Часть 30. Возвращение

Дорога до Александрии заняла у Кейт несколько часов. Старый седан, выделенный ей в Хилтопе, кашлял на каждом повороте, но упрямо полз вперед, проглатывая мили пустого шоссе. По обе стороны стоял лес - черный, мокрый после дождя, нахохлившийся. Изредка попадались брошенные машины, и Кейт сбавляла скорость, вглядываясь - нет ли внутри ходячих. Пусто. Только ветер и дождь. Она думала о Дэриле. Где он, что с ним, жив ли. Иногда ловила себя на том, что разговаривает с ним вслух - тихо, одними губами. «Я еду. Я найду Кэрол. Мы вернем тебя. Потерпи еще немного». Глупо, но помогало не сойти с ума. У ворот Александрии ее встретил Юджин. Он стоял на посту, вцепившись в винтовку, и щурился на приближающуюся машину. — Кейт? Ты одна? Я думал, ты в Хилтопе. — Где Кэрол? Юджин махнул рукой в сторону леса. — Ушла на охоту. Часа два назад. Сказала, проверит силки, — он помолчал. — Но мне кажется, она просто искала повод уйти. Она в последнее время сама не своя. Кейт кивнула и направилась в лес. Она нашла Кэрол у старого ручья. Та стояла над телом ходячего - еще живого, если можно так назвать существо с проломленным черепом, которое все еще тянуло скрюченные пальцы. Вокруг лежали еще два. Черная кровь смешивалась с водой, окрашивая ручей. Кэрол смотрела на свою работу. Не с отвращением. Не с удовлетворением. С пустотой. — Ты охотилась? — спросила Кейт. Кэрол не обернулась. — Проверяла силки. — На ходячих не ставят силки. Они сами приходят. Кэрол наконец повернулась. Ее лицо было спокойным - слишком спокойным, с той неестественной неподвижностью, которая бывает у людей, потративших все силы на то, чтобы не развалиться. — Ты права. Они приходят сами. Я просто помогаю им уйти, — она вытерла нож о траву. — Зачем ты здесь? Что-то с Мэгги? — С Мэгги все в порядке. Нам нужно поговорить. Они вернулись в Александрию в молчании. Кэрол шла чуть впереди, прямая, напряженная - как человек, готовящийся к удару. В доме Кэрол поставила чайник. Этот ритуал - вода, заварка, пар над кружкой - был ее способом собраться с мыслями. Кейт села за стол и ждала. Когда чай был готов, Кэрол села напротив. — Как Мэгги? — Держится. Харлан говорит, ребенок в порядке, но ей нужен покой, — Кейт усмехнулась. — В этом мире. Покой. — А на самом деле? — Она изменилась. Стала жестче. Холоднее. Каждый день сидит у могилы Гленна. Часами. Не плачет, не говорит. Просто сидит. А потом встает и идет разговаривать с людьми Хилтопа. Готовит их к войне. Как будто внутри нее что-то переключилось. Как будто та Мэгги, которую мы знали, умерла вместе с Гленном, а на ее месте родилась другая. Кэрол отпила чай. — Она не умерла. Она спряталась. Так бывает. Когда боль слишком сильная, ты прячешь себя глубоко, а на поверхность выпускаешь кого-то другого. Того, кто может выжить. Убивать. А потом, когда становится легче, ты возвращаешься. Или не возвращаешься. Кейт посмотрела на нее. — Ты говоришь о себе? Кэрол не ответила. Она смотрела в свою кружку, будто там, на дне, было что-то важное. — А Саша? — Тоже сидит у могилы. У Абрахама. Они с Мэгги как две статуи. Я пытаюсь быть рядом, приношу им еду, воду, сижу с ними. Но мне кажется, я только мешаю. Им нужно горевать, а я… я не знаю, как им помочь. Я сама еле держусь. Кэрол подняла глаза. — А ты? Ты как? Кейт хотела ответить что-то простое - «нормально», «держусь», - но слова застряли. Она смотрела на свои руки, лежавшие на столе, и видела, как они дрожат. — Я не могу спать. Каждую ночь думаю о нем. Где он. Что они с ним делают. Жив ли. Пытаюсь представить его лицо и не могу. Оно расплывается. Я забываю, как он выглядит, — голос дрогнул. — А если я забуду совсем? Если, когда он вернется, я посмотрю на него и не узнаю? Кэрол протянула руку и накрыла ее ладонь своей. — Не забудешь. Это от стресса. Когда он вернется, ты посмотришь на него и все вспомнишь. Кейт сжала ее пальцы. — Розита приходила в Хилтоп. Она хочет пробраться в Святилище и убить Нигана. Саша согласилась. Я тоже. Кэрол отдернула руку. — Ты понимаешь, что это самоубийство? — Понимаю. Но там Дэрил. Я не могу сидеть и ждать. Я схожу с ума. Мне нужно что-то делать. Нужно попытаться. — Втроем вы не дойдете даже до ворот. — Знаю. Поэтому я здесь. Нам нужна ты. Мне нужна ты. Кэрол долго смотрела на нее. В ее глазах шла какая-то внутренняя борьба. — Ты понимаешь, что мы можем не вернуться? Что Дэрила может там не быть? Что нам убьют раньше, чем мы сделаем хоть шаг? — Понимаю. Но я все равно пойду. С тобой или без тебя. Кэрол откинулась на спинку стула. Уголки ее губ дрогнули. — Хорошо. Я с тобой. Но нам нужен план. И оружие. И… Она не договорила. Снаружи раздались крики - организованные, резкие, не похожие на панику. Они переглянулись и выбежали из дома. У ворот Александрии творилось невообразимое. Люди бежали с оружием, кто-то кричал, чтобы все отошли от ворот, кто-то звал Рика. Кейт протолкнулась сквозь толпу и замерла. У ворот стоял Ниган. За ним полукругом выстроились спасители - десятки. Грузовики, фургоны, люди с винтовками. Они заполнили все пространство перед воротами. Казалось, сам лес ожил и пришел за ними. Ниган стоял в центре, опираясь на Люсиль, и улыбался - широко, обаятельно, почти дружески. — Ну что, Рик? Готов отдать то, что должен? Рик стоял напротив, сжимая кулаки. Его лицо было серым. — Мы уже отдали. Половину. Ниган рассмеялся - громко, искренне. — Половину? О, нет-нет-нет. Та половина была за то, что вы убили моих людей. А это - за то, что вы посмели поднять на меня руку. За то, что твой парень ударил меня. За то, что вы все еще думаете, будто можете мне противостоять. Так что сейчас вы отдадите все. Оружие, припасы, медикаменты. Все, что у вас есть. Справедливо, Рик? Скажи, разве это не справедливо? Рик молчал. Ниган выдержал паузу, наслаждаясь тишиной, потом обернулся и махнул рукой. — Дуайт! Покажи им их щенка. Из фургона вывели Дэрила. Кейт забыла, как дышать. Он был грязный, в рваной одежде, которая висела мешком. Лицо в синяках и ссадинах, волосы слиплись от крови и пота. Руки связаны. Он шел, спотыкаясь, и двое спасителей тащили его под локти. Голова опущена, плечи ссутулены. Он не смотрел по сторонам - будто сил не было даже поднять глаза. Но потом, на одно короткое мгновение, он поднял взгляд. Сначала на Рика. А потом - на нее. Их глаза встретились. Всего на секунду. Но в эту секунду Кейт увидела все. Боль - огромную, рвущую изнутри. Страх - не за себя, за нее. Отчаяние - от того, что он не может ничего сделать. И что-то еще. Что-то, что говорило без слов: «Я здесь. Я жив. Жди меня». Она сделала шаг вперед, не осознавая, что движется. Ниган перехватил ее движение и преградил путь Люсиль. — Эй-эй-эй, сладкая, — он цокнул языком, как на расшалившегося ребенка. — Прислугу трогать нельзя. Ты что, правил не знаешь? Я же объяснял. Мои вещи - это мои вещи. А он, — он кивнул на Дэрила. — Теперь моя вещь. Так что держи свои ручонки при себе. Если, конечно, хочешь их сохранить. Кейт замерла. Ее трясло - мелкой, противной дрожью, которую она не могла контролировать. Слезы текли по щекам, горячие и быстрые, но она не всхлипывала. Не вытирала их. Просто стояла и смотрела на Дэрила. На его грязное лицо. На синяки. На пустые, но живые глаза. Один из спасителей - тот самый, с неприятной улыбкой, Саймон - подошел к Нигану и что-то шепнул на ухо. Ниган нахмурился, потом его брови поползли наверх. — Вдова? Умерла, говоришь? — он пожал плечами с видом человека, которого сообщили о сломавшемся тостере. — Ну, бывает. Мир жесток. Бедняжка. А я хотел поближе с ней познакомиться. Она была красоткой. Дэрил и Кейт все также смотрели друг на друга. Между ними было расстояние в несколько метров, но оно казалось пропастью - непреодолимой, зияющей, полной темноты. Она хотела крикнуть ему что-то - что любит, что ждет, что они обязательно будут вместе, - но не могла. Спасители загрузили все. Они работали быстро, слажено, как муравьи. Оружие из арсенала - все винтовки, пистолеты, патроны. Припасы из кладовых - консервы, крупы, медикаменты. Даже мебель, которая попадалась под руку. Даже матрасы. Даже детские игрушки. Они опустошили Александрию за час, не оставив ничего, кроме голых стен и эха собственных шагов. А потом уехали. Вместе с Дэрилом. Кейт стояла у ворот и смотрела, как фургон исчезает за деревьями. Слезы все текли. Она не вытирала их. Они капали с подбородка на куртку, оставляя темные пятна. Рик подошел сзади. Она услышана его шаги - тяжелые, усталые, - но не обернулась. Он встал рядом и долго молчал, глядя в ту же сторону, что и она. — Кейт. Она не ответила. Он осторожно положил руку ей на плечо. Жест был неуклюжим, почти робким - так касаются тех, кого боятся спугнуть. — Как ты? Она вытерла лицо рукавом и наконец повернулась к нему. Ее глаза были красными, но голос, когда она заговорила, звучал ровно. — Мэгги держится. Врач говорит, ребенок в порядке. Хилтоп стоит. Люди напуганы, но живы. Работают, готовятся к зиме. Я в порядке. Рик смотрел на нее долгим, изучающем взглядом. Он не верил ни единому слову, но не стал давить. Он сам был не в том состоянии, чтобы требовать от других искренности. — Останься здесь. Мы все вместе поедем в Хилтоп через пару дней. Нужно обсудить, что делать дальше, — он помолчал. — Мы вернем его, Кейт. Обещаю. Она посмотрела на него и ничего не ответила. Она не сказала ему о плане Розиты. О Святилище. О Кэрол. Это был их план - ее, Саши, Розиты и Кэрол. Она не хотела, чтобы Рик вмешивался. Не сейчас. Может, позже. *** Следующие несколько дней Кейт и Кэрол провели вместе. Они почти не разлучались, будто между ними протянулась невидимая нить, которая держала обеих на плаву. Готовили еду, чистили оставшиеся оружия, разговаривали - о погоде, о запасах на зиму, о том, как лучше сушить травы. О чем угодно, кроме того, что их ждало впереди. Кэрол учила Кейт стрелять из арбалета. Та оказалась способной ученицей - сказывались уроки отца в детстве. Она быстро вспомнила, как держать оружие, как целиться, как дышать перед выстрелом. Кейт, в свою очередь, учила Кэрол накладывать швы на апельсиновой корке - та морщилась, но старательно выводила стежки, бормоча под нос что-то о том, что лучше бы ей никогда это не пригодилось. Это было странно. Почти мирно. И это держало их. Рик сдержал слово. Через несколько дней они все приехали в Хилтоп. Он боялся за каждого в пути. После всего, что случилось, он не мог отпускать людей поодиночке. Кейт не спорила. Она понимала. У ворот Хилтопа их встретила Мэгги. Она выглядела лучше - не такой бледной, не такой измученной. В ее глазах появилось что-то новое. Не радость - до радости было далеко. Но что-то, похожее на решимость. Рик вышел из машины первым. Он подошел к Мэгги и обнял ее - крепко, по-отечески. — Как ты? — спросил он, отстраняясь и оглядывая ее. — Лучше, — она слабо улыбнулась. — Ребенок в порядке. Харлан говорит, самое страшное позади. И… — она сделала паузу, и ее глаза блеснули. — У меня для тебя сюрприз, Рик. Рик нахмурился, не понимая. Мэгги перевела взгляд на Кейт и - впервые за долгое, бесконечно долго время - улыбнулась по-настоящему. С искоркой. С чем-то, что было почти счастьем. Из-за угла трейлера вышел Дэрил. Он был грязный. В рваной одежде, с засохшей кровью на лице и руках. Волосы слиплись, на щеке - свежая ссадина. Он выглядел так, будто только что выбрался из ада и еще не успел отмыться. Но он стоял на ногах. Сам. И смотрел на Рика. Рик замер. На его лице отразилось огромное, всепоглощающее облегчение. Он сделал шаг. Дэрил двинулся навстречу. Они остановились в шаге друг от друга. Дэрил сломался первым. Шагнул вперед и обнял Рика, уткнувшись лицом в его плечо. Плечи задрожали. Он не плакал в голос - просто дрожал, и дыхание было рваным. Рик обнял его в ответ. Крепко. Надежно. — Ты дома. Ты дома, Дэрил. Они стояли так долго. Кейт смотрела, и по ее щекам текли слезы. Мэгги стояла рядом, и в ее глазах тоже стояла влага. Она смотрела на них и думала о Гленне. О том, как мечтала увидеть его вот так - выходящим из-за угла, живым. Но чуда не случится. Дэрил отстранился от Рика и поднял глаза. Его взгляд скользнул по толпе и остановился на Кейт. Они замерли. Смотрели друг на друга и не могли пошевелиться. Вокруг стояли люди, но для них двоих мир сузился до одной точки. Кейт смотрела на него - грязного, избитого, но живого. Он смотрел на нее - бледную, с красными глазами. Она сделала шаг. Первый. Мэгги прижала руку ко рту. Кейт сделала еще шаг. И еще. Дэрил не двигался. Он смотрел на нее так, будто боялся, что она исчезнет, если пошевелится. Она подошла вплотную. Их лица оказались в нескольких дюймах. Она чувствовала его дыхание - теплое, живое. Чувствовала его запах - пот, кровь, грязь, но под всем этим - он. Он поднял руку. Медленно, будто каждое движение причиняло боль. Коснулся ее щеки - легко, едва ощутимо. Пальцы были грубыми, мозолистыми, теплыми. — Кейт. Только одно слово. Но в нем было все. Она прижалась к нему. Он обнял ее в ответ - не сильно, осторожно, будто боялся сломать. Она уткнулась лицом в его плечо и вдохнула. Он пах домом. А потом он поцеловал ее. Нежно - сначала. Будто спрашивая разрешения. Она ответила, и поцелуй стал глубже, жаднее. Он целовал ее так, будто пытался вобрать в себя всю - ее запах, вкус, тепло. Она отвечала тем же. Слезы текли по щекам, смешиваясь с поцелуем, но она не замечала. Они не могли оторваться друг от друга. Время остановилось. Мир исчез. Были только они двое. Их разорвал Рик. Кашлянул, отводя глаза. — Дэрила нужно спрятать. Ниган не знает, что он сбежал. Пусть пока побудет здесь. В Александрию ему нельзя. Дэрил отстранился от Кейт - нехотя. Кивнул. — Согласен. Кейт взяла его за руку и повела за собой. Показала, где душ, дала полотенце и чистую одежду. Пока он мылся, она приготовила еду - хлеб, тушенку, воды. Поставила на стол в свободном трейлере. Он вышел из душа - чистый, в свежей одежде, с мокрыми волосами. Синяки стали виднее, ссадины - ярче. Но это был он. Ее Дэрил. Он сел на кровать, она подала тарелку. Он съел все - жадно, быстро, почти не жуя. Выпил воду залпом. — Как ты сбежал? — спросила она. — Иисус. Пришел ночью, открыл дверь. Не знаю, как. Просто открыл и вывел. Мы шли через лес несколько дней. Я бы не справился один. Она хотела спросить - что они с тобой делали? Но слова застряли. Боялась услышать ответ. Поэтому просто прижалась к нему. Он лег, увлекая ее за собой, и обнял - крепко, сильно. Снаружи кто-то позвал ее - кажется, Саша. Кейт не ответила. Она прижалась к нему, закрыла глаза и решила: сегодня она никому ни с чем не поможет. Сегодня она только с ним. Они лежали в тишине. Его дыхание становилось ровнее. Он засыпал - впервые за долгое время в безопасности, рядом с ней. Она гладила его по волосам и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Он вернулся. Он здесь. Он живой.