подошла ближе и поправила один из васильков, который сбился в сторону. — Я рада. Она хорошая. И она заслуживает твоего внимания. Он кивнул и пошел в сторону лазарета, чувствуя на себе ее взгляд. Она не смеялась. *** Лазарет встретил его тишиной. Энид возилась с бинтами у дальнего стола, а койка Кейт была пуста. Аккуратно застелена, подушка взбита - будто здесь никого и не было. Внутри у Дэрила все похолодело. — Где она? — спросил он резче, чем хотел. Энид подняла голову, и увидев его лицо, поспешила успокоить: — С ней все в порядке. Она поправляется. Решила, что дома будет удобнее. Саша забрала ее сегодня утром. *** Дом Рика встретил его привычным шумом - где-то наверху смеялась Джудит с Мишонн, Карл гремел посудой на кухне. Дэрил поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и остановился у двери в комнату Кейт. Он постучал. — Входите. Он открыл дверь. Кейт лежала на кровати, укрытая одеялом до пояса. Нога перевязанная на подушке, голова тоже все еще была перевязана, но лицо уже не такое бледное, как в лазарете. Она выглядела уставшей, но живой. Саша сидела рядом на стула, но, увидев Дэрила с букетом цветов в руках, одобрительна кивнула, встала и молча вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. Кейт перевела взгляд с закрывшейся двери на Дэрила. Потом на букет в его руках. Ее глаза расширились. — Это… что это? — спросила она, не веря своим глазам. — Цветы, — сказал он, чувствуя себя полным идиотом. — Полевые. Как ты любишь. Она протянула руку, и он осторожно передал ей букет. Она поднесла его к лицу, вдохнула запах - слабый, едва уловимый, но настоящий. Запах лета, леса и дома. — Откуда ты знал? — прошептала она. — Про полевые цветы? — Саша сказала. — Саша? — она удивленно посмотрела на него. — Ты спрашивал у Саши, какие цветы я люблю? — Ага, — он потер шею, не зная, куда деть руки. — И не только про цветы. Она смотрела на него, и в ее глазах было столько всего - удивление, нежность, что-то еще, теплое и глубокое. — Ты… ты правда это сделал? Для меня? — Для тебя. Она улыбнулась. И от этой улыбки у него внутри что-то перевернулось. — Спасибо, — сказала она. — Они прекрасны. Правда. Он сел на край кровати, и они разговорились. О том, как она себя чувствует. О том, как Энид училась накладывать швы на апельсиновой корке. О том, что Карл ходит с повязкой на глазу и говорит, что стал похож на пирата. Они смеялись - тихо, осторожно, чтобы не потревожить ее ногу, - и впервые за долгое время между ними не было напряжения. Только тепло. А потом Дэрил сказал: — Это еще не все. Она вопросительно посмотрела на него. Дэрил сунул руку в карман и вытащил маленькую плитку темного шоколада. Помятую, с потертой оберткой, но целую. Кейт замерла. Ее глаза стали огромными. — Это… шоколад? Настоящий шоколад? — Ага. Нашел в одном баре. За кассой. Не спрашивай. Она взяла плитку дрожащими пальцами, повертела, будто не веря, что это реально. — Но как? Я думала, шоколада больше нигде нет. — Есть. Просто нужно знать, где искать, — он пожал плечами, будто это было самой обычной вещью в этом мире. — Саша сказала, ты его любишь. Что в детстве отец привозил тебе плитку из города, и это был праздник. Она подняла на него глаза, и в них стояли слезы. Не от боли - от чего-то большего. — Ты… — Ага, — перебил он, потерев шею. — Альбом и карандаши не нашел. Искал, но не попалось. Обещаю, если увижу - возьму. Она смотрела на него, и слезы текли по щекам. Он испугался, что сделал что-то не так. — Эй, ты чего? Я не хотел… — Нет, — перебила она, вытирая слезы. — Это хорошие слезы. Правда. Просто… никто никогда не делал для меня ничего подобного. Ты запомнил. Он не знал, что сказать. Слова всегда были его слабым местом. Поэтому он сделал то, что умел лучше, - наклонился и поцеловал ее в лоб. Задержался, чувствуя тепло ее кожи под губами. Потом провел ладонью по ее щеке - грубой, но осторожной, будто она была самой хрупкой в мире. Она замерла. Ее сердце пропустило удар. Его пальцы коснулись ее губ - легко, едва ощутимо. Он смотрел на нее, и в его глазах было столько всего, что она не могла отвести взгляд. А потом он медленно наклонился и коснулся своими губами ее губ. Поцелуй был нежным. Аккуратным. Почти болезненным в своей осторожности. Будто он боялся сломать ее. Будто она была самым драгоценным, что у него есть. И она была. Он отстранился, но не далеко. Их лбы соприкасались, дыхание смешивалось. — Я скучал по тебе, — прошептал он. — Даже когда был рядом. Я скучал по тебе. — Я тоже скучала. Очень. Он снова коснулся ее губ - на этот раз чуть увереннее, но все еще нежно. Она ответила, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Они целовались медленно, чувственно, будто у них было все время мира. Когда они наконец отстранились, она улыбнулась. И он улыбался - той самой редкой, кривоватой улыбкой, которую она так любила. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я тоже тебя люблю. И я… я постараюсь. Замечать, видеть. Не забывать. — Это все, о чем я прошу. Он кивнул, взял ее руку в свою и просто держал. Они сидели так, в тишине, пока за окном темнело, и Александрия затихала, готовясь ко сну. В этот момент не было ничего, кроме них двоих. И этого было достаточно.