Часть 29. Тьма и клетка

Дэрил потерял счет времени. В камере не было окна. Только бетонный пол, четыре стены и лампочка под потолком, которая никогда не загоралась. Он не знал, день сейчас или ночь. Не знал, сколько прошло с тех пор, как его сюда бросили. Дни слились в бесконечную серую полосу, размеченную только двумя событиями: когда приносили еду и когда включали музыку. Еду приносил Дуайт. Всегда один и тот же поднос: бутерброд с чем-то склизким, что Дэрил сначала пытался распробовать, а потом просто глотал, не жуя, и пластиковая бутылка с теплой водой. Он съедал это, потому что нужно было есть. Потому что где-то там, за этими стенами, была Кейт. И он должен был вернуться. Дуайт не просто приносил еду. Он говорил. Каждый раз, ставя поднос на пол у двери, он садился на корточки и смотрел на Дэрила. Не со злобой. Скорее, с усталым пониманием человека, который сам через это прошел. — Скажи это, — повторял он. — Два слова. «Я Ниган». И все закончится. Ты получишь одежду, нормальную еду, постель. Ты будешь жить, а не существовать. Дэрил не отвечал. Он даже не смотрел на Дуайта. Сидел, привалившись к стене, и молчал. — Ты думаешь, это делает тебя сильным? — Дуайт качал головой. — Нет. Это делает тебя мертвым. Просто ты еще дышишь. Дэрил молчал. Дуайт уходил. А потом включалась музыка. Одна и та же песня. Веселая, дурацкая, с прилипчивым мотивом, который ввинчивался в мозг, как сверло. Easy Street. Она играла часами. Сутками. Дэрил зажимал уши, но звук проникал сквозь пальцы. Он кричал, но музыка была громче. Он бился головой о стену, пытаясь заглушить ее болью, но она возвращалась снова и снова. Иногда она замолкала. На час, может, на два. В эти моменты тишина была почти невыносима. В тишине он слышал только свое дыхание и мысли. Мысли были хуже музыки. Он пытался думать о Кейт. О ее лице, ее голосе, ее запахе. Но образы расплывались. Он не мог вспомнить, как она улыбается. Не мог вспомнить, как она смеется. Только что-то смутное, ускользающее, как вода сквозь пальцы. Это пугало больше, чем музыка, больше, чем голод, больше, чем холод. Он терял ее. Терял единственное, что держало его на плаву. *** Однажды дверь открылась, и в камеру что-то бросили. Сверток ударился о пол. Дэрил развернул его. Штаны. Кофта. На груди была нарисована буква «А». Неровно. — Одевайся. Дуайт стоял в дверях. Дэрил оделся. Одежда пахла чужой жизнью - потом, страхом, безнадежностью. Он вышел в коридор, и Дуайт повел его по лабиринту переходов. Святилище оказалось огромным. Фабрика, переоборудованная под жилье и тюрьму одновременно. Люди в такой же одежде с буквой «А» попадались навстречу. Они опускали глаза, проходя мимо. Они уже сдались. Дуайт вывел его наружу. Солнечный свет ударил по глазам - Дэрил зажмурился, почти ослеп. Когда зрение вернулось, он увидел загон за ограждением. Ходячие. Десятки ходячих, прикованных цепями к врытым в землю столбам. Они тянули руки, рычали, но цепи держали крепко. За ними, дальше, работали люди в таких же кофтах с буквами «А». Таскали камни, копали землю, делали что-то еще под присмотром вооруженных охранников. — Видишь их? — спросил Дуайт. — Они тоже не захотели говорить. Теперь они здесь. Работают, пока не упадут. А когда упадут - их сожрут ходячие. Или их убьют охранники, если надоест ждать. Ты будешь таким же. Думаешь, твое молчание чего-то стоит? Оно стоит только твоей жизни. Дэрил смотрел на людей за ограждением. На их пустые глаза, сгорбленные спины, грязные руки. И молчал. Дуайт развернулся и пошел обратно. Дэрил последовал за ним. Они вернулись в здание, поднялись по лестнице. В коридоре Дуайт остановился, усадил Дэрила на стул у стены и отошел к двери напротив. Приоткрыл ее. — Смотри. Дэрил поднял глаза. За дверью была комната. Не камера - комната. Чистые стены, окно с занавесками. Кровать с матрасом, подушкой, одеялом. Стол, стул, лампа. На столе - тарелка с едой: хлеб, мясо, что-то зеленое. И стакан с водой. Прозрачной, чистой водой. Он смотрел и не мог отвести взгляд. Он уже забыл, что такая жизнь существует. Что можно спать на мягком, есть горячее, не вздрагивать от каждого звука. — Красиво, правда? Голос раздался за спиной. Дэрил не обернулся. Он узнал его. Ниган подошел, встал рядом, тоже заглядывая в комнату. Люсиль покоилась на его плече. — Здесь мог бы жить ты. Мягкая постель, горячая еда, тишина. Никакой музыки. Только покой. И знаешь, что для этого нужно? Два слова. «Я Ниган». Это не сложно, Дэрил. Это всего лишь слова. Скажи их, и все изменится. Дэрил молчал. Ниган присел перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Кто ты? Дэрил поднял взгляд. Во рту пересохло, губы потрескались. Он давно не говорил - голос звучал чужим, хриплым. — Я Дэрил. Ниган выпрямился. Его улыбка исчезла. Он кивнул кому-то за спиной Дэрила. — Ладно. Тогда будет по-другому. Дэрила схватили, стащили со стула. Он не сопротивлялся - сил не было. Его поволокли обратно в камеру. Там уже ждали. Двое. Они били его молча, без злобы, методично. По ребрам. По лицу. По ногам. Он падал, поднимался, снова падал. Кровь заливала глаза, мешала дышать. Он не кричал. Не потому что был сильным. Просто не видел смысла. Когда они закончили, его бросили на пол. Дверь захлопнулась. Музыка заиграла снова. Он лежал на холодном бетоне и смотрел в потолок. Боль пульсировала во всем теле. Он закрыл глаза и попытался вспомнить ее лицо. Кейт. Ее улыбку. Ее голос. Не смог. *** В Хилтопе дни тянулись медленно, как вода сквозь пальцы. Кейт потеряла им счет. Она просыпалась с рассветом, помогала Харлану в лазарете, проверяла Мэгги, сидела с Сашей, которая почти не разговаривала. Вечерами она стояла у окна и смотрела на лес, будто могла увидеть там его фигуру, выходящую из-за деревьев. Они похоронили Гленна и Абрахама под старым дубом, ветви которого нависали над ними, как стражи. Мэгги приходила туда каждый день. Садилась у могилы Гленна, обхватив колени руками, и смотрела вдаль. Не плакала. Просто сидела. Час, два, три. Потом вставала и уходила, не сказав ни слова. Саша сидела у могилы Абрахама. Тоже молча. Иногда она касалась земли пальцами, будто пыталась почувствовать его через нее. Иногда шептала что-то - Кейт не слышала, что именно. Кейт пыталась быть рядом. Приносила им воду, еду, одеяла, когда холодало. Садилась рядом и молчала. Она не знала, что сказать. Слова казались пустыми, ненужными. Иногда ей казалось, что ее присутствие только мешает - что они хотят быть одни со своим горем. Но она все равно приходила. Потому что больше ничего не могла сделать. Она думала о Дэриле. Постоянно. Где он? Что с ним? Жив ли? Иногда ей снились сны - он звал ее, хриплым, скрывающимся голосом, а она не могла найти дорогу. Просыпалась в холодном поту и долго лежала, глядя в потолок, пока сердце не успокаивалось. Однажды она подошла к Мэгги. Та сидела, как обычно, глядя на могилу Гленна. Кейт опустилась рядом. Они долго молчали. Ветер шевелил листву дуба, где-то кричала птица. — Я хотела сказать тебе кое-что, — начала Кейт. Голос звучал тихо, неуверенно. Мэгги не обернулась. — Я злилась на тебя. После того аванпоста. На тебя, на Рика, на Дэрила. На всех. Я думала, что вы перешли черту. Что убийство - это не выход, даже если эти люди плохие. Я осуждала вас. Считала, что вы стали теми, кого убиваете. Мэгги молчала. — Теперь я понимаю, — Кейт сглотнула ком в горле. — Понимаю, почему вы это сделали. Почему это было нужно. И я жалею. Жалею, что злилась. Жалею, что не поддержала. Жалею, что вы не убили их всех. До единого. В ту ночь. Если бы вы убили всех, Ниган не пришел бы. Гленн был бы жив. Абрахам был бы жив. Дэрил… Дэрил был бы здесь. Мэгги медленно повернулась к ней. В ее глазах не было осуждения. Только усталость и что-то еще - понимание. — Ты не могла знать. Никто не мог. — Но я могла не осуждать. Могла просто… быть рядом. А я отвернулась. От вас. От него. И теперь его нет. И я не знаю, увижу ли я его снова. Мэгги взяла ее за руку. Ее пальцы были холодными, но хватка - крепкой. — Увидишь. Он вернется. А когда вернется - мы закончим то, что начали. Всех до единого. Кейт сжала ее руку в ответ. Они сидели так, пока солнце не начало клониться к закату. *** Розита пришла в Хилтоп через несколько дней. Кейт увидела ее у ворот - она стояла, скрестив руки, и разговаривала с Сашей. Их голоса были тихими, но напряженными. Кейт подошла ближе и услышала обрывок фразы: — …пробраться в Святилище. Я найду его и убью. Сама. Саша слушала, не перебивая. Ее лицо было непроницаемым. — Ты со мной или нет? — спросила Розита. Саша помолчала. Потом кивнула. — С тобой. Кейт шагнула вперед. — Я тоже. Розита обернулась. Ее глаза сузились. — Ты? Это не твоя война. — Там Дэрил, — Кейт выдержала ее взгляд. — Я не могу просто сидеть и ждать. Я скоро сойду с ума. Розита переглянулась с Сашей. Между ними прошло что-то невысказанное - быстрое понимание, которое возникает у людей, проживших одно и то же. — Втроем мы не справимся, — сказала Саша. — Это самоубийство. — Знаю, — Кейт посмотрела на них. — Нам нужна Кэрол. Розита нахмурилась. — Кэрол? Она в Александрии. И она… не в себе после всего. — Она единственная, кто умеет проникать туда, куда нельзя проникнуть. Она вытащила нас из Терминуса. Она спасла всех, когда Волки напали. И она любит Дэрила. Она поможет. Саша кивнула медленно. — Может, ты и права. Кейт уже развернулась, чтобы идти, но остановилась. — Или… мне нужна Кэрол. Даже если вы передумаете идти. Я не знаю, как найти Святилище. Не знаю, как пробраться внутрь. Не знаю, что делать, когда окажусь там. Но она знает. Она всегда знает. Она посмотрела на них. — Я найду ее. И вернусь. С ней или без нее - я пойду за Дэрилом. Она развернулась и пошла к воротам. Розита и Саша смотрели ей вслед.