Часть 31

Несколько дней прошли почти мирно. Хилтоп жил своей жизнью - люди работали, чинили стену, пекли хлеб, и запах свежей выпечки разносился по всему поселению, напоминая о том, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Дэрил отсыпался. Кейт видела, как он выходит из трейлера по утрам - молчаливый, с осторожными движениями, будто все еще не верил, что вокруг нет опасности. Он подолгу стоял на крыльце, просто глядя на лес за стенами, и в эти моменты она не подходила к нему. Знала - ему нужно это одиночество, чтобы собрать себя по кускам. Он мало ел. Она приносила ему тарелки с едой - суп, хлеб, иногда консервы, которые удавалось раздобыть, - и он съедал, но без аппетита, механически, как делают люди, которые знают, что нужно есть, чтобы жить, но не чувствует вкуса. Почти не разговаривал. Иногда она ловила его взгляд - он смотрел на нее, и в этом взгляде было что-то, чему она не могла подобрать названия. Не боль. Не страх. Скорее, попытка вспомнить. Будто он боялся, что если отведет глаза, то снова забудет, как она выглядит. Она не давила. Просто была рядом. Приносила еду, садилась на стул у кровати и читала вслух какую-то старую книгу, найденную в трейлере - потрепанный томик с пожелтевшими страницами, какой-то детектив, который она сама не очень понимала, но читала, потому что звук ее голоса, кажется, успокаивал его. Он не просил, но и не прогонял. Просто слушал, закрыв глаза, и иногда, когда она замолкала, чтобы перевернуть страницу, он чуть заметно хмурился, будто требуя продолжения. Однажды в дверь трейлера постучали. Стук был тихим, почти робким - так не стучат те, кто пришел с плохими вестями. Кейт открыла. На пороге стояла Мэгги. Она выглядела лучше, чем в первые дни после похорон, но в глазах все еще таилась та самая застывшая боль, которая никуда не уходила, а лишь пряталась глубже, под слоем ежедневных забот. — Можно? Кейт кивнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Она знала, что этот разговор должен состояться без нее. В трейлере повисла тишина. Мэгги села на стул напротив кровати, где сидел Дэрил. Он даже не поднял головы, когда она вошла - просто сидел, сутулившись, глядя в пол. — Посмотри на меня, — сказала Мэгги. Он не двинулся. — Дэрил. Посмотри на меня. Он медленно поднял голову. Их глаза встретились, и Мэгги увидела в них боль - огромную, рвущую изнутри, которую он пытался спрятать за молчанием. — Ты ни разу не заговорил со мной, — сказала она. Голос был тихим, но твердым. — Ты пришел в Хилтоп, прошел мимо меня и не сказал ни слова. Ты даже не смотрел на меня. Почему? Он сглотнул. В его глазах стояли слезы, которые он не хотел выпускать. — Прости, — сказал он. Голос был глухим, срывающимся. — Прости. — Тебе не за что извиняться. — Есть за что, — он смотрел на нее, и его плечи дрожали. — Гленн… это из-за меня. Я ударил Нигана. Если б я просто сидел… если б я ничего не сделал… — Нет, — она покачала головой. — Нет, Дэрил. Ты не виноват. Ниган сделал это. Не ты. — Я должен был… — Что? Сидеть и смотреть, как он убивает Абрахама? Ты не мог. Ты не такой. Ты не можешь сидеть и ничего не делать, когда кого-то из нас убивают у тебя на глазах. Это не слабость. Это то, кто ты есть. Он отвел глаза, не в силах выдержать ее взгляд. — Посмотри на меня, — повторила она. Он снова поднял глаза. По его щекам текли слезы - молча, без единого звука. — Ты - то хорошее, что есть в этом мире, — сказала Мэгги. — Гленн так считал. Он говорил это. И я так считаю. Ты один из лучших людей, которых я знаю. И я не виню тебя. Слышишь? Я не виню тебя. Он смотрел на нее, и его дыхание было прерывистым, рваным, как у человека, который слишком долго держался. Мэгги встала, подошла к нему - медленно, и обняла. Он уткнулся лицом в ее плечо, и она почувствовала, как его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Он обнял ее в ответ - крепко, отчаянно. — Мне не хватает его, — прошептал он. — Каждый день. — Мне тоже, — она гладила его по спине. — Каждый день. Каждую минуту. Они обнимались так долго. Потом Мэгги отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Помоги мне, — сказала она. — Помоги мне убить их. Всех. До единого. Дэрил вытер лицо рукавом. Его глаза были красные, но в них снова появилась решимость. — Да, — сказал он. — Я помогу. Мы убьем их всех. Обещаю. Мэгги кивнула. Она снова обняла его - коротко, но крепко. — Спасибо, — прошептала она. Он ничего не ответил. Просто держал ее, пока дыхание не стало ровным. Снаружи пела птица - обычная, живая, не знающая, что в этом мире есть горе.

***

Через несколько дней Рик объявил, что пора возвращаться в Александрию. Мэгги отказалась ехать - хотела остаться в Хилтопе. Грегори, как всегда, был против, но Иисус жестко настоял, и Грегори отступил, ворча что-то о том, что все вокруг хотят его смерти. Рик, Дэрил, Кейт, Кэрол, Розита и Кэрол погрузились в машину ранним утром, когда туман еще стелился на земле. Дорога была долгой, но спокойной - только лес, пустые трассы и редкие ходячие, которых объезжали, не останавливаясь. Дэрил сидел у окна, глядя на проплывающие деревья, и молчал. Кейт сидела рядом, иногда касаясь его руки - легко, почти случайно. Он не отдергивал. Иногда, когда она убирала руку, он сам находил ее пальцы и сжимал - молча, не глядя на нее. В Александрии их встретили тишиной. Поселение медленно приходило в себя после визита Нигана. Люди работали - чинили забор, сажали овощи на оставшихся грядках, чистили найденное оружие. Все было тише, беднее, осторожнее, чем раньше. Но жизнь продолжалась. Кейт сразу направилась в лазарет. Энид была там - раскладывала бинты. Увидев Кейт, она бросила все и обняла ее - крепко, по-детски, уткнувшись лицом в плечо. — Ты вернулась. Я боялась, что ты не вернешься. — Я всегда буду возвращаться, — Кейт улыбнулась. — Как тут пациенты? — Мистер Хендерсон со спиной, как обычно. И Карлу надо повязку сейчас поменять. А так - тихо. — Хорошо. Лекарств и бинтов маловато. Надо будет на вылазку. — Я готова. Только скажи когда. — Дай мне день-два. Надо разобраться с делами. Энид кивнула и вернулась к работе.

***

Дэрил и Кэрол вошли в свой дом. Внутри было чисто - кто-то присматривал за ним в их отсутствие. Пахло пылью и сушенными травами, которых Кэрол развесила по стенам еще до всего этого. Они стояли в гостиной, не зная, что сказать друг другу. Кэрол не говорила с ним в Хилтопе. Не могла. Каждый раз, когда она смотрела на его синяки, на его пустые глаза, на то, как он вздрагивает от резких звуков, внутри все сжималось в тугой, болезненный узел. Она боялась спросить. Боялась услышать ответ. Боялась, что реальность окажется хуже, чем ее самые страшные догадки, и тогда она не сможет держать лицо. А ей нужно было держать. Ради него. Она достала две кружки, налила воды, подвинула одну ему. — Ну, — начала она. — Рассказывай. — О чем? — О чем хочешь. Как ты. Что было. Что сейчас. Он взял кружку, но не пил. Просто крутил в пальцах. — Ты же знаешь, что было. — Примерно. Но я хочу услышать от тебя. Он долго молчал. Потом заговорил - глухо, не глядя на нее. — Держали в камере. Без одежды. Кормили какой-то дрянью раз в день. Музыку включали - одну и ту же песню, сутками. Ниган приходил. Говорил, что я особенный. Что могу стать одним из них. Все, что нужно - сказать «Я Ниган». Я не сказал. — Почему? — Потому что я - не он, Кэрол. Что за глупый вопрос? — он наконец поднял глаза. Она смотрела на него, и в ее глазах стояли слезы. — Прости, — прошептала она, крутя кружку. — Ты вернулся. Это главное. — Ага, — он отпил воды. — Вернулся. — Как ты? После всего. — Не знаю. Иногда нормально. Иногда просыпаюсь ночью и не понимаю, где я. Кажется, что все еще там. В камере. Под эту чертову музыку. А потом смотрю вокруг - и вспоминаю. — Это пройдет. Не сразу. Но пройдет. — Ты так говоришь, будто знаешь. — Знаю, — она слабо улыбнулась. — После Софии я думала, что никогда не приду в себя. Но боль не навсегда. Она просто становится тише. Учишься с ней жить. Он кивнул. Они замолчали - но это была хорошая тишина, не та, что давит. Та, в которой можно просто быть. — Я рад, что ты здесь, — сказал он, посмотрев на Кэрол. — Я тоже, — она помолчала. — Знаешь что? — Что? — Нам надо развеяться. Позвать всех наших. Посидеть, выпить, поговорить. Как раньше. — Кэрол… — Я серьезно. Мы все на пределе. Если мы не дадим себе передышку, мы сломаемся. Нам нужно хоть на пару часов забыть обо всем. Просто посидеть, выпить, посмеяться. — Смеяться не над чем, — он нахмурился, не понимая ее предложения. — Найдем, — она встала. — Я договорюсь с Риком, с Аароном, с остальными. Сегодня вечером. У нас. Он вздохнул. — Ладно. Но я не буду петь! — Никто и не просит.

***

Вечером в доме собрались все свои. Рик и Мишонн пришли первыми - она держала его под руку, он выглядел уставшим, но спокойным. Карл пришел с Джудит на руках - девочка сразу потянулась к Кейт, и та взяла ее, усадила на колени. Розита появилась чуть позже, молчаливая, но уже не такая напряженная, как в первые дни. Аарон принес гитару и сел в углу, тихо перебирая струны. Не хватало только Мэгги и Саши - они остались в Хилтопе. Кейт налила себе виски. Сделала глоток, поморщилась - напиток обжег горло, оставив после себя теплое, дымное послевкусие. Дэрил сидел рядом, пил стакан за стаканом - быстро, молча, и Кейт заметила, что он почти не пьянеет. Будто алкоголь не мог пробиться сквозь ту броню, которую он выстроил вокруг себя. Разговоры текли лениво, перескакивая с одного на другое. — Помните, как Юджин впервые увидел ходячего вблизи? — спросил Аарон. — Пытался с ним договориться. «Я доктор, я могу быть полезен». Стоя и ждал ответа. — А Абрахам тогда, — подхватила Розита, и ее голос чуть дрогнул на имени. — Схватил его за шкирку и сказал: «Доктор, твои пациенты не хотят лечиться». Все рассмеялись. Даже Розита - впервые за долгое время. Смех был грустным, но настоящим. — А Гленн, — начал Рик. — Когда впервые попал в Александрию, включил воду в кране и стоял, смотрел, как она течет. Минут десять. Я думал, что он там утонет. А он обернулся и говорит: «Рик, это чудо». Снова смех. Кейт улыбалась, хотя в горле стоял ком. Гленн. Абрахам. Их больше нет. Но они здесь - в этих историях, в этом смехе, в памяти. Когда бутылки опустели и разговоры стали тише, гости начали расходиться. Рик и Мишонн ушли первыми. Карл унес Джудит. Розита и Аарон задержались ненадолго, но тоже встали. Кэрол накинула куртку. — Я к Тобину. Не ждите. — Ты в порядке? — спросил Дэрил, нахмурившись. — В порядке, — она слабо улыбнулась. — Просто надо побыть с кем-то. Он кивнул. Кэрол ушла, и дверь за ней закрылась. В доме стало тихо. Кейт сидела на кухонном столе, подобрав под себя одну ногу, и крутила в пальцах стакан с недопитым виски. Дэрил стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нее. Потом он оттолкнулся от косяка, подошел ближе и встал между ее коленей. Его руки легли на ее бедра. — Ты замерзла, — сказал он. Ее кожа была прохладной. — Немного. Осень. Он поднял руку и заправил прядь волос ей за ухо. Жест был простым, почти невинным, но от него по коже пробежали мурашки. Его пальца задержались на ее щеке. Она прикрыла глаза. — Я рад, что ты здесь, — сказал он полушепотом. — Я тоже. Он наклонился и поцеловал ее - нежно, без требований. Она ответила, и на мгновение мир за стенами перестал существовать. Когда он отстранился, она спрыгнула со стола, подошла к шкафчику и достала пачку сигарет. Дэрил прищурился. — Это что? — Сигареты. Нашла, когда ехала в Александрию. К Кэрол. — Ты же не куришь. — Курила. До всего этого. Практически каждый день. Особенно на работе. Смены были такие, что без этого было не вывезти. А потом мир рухнул, и как-то было не до этого. А тут - Ниган, ты, все это дерьмо. Он хмыкнул. — Я не знал. — Я много чего о себе не рассказывала, — она пожала плечами. — Пойдем на крыльцо. Расскажу. Они вышли на крыльцо. Ночь была холодной, звездной, почти прозрачной. Кейт села на ступеньку, достала сигарету, закурила. Затянулась, выпустила дым - неуклюже, отвыкла. Дэрил сел рядом, тоже достал сигарету, закурил. Они сидели молча какое-то время, глядя на темные дома Александрии. — Так что за история? — спросил он. — Про план. Кейт затянулась. — Розита пришла в Хилтоп. Хотела пробраться в святилище и убить Нигана. Саша согласилась. Я тоже. Дэрил повернулся к ней. — Ты? — Я хотела тебя вернуть. Я не могла просто сидеть и ждать. Я сходила с ума. — Но вы не пошли. — Нет. Я поехала к Кэрол. Она согласилась помочь. Мы собирались вместе - они за Ниганом, мы с Кэрол за тобой. А тут приехал Ниган с тобой, и все пошло к черту. — Вы бы не справились. Он бы вас убил. — Знаю, — она стряхнула пепел. — Но я не могла сидеть и ждать. Он затянулся и выдохнул. — Ты сумасшедшая. — Знаю, — она рассмеялась. — Я рад, что ты в итоге не пошла. — Я тоже, — она усмехнулась. — Хотя план был неплохой. — План был дерьмовый. — Справедливо. Они замолчали. Ночь была тихой, только сверчки стрекотали где-то в траве. Кейт докурила, затушила сигарету о ступеньку. — Знаешь, — сказала она. — А ты изменился. — Я? — Дэрил удивленно взглянул на Кейт. — Раньше ты бы орал на меня за то, что я вообще согласилась на это и позволила проникнуть этому плану в голову. Он хмыкнул, выпуская дым. — Смысл орать? Ты бы все равно сделала по-своему. — Может. Он долго молчал, глядя на тлеющий огонек сигареты. Потом заговорил - негромко, задумчиво. — Ты права. Я изменился. Раньше я был… другим. — Каким? — Дерьмом, — он затянулся. — Когда мы только встретились - я, Рик, остальные, - я был злой на весь мир. У меня никого не было, кроме Мерла. А Мерл был… сама знаешь. Когда я узнал, что они оставили его на крыше в Атланте, наручниками прикованного, я чуть Рика не убил. Серьезно. Готов был разнести все к чертовой матери. Потому что думал - вот так всегда. Никому нельзя верить. Кейт слушала, не перебивая. Он редко говорил о прошлом - о том, что было до нее. — Но Рик… он не такой. Он пошел за Мерлом. Мы все пошли. И тогда я понял - эти люди другие. Они не бросают. Кэрол не бросила, когда я был дерьмом. Рик не бросил. Ты… ты тоже не бросила. Даже когда я орал на тебя, отталкивал. Ты осталась. — Конечно, осталась. Я люблю тебя. Он хмыкнул. — Вот поэтому ты права. Я изменился. Стал лучше. Из-за всех вас. — Из-за себя тоже. — Может, — он затушил сигарету. — Но в основном из-за вас. Кейт пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Он обнял ее одной рукой. Они думали о разном, но их мысли сводились только друг к другу.