Часть 27. Последствия

Они уехали ночью. Кейт не спала. Лежала в их с Дэрилом постели, в его футболке, пахнущей им, и смотрела в потолок. За окном было темно и тихо - только ветер иногда шумел в кронах деревьев за стеной. Она представляла, как они едут сейчас по пустым дорогам, как паркуются у какого-то здания, как входят внутрь, где спят ничего не подозревающие люди. Люди. Живые люди. Не ходячие. Она повернулась на бок, поджала колени к груди и зажмурилась. Перед глазами вставали картинки, которые она сама себе рисовала: темные коридоры, спящие фигуры на кроватях, ножи, занесенные над головами. Она видела лицо Дэрила в этот момент - сосредоточенное, жесткое, без колебаний. Видела Кэрол - спокойную, методичную, как она умела. Видела Рика, Мэгги, Гленна, Абрахама, Сашу. Всех их. Они шли и делали то, что считали правильным. А она лежала здесь и ничего не могла изменить. Она не знала, сколько прошло времени. Часы тянулись бесконечно. Она то проваливалась в тяжелую, поверхностную дрему, то снова просыпалась с колотящимся сердцем. Ей снилась кровь. Ей снился Дэрил с ножом в руке, стоящий над чьим-то телом. Она просыпалась, садилась на кровати, дышала часто и поверхностно, потом снова ложилась. К рассвету она сдалась. Встала, умылась ледяной водой, оделась и пошла в лазарет. Работа - единственное, что спасало. Энид еще не пришла, и Кейт была одна в тишине. Она села за стол, открыла книгу по анатомии, но буквы расплывались перед глазами. Она не могла читать. Не могла думать ни о чем, кроме них. День тянулся мучительно медленно. Она помогла Энид с перевязкой пациенту - пожилому мужчине, который порезал руку, чиня забор. Проверила запасы медикаментов, пересчитала бинты, сделала заметки о том, чего не хватает. Механическая работа, не требующая мыслей. То, что нужно. А потом она услышала шум моторов. Она замерла с бинтом в руке. Энид подняла голову. — Они вернулись? — спросила девочка. Кейт ничего не ответила. Она подошла к окну и выглянула. Две машины въезжали в ворота Александрии. Первая - Рика, вторая - та, на которой ездили Абрахам и Саша. Они остановились у центральной площади. Люди начали выходить. Дэрил вышел первым. Она видела его даже издалека - по тому, как он двигался, как стоял. Он был цел. Жив. Потом вышли Кэрол, Рик, Мишонн. Из второй машины - Абрахам, Саша, Гленн и Мэгги. Беременная Мэгги, которая поехала с ними и вернулась. Которая была частью этого дерьма. Кейт смотрела, как они выгружают что-то из машин. Ящики. Коробки. Мешки. Медикаменты, еда, припасы. Половина того, что было в Хилтопе. Плата за убийство. Она отошла от окна. Ее мутило. — Кейт? — Энид смотрела на нее с тревогой. — Ты в порядке? — Да. Просто… продолжай без меня. Мне нужно выйти. Она вышла из лазарета и остановилась на крыльце, обхватив себя руками. Солнце светило ярко, почти слепяще, и это казалось неправильным. Такое солнце должно было светить в нормальном мире, где люди не убивают других людей за припасы. А здесь, сейчас, оно было почти издевательством. Она увидела Мэгги. Та шла к своему дому, Гленн поддерживал ее под локоть. Мэгги выглядела уставшей, но спокойной. Слишком спокойной для человека, который только что участвовал в убийстве. Кейт не хотела подходить. Хотела развернуться и уйти обратно в лазарет, запереться там и никого не видеть. Но ноги сами понесли ее вперед. — Мэгги. Мэгги остановилась, повернулась. Увидела Кейт, и ее лицо на мгновение дрогнуло - будто она поняла, что сейчас будет. — Кейт. Ты здесь. — Ты ездила с ними. Это был не вопрос. Мэгги выдержала ее взгляд. — Да. — Ты… ты убила людей. Ты беременна. Гленн шагнул вперед, будто хотел защитить жену, но Мэгги остановила его жестом. — Я не убивала, — сказала она спокойно. — Я ждала снаружи. Вместе с Иисусом. Но я была там. — Какая разница, ждала ты снаружи или была внутри? Ты согласилась на это. Ты договорилась об этом с Грегори. Ты сделала это возможным. — Да. И я не жалею. Кейт смотрела на нее и не узнавала. Мэгги, которую она знала, - сильная, да, жесткая, но справедливая. Мэгги, которая потеряла отца и сестру, которая плакала на их могиле. Мэгги, которая носила под сердцем новую жизнь. Эта Мэгги не могла согласиться на убийство. — Как ты можешь так говорить? — голос Кейт дрогнул. — Ты носишь ребенка. Ты должна думать о жизни, а не о смерти. А ты договорилась об убийстве людей. — Эти люди, — Мэгги шагнула к ней. — Убивали других. Они держали Хилтоп в страхе. Они забирали половину всего, что производят эти люди, и если кто-то сопротивлялся - убивали. Показательно. Жестоко. Они не остановились бы. Рано или поздно они пришли бы сюда. К нашим стенам. К нашим детям. — Ты не знаешь этого наверняка! — Знаю. Иисус рассказал достаточно. И я видела людей в Хилтопе. Они боятся. Они живут в постоянном страхе. Это не жизнь, Кейт. Это выживание в клетке. — И поэтому вы решили стать такими же? Убивать тех, кого считаете плохими? Кто дал вам это право? Мэгги долго смотрела на нее. Потом покачала головой. — Никто не давал. Мы взяли его сами. Потому что если бы мы ждали, пока кто-то даст нам право, мы бы все уже были мертвы. Ты не понимаешь, Кейт. Ты не была там. Ты не видела этих людей, не слышала, что они делают. А я была. И я сделала выбор. Может, неправильный. Но это мой выбор. — Твой выбор стоил жизни людям. Живым людям. Которые, может быть, даже не хотели быть частью Спасителей. Которые попали туда случайно, от страха, от безысходности. Ты не знаешь их историй. Ты просто… убила их. Мэгги снова выдержала ее а взгляд. — Да. Убила. Вернее, помогла это сделать. И я буду жить с этим. Как живу со всем остальным. С тем, что потеряла отца и Бет. С тем, что каждый день просыпаюсь и думаю - кто сегодня умрет? С тем, что ношу ребенка в мире, где его могут убить в любой момент. Я живу с этим. И ты живешь. Мы все живем. Она помолчала, потом добавила тише: — Ты можешь осуждать меня. Ты можешь злиться. Это твое право. Но я сделала то, что считала нужным. И я не буду извиняться. Гленн взял ее за руку, и они пошли к дому. Кейт осталась стоять посреди улицы. Солнце все так же светило ярко, и это было неправильно. Все было неправильно. Она увидела Дэрила. Он стоял у их дома, разговаривал с Кэрол. Увидел ее, что-то сказал Кэрол и пошел в ее сторону. Кейт развернулась и быстрым шагом направилась к дому Рика. Она не могла сейчас с ним говорить. Не могла видеть его лица, зная, что он сделал. Она вошла в дом, поднялась в свою комнату. Закрыла дверь. Села на кровать, обхватила колени руками и уставилась на стену. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты, часы - она не считала. Слышала, как в доме ходят люди, как кто-то спускается и поднимается по лестнице. Слышала голоса Рика - он о чем-то говорил с Мишонн. Слышала смех Джудит - детский, звонкий, такой неуместный сейчас. В дверь постучали. — Кейт? Это Рик. Можно войти? Она молчала. Он постучал снова. — Кейт, я знаю, что ты там. Пожалуйста, дай мне пять минут. Она вздохнула. — Входи. Дверь открылась. Рик вошел, прикрыл за собой дверь и сел на стул у окна. Он выглядел уставшим - темные круги под глазами, осунувшееся лицо. Но взгляд был твердым. — Ты злишься, — сказал он. — Я понимаю. — Ты не понимаешь. — Понимаю. Я сам был таким. Когда-то. До всего этого. Я был копом, Кейт. Я верил в закон, в справедливость, в то, что есть правильный путь и неправильный. А потом мир рухнул, и я понял, что правильного пути больше нет. Есть только выбор. И последствия. — Это не выбор, Рик. Это убийство. — Да. Убийство. Я вбил людей сегодня ночью. Своими руками. Ты хочешь знать, как это было? Я вошел в комнату, где спали двое мужчин. Они даже не проснулись. Я всадил нож в голову одному, потом второму. Они умерли мгновенно. Даже не поняли, что случилось. А потом я пошел в следующую комнату. И в следующую. Мы убили их всех. Около двадцати человек. За час. Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Он говорил об этом спокойно, будто о рутиной работе. И от этого было еще страшнее. — Ты хочешь знать, жалею ли я? — продолжал он. — Нет. Не жалею. Потому что эти люди убивали других. Они держали в страхе целое поселение. Они не остановились бы. Они пришли бы сюда, к нашим стенам, к нашим детям. И убили бы нас. Не потому что мы что-то сделали. Просто потому что так устроен их мир. Мир, где сильные забирают все, а слабые умирают. — И ты стал одним из них, — тихо сказала Кейт. — Сильным, который забирает. Рик покачал головой. — Нет. Я стал тем, кто защищает своих. Любой ценой. Ты можешь не принимать это. Можешь ненавидеть меня. Но я сделал это ради нас. Ради тебя, ради Дэрила, ради Кэрол, ради Джудит и Карла. Ради всех, кто живет за этими стенами. И я сделаю это снова, если придется. Он встал. — Я не прошу тебя понять. Я просто хотел, чтобы ты знала, почему я это сделал. Он вышел, закрыв за собой дверь. Кейт осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри все рушится. Она понимала его логику. Понимала, почему он это сделал. Но принять не могла. Вечер опустился на Александрию. Кейт не выходила из комнаты. Она слышала, как в доме затихают шаги, как все расходятся по своим делам. Кто-то принес ей еду - она не притронулась. Тарелка так и стояла на тумбочке остывая. Она думала о Дэриле. О том, что он сейчас в их доме, с Кэрол. Что он, наверное, тоже ждет ее. Или нет. Может, он сам не знает, что сказать. Она легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Сон не шел. Мысли крутились по кругу: лица, голоса, слова Рика, слова Мэгги. Кровь на ноже. Спящие люди, которые никогда не проснуться. Она не заметила, как задремала - тяжело, поверхностно, проваливаясь в темноту и снова выныривая. В дверь тихо постучали. Она не ответила. Притворилась, что спит. Дверь приоткрылась со слабым скрипом. Шаги - тяжелые, знакомые. Матрац прогнулся под чужим весом. Теплые, грубые руки обвили ее талию, притягивая к себе. Она почувствовала его дыхание на своей шее, его запах - табак, лес, что-то терпкое. — Я знаю, что ты не спишь, — сказал он тихо. Кейт отодвинулась, вырываясь из его объятий, и села на кровати, глядя на него. — Что ты здесь делаешь? Какого черта, Дэрил? Он лежал, опираясь на локоть, и смотрел на нее. В тусклом свете из окна его лицо казалось уставшим. — Не могу уснуть без тебя. Пробовал. Не выходит. Пришел к Рику, попросился на ночь. Он не против. — Ты убил людей сегодня ночью. Ты знаешь, как я к этому отношусь. А теперь пришел сюда, в мою постель, как ни в чем не бывало? Он сел, свесив ноги с кровати. Его спина была напряжена. — Я пришел, потому что люблю тебя. И потому что ты единственная, с кем я могу быть… собой. Даже после такого. — После такого, — повторила она. — Ты говоришь об этом, как о рутиной работе. Как будто вы сходили на охоту и принесли добычу. — Это и есть охота. Только добыча другая. — Это, блять, люди, Дэрил. Живые люди. Вы убили их во сне. Они даже не защищались. Я так устала об этом говорить. — Они убили бы нас, если бы мы не ударили первыми. — Да вы никто не знаете этого! — она почти кричала. — А если это не все из Спасителей? Ты не думал об этом? Ты просто… поверил Иисусу. Незнакомому человеку. И пошел убивать. Он долго молчал. Потом заговорил - тихо, но твердо. — Я видел их лица, Кейт. Не те, что во сне. До того. Когда мы вошли, они спали. У них было оружие рядом с кроватями. Винтовки, пистолеты, ножи. На стенах висели фотографии. Они фотографировали людей, который убивали. Как трофеи. У одного на тумбочке лежало ожерелье. Женское. С кровью. Он хранил его как сувенир. Кейт молчала. Ей стало холодно. — Это не люди, Кейт. Это звери. Они убивали ради удовольствия. Они насиловали, пытали, вешали. Иисус рассказал не все. Но я видел достаточно. Я не жалею, что удил их. Я жалею только о том, что не сделал этого раньше. Она смотрела на него и не знала, что сказать. Часть ее хотела верить. Хотела думать, что они убили настоящих монстров, что это было правильно. Но другая часть кричала: убийство есть убийство. Неважно, кого. Неважно, за что. — Я не могу, — прошептала она. — Мне страшно принимать это. — Я дам тебе время. Сколько нужно. Но я не уйду. Я буду спать здесь. Даже если ты не хочешь. Он лег обратно, отвернувшись к стене. Она смотрела на его спину - на шрамы, на напряженные мышцы. Ей хотелось прикоснуться к нему. Обнять. Почувствовать, что он живой, теплый, здесь. Она легла на другой край кровати, спиной к нему. Между ними было расстояние - всего несколько дюймов, но оно казалось пропастью. — Я боюсь, — сказала она тихо в темноту. — Боюсь, что вы стали теми, кого убиваете. Боюсь, что я тоже стану такой. Боюсь, что этот мир меняет нас, и мы этого даже не замечаем. Он долго не отвечал. — Может, и меняет, — сказал Дэрил. — Но я знаю одно: я делаю это, чтобы защитить тебя. И всех. Если для этого нужно стать монстром - я стану. Она закрыла глаза. По щеке скатилась слеза. Она не вытерла ее. Они лежали в темноте, не касаясь друг друга, и каждый думал о своем. Снаружи было тихо. Александрия спала. А между ними росла стена - невидимая, но прочная. Она не понимала его, а он ее.