Глава 2.1

***

Деймон       Деймон развернул пергамент и прочитал краткое послание; его лицо застыло в суровом выражении. Медленно кивнув, он сложил письмо и встретился взглядом с Великим мейстером.       — Мы созовем Совет во второй половине дня, через час после обеда, — объявил он, и в его голосе слышалась твердость, не допускавшая возражений.       Герардис глубоко поклонился, его одежды тихо зашуршали, когда он приготовился удалиться.       — Я сообщу Совету, мой король, — ответил он, и в его голосе слышалось то почтение, которое отличало его службу.       Деймон смотрел на удаляющуюся фигуру Великого мейстера, прежде чем повернуться обратно к павильону. Прохладный послеобеденный ветерок играл с краями его темного плаща, пока он шел, — безмолвное напоминание о мире, контрастировавшее с политической бурей, назревавшей в стенах Драконьего Камня.       Молодой Люк патрулировал воды вокруг Драконьего Камня и Дрифтмарка, следя за тем, чтобы ни одно вражеское судно не смогло прорвать их оборону, несмотря на грозный флот кораблей Веларионов, уже патрулировавший Глотку и Узкое море. Принцесса Рейнис поднялась в небо над Глоткой, а ее дракон стал ее грозным стражем. К середине дня в небо поднималась Бейла и оставалась там до наступления ночи, за ней следовал Джейс до часа волка, а затем ночью царствовал Караксес. Рейнира доверила Деймону безопасность острова, и он относился к этой ответственности с предельной серьезностью.       Деймон впитывал взглядом безмятежную сцену, разворачивающуюся внутри: сооружение представляло собой круглую оранжерею, построенную из того же черного камня, что и Драконья гора. Однако вся его поверхность была покрыта толстым стеклом, позволяя семье укрываться от ветров, находясь в окружении пышной зелени сада Эйгона. Это гениальное творение обеспечивало как защиту от бурной погоды Драконьего Камня, так и ясный вид на великолепие природы.       Он уже расправился с предателями, которых назвала Рейнира, скормив сира Альфреда Брума и десять его людей драконам — мрачный, но необходимый акт, совершенный тайно. Были также два драконьих бастарда, Ульф и Хью, которых она велела ему убить. Тем не менее, Деймон все еще беспокоила мысль о том, чтобы найти Адама из Халла и девушку по имени Крапива и предоставить им доступ к драконам. Простым людям разрешат оседлать драконов — как это совершенно нелепо! Впервые он задался вопросом, не теряет ли его жена связь с реальностью. Но все, что она предсказала, до сих пор сбывалось, даже проклятия, которые она накладывала на их врагов, казались более эффективными, чем любая армия. Несмотря на свое желание действовать, обрушить огонь и кровь на врагов, он решил довериться Рейнире. Именно она видела сон — или, как она настаивала, прожила другую жизнь. Рейнира всегда была особенной: она стала первой Таргариен за полвека, высидевшей драконье яйцо в колыбели. А затем вылупились и все яйца ее детей, за исключением маленького Визериса. По старым валирийским обычаям, маги крови, которые, как говорили, когда-то отвечали за уходом за драконами и их вылуплением. Драконы выбирали своих всадников, будь то в младенческом возрасте или позже, но яйца в колыбели вылуплялись крайне редко — однако в последнее время большинство из них вылупилось в присутствии Рейниры. Даже у детей Узурпатора яйца вылупились в Драконьей яме, а не в колыбели. Это было знаком того, что Рейнира поистине благословлена богами, и одна молитва Четырнадцати обращала даже их собственные земли против врагов.       Смех детей долетел до него еще до того, как он переступил порог. Джейс, сидящий за столом среди вихря свитков и депеш, приостановился, чтобы с улыбкой наблюдать за восхитительным хаосом, разворачивающимся перед ним. Хихиканье маленького Визериса — высокий, чистый звук чистой радости — пронзило окружающий шум сада. Рейна, лицо которой сияло игривостью, дунула на живот Визериса, вызвав громкий хохот маленького принца. Эгг, пытаясь присоединиться к веселью, взобрался на спину Рейне, но встретил ее быстрый ответный удар, когда она атаковала его подмышки игривыми пальцами. Это зрелище было восхитительным контрастом с серьезными новостями, которые только что получил Деймон. Радостный шум детей заполнял пространство, их веселье было трогательным напоминанием о простых радостях среди сложных интриг их мира.       Джоффри, как всегда выступая в роли защитника, попытался спасти Эгга от щекочущего натиска, но был перехвачен Бейлой. В результате все трое детей рухнули кучей на толстый ковер, их смех смешался в радостную какофонию. Близняшки, Рейна и Бейла, дали своим братьям передышку от борьбы, их лица сияли тем же озорством, которое и зажгло эту игру.       Войдя в просторный павильон, Деймон застал Рейниру, полулежащую на кушетке, а леди Элинда смазывала маслом и расчесывала ее длинные серебристые волосы. Павильон представлял собой величественное, просторное помещение, наполненное светом, проникающим через высокие проемы, обставленное мягкими, обитыми креслами и двумя кушетками, задрапированными богатыми тканями. По полу были разбросаны игрушки — остатки детских игр. С озорным блеском в глазах Деймон схватил маленького Визериса за ноги, подняв его вверх ногами, от чего мальчик завыл от смеха, а Рейнира закричала, чтобы он поставил ребенка на пол. Тем временем Эгг цеплялся за его ногу, пытаясь взобраться наверх, обхватив крошечными ручками колено Деймона, пока тот тащил ноги к кушетке.       — Деймон, немедленно поставь его на землю! — воскликнула Рейнира, хотя на ее губах играла легкая улыбка, когда она наблюдала за игривыми выходками мужа. Деймон хмыкнул — редкий момент легкомыслия среди тяжелого бремени этой безмолвной войны — и осторожно поставил Визериса на пол; ребенок хихикнул и убежал, чтобы забрать одну из своих игрушек. Вздохнув, Деймон присоединился к Рейнире на кушетке, обняв ее, пока леди Элинда продолжала свою работу. Несмотря на нависающие угрозы и тяжесть их обязанностей, в этот момент они были просто семьей, связанной кровью, огнем и любовью.       Когда Деймон устроился рядом с Рейнирой на кушетке, Эгг залез ему на грудь с легкостью ребенка, знающего, что ему рады. Деймон нежно прижал сына к себе, маленький мальчик уютно устроился рядом, а одна рука Деймона защитно лежала на спине Эгга. Маленький Визерис, не желая отставать, заполз на колени Рейниры, свернувшись калачиком, как котенок, и опустив голову. Джоффри, быстрый и нетерпеливый, устроился между родителями, положив голову на плечо Деймона. Деймон нежно поцеловал Джоффри в волосы, а рукой ласково погладил Эгга по голове.       Мальчики были очень бережны с матерью с тех пор, как Деймон дал понять, что королева находится в деликатном положении. Они были любопытны и спрашивали, что случилось с ребенком в ее животе, а Деймон с трудом подбирал нужные слова, чувствуя себя беспомощным, пытаясь объяснить. На помощь пришла Рейна, мягким и успокаивающим голосом она нежно рассказала братьям, что произошло. Деймон тогда почувствовал укол несостоятельности, не сумев утешить своих детей так, как хотелось бы.       Когда служанки принесли подносы с едой, атмосфера разрядилась. Блюда были яркими и аппетитными, каждое из них было тщательно приготовлено с учетом предпочтений семьи. На тарелке Джейса лежал поджаренный бекон, хрустящий и с ароматом дыма, рядом с нежным куриным филе, сдобренным маслом. Для Бейлы был приготовлен густой суп из морепродуктов, поверхность которого была усеяна яркими цветами шафрана и зелени — идеально подходящий для макания хрустящего хлеба. Блюдо Рейны было настоящим праздником для глаз: ярко-розовые креветки были элегантно разложены на тарелке, а их панцири блестели от масла. На тарелке Эгга был ассортимент овощей, красочных и свежих, в сопровождении небольшой порции жареной курицы, дополняющей его зелень. Маленькому Визерису подали горку сырного картофельного пюре, золотистого и кремообразного, рядом с сэндвичем из мягкого, свежеиспеченного хлеба.       Рейна и Бейла, как всегда заботливые старшие сестры, взяли на себя заботу о еде своих младших братьев. Рейна аккуратно нарезала овощи Эгга на мелкие кусочки, помогая ему вилкой, а Бейла осторожно наложила ложкой немного своего супа с морепродуктами на тарелку Визериса, и насыщенный бульон впитался в его хлеб.       Деймон взял тарелку и начал накладывать еду Рейнире, помня совет Великого мейстера. Он наполнил ее тарелку сытным костным бульоном, доведенным до совершенства с травами и корнеплодами, аромат которого был успокаивающим и насыщенным. Рядом с ним он положил кусочек пирога со шпинатом и яйцом, с золотистым и нежным слоеным тестом. Разговор тек легко, что было приятным отвлечением от тяжести их забот. Рейна, как всегда прилежная, заметила:       — Я лично отобрала слуг, которые сейчас обслуживают нас, убедившись, что остались только самые верные. Мы не можем позволить себе никаких промахов в нашей защите.       Джейс одобрительно кивнул, откусывая кусочек бекона.       — Позже я отправлюсь в рыбацкую деревушку, чтобы проверить патрули, — сказал он. — Нам нужно убедиться, что никто не приблизится к Драконьему Камню незаметно.       — Небольшие острова возле Драконьего Камня уже проверены. Мы убедились, что там не скрываются нежелательные посетители, — дополнила Бейла.       Джоффри вздохнул, и в его голосе прозвучала нотка тоски.       — Хотелось бы мне присоединиться к патрулированию. Я бы тоже помог обеспечить безопасность Муньи.       Джейс с улыбкой потрепал брата по волосам.       — Ты делаешь своё дело, Джофф. Мунья, Эгг и Вис в безопасности, пока ты здесь.       Эйгон, с яростной решимостью пятилетнего мальчика, выпятил грудь.       — Я защищаю Мунью. Я уже большой мальчик! — провозгласил он, и его голос был полон гордости.       Визерис, не желая оставаться в стороне, вставил:       — Эгг плакал, потому что сломал свою деревянную карету! - Детское шепелявое произношение младшего мальчика только добавило милости этому заявлению, и его глаза заблестели озорством, когда за столом разразился хохот.       Люк только что вернулся с патрулирования, его лицо покраснело от ветра и физической нагрузки. Он не теряя времени набросился на суп из моллюсков, ложки исчезали в его рту с впечатляющей скоростью. Сытный суп, насыщенный солеными моллюсками и кремовым бульоном, казалось, исчезал так же быстро, как он его набирал. Он с аппетитом впился в куриную ножку, его энтузиазм был очевиден, пока он жевал, а сок и жир капал с его пальцев.       — Помедленнее, ты, чертов дикарь, — упрекнула его Рейнира с игривой улыбкой, нежно смахнув пряди волос с его лица. Ее глаза сияли нежностью, когда она наблюдала за здоровым аппетитом сына.       Люк, с блестящими глазами, сумел ответить, проглотив еду:       — Патрулирование — тяжелая работа, особенно с учетом того, что Арракс, похоже, думает, что мы просто играем! - Его тон был беззаботным, а щеки покраснели от удовлетворения хорошо выполненной работой.       Деймон, сидящий рядом с Рейнирой, одобрительно кивнул сыну.       — Ты отлично справился, Люк. Твое управление Арраксом впечатляет, — похвалил он, и его взгляд был полон гордости.       Мальчик просиял от слов отца.       — Теперь я лучше чувствую Арракса, — воскликнул он. — Иногда я даже могу уловить его настроение. — Его голос был полон восторга от укрепляющейся связи с драконом.       Мысли Деймона вернулись к тому моменту, когда Рейнира сообщила ему о трагической гибели их милого мальчика. Он сопротивлялся отправке Люка в Штормовой Предел, опасаясь за его безопасность. Однако Рейнира настаивала, что им нужно попытаться укрепить власть над теми землями, но приказала ему ждать в небе над Штормовыми землями. Деймон приготовился к столкновению с одноглазым уродцем в Бухте Корабле крушителей. Однако игривый свист Караксеса настроил Вхагар на шаловливый лад. Могучий дракон ответила струей огня, а затем игриво пролетела под Караксесом, кружась в воздухе и демонстрируя драконью хитрость, к большому раздражению своего всадника. Деймон хохотал как сумасшедший, наслаждаясь моментом, пока одноглазый гневно смотрел на него, не в силах контролировать своего дракона.       Вхагар и Караксес были товарищами задолго до рождения Деймона, их связь сформировалась в огне юности. Принц Бейлон и принц Эймон часто устраивали свои игривые представления с драконами перед жителями Королевской Гавани. Десятилетие брака с Лейной только укрепило эту связь. Караксес своим свистом давал старт их играм, побуждая Вхагар отвечать огненными выступлениями, которые Кровавый Змей всегда принимал с восторгом.       Вид того, как одноглазый принц не в силах удержать своего дракона, был одновременно забавным и доставлял удовольствие. Смех Деймона разносился эхом по небу, резко контрастируя с разочарованием одноглазого. Позже он догнал Люка и Арракса, которые были явно потрясены, но в остальном невредимы. Вид благодарности в глазах Рейниры был бальзамом для его сердца. Когда они приземлились, она крепко обняла Люка, прижимая его к себе, пока он не заснул, и ее любовь и облегчение были очевидны в том, как нежно она обнимала его всю ночь.       После трапезы детей увели фрейлины Рейниры, а их няни с трудом поспевали за ними, когда те бежали через Сад Эйгона обратно в Замок. Люку строго приказали принять ванну и отдохнуть, а Бейла поднялась в небо, чтобы начать свой патруль. Джейс и Рейна, как всегда исполнительные, сопроводили остальную компанию в Зал Расписного Стола.       Величественный зал, украшенный сложной картой Вестероса, кипел деятельностью, когда собрались советники. Принцесса Рейнис, уважаемый советник, лорд Корлис в качестве Десницы, лорд Бартимус в качестве Мастера над монетами, лорд Роуэн, назначенный Мастером над законами, и лорд Мандерли в качестве Мастера над кораблями, уже были на месте. Лорд Стаутон, лорд Гормон Мэсси, лорд Бар Эммон, лорд Гантор Дарклин и Великий мейстер Герардис завершили собрание. Рейнира заняла место во главе стола, а Деймон сел рядом с ней слева, его кресло было обращено к Джейсу, сидевшему справа от матери. Рейна, в роли главной писчцей, сопровождалась тремя другими, все они были сдержанны и внимательны. Глаза Рейниры скользнули по лицам ее советников, на каждом из которых играла нетерпеливая улыбка.       — Мне сообщили о смерти узурпатора, — начала она, и в ее голосе слышалось спокойствие, но с подтекстом удовлетворения.       Лицо лорда Корлиса озарилось безудержной радостью.       — Действительно, Эйгон встретил свою смерть, пронзенный самим Железным Троном. Говорят, что корона Завоевателя почти срослась с его головой из-за струпьев на ранах. Когда они пытались снять его тело с трона, неуклюжий слуга уронил факел, и половина его тела была поглощена пламенем, — пересказал он с смесью мрачного удовлетворения и театральной вычурности.       Лорд Бар Эммон от души хмыкнул.       — Похоже, Железный Трон отверг его. Как это уместно, — сказал он с оттенком веселья.       Лорд Стаутон, глаза которого блестели от воодушевления, с энтузиазмом присоединился к разговору.       — Это соответствует старому мифу о том, что Висенья прокляла Железный Трон, чтобы он отвергал недостойных правителей. Это было настолько эффективно, что даже ее собственного сына постигла подобная судьба, — сказал он с ноткой мрачного юмора.       — Действительно, это Четырнадцать Пламен пробудились. Разве вы не видели, как высоко горел погребальный костер принцессы Висеньи? Это был знак, неестественный и зловещий. Боги, разгневанные ее преждевременным уходом, явно ищут возмездия, — вставил лорд Бартимус мрачным тоном.       Голос лорда Стаутона приобрел резкий оттенок.       — Не только Четырнадцать, но и Боги Моря и Богини Ветров сказали свое слово. Штормовой Край наконец пал под их яростью! Судьба нарушителей клятв — погибнуть. Род Баратеонов подошел к концу.       Принцесса Рейнис, хотя и была явно опечалена этой новостью, учитывая ее родство с Борросом Баратеоном, кивнула в знак согласия.       — Нарушители клятвы часто сталкиваются с расплатой, — согласилась она, и в ее голосе слышалось неохотное признание.       — Кто теперь правит Зелеными? — поинтересовалась Рейнира, и в ее тоне слышались и любопытство, и беспокойство.       — Сын Узурпатора был коронован на следующий день после похорон Эйгона, — ответил Герардис.       Деймон приподнял бровь, на его лице отразилось легкое презрение.       — Мальчик слабоумный, не так ли? — спросил он, и в его словах прозвучала нотка скептицизма.       Рейнира поправила его мягким тоном:       — Не мальчик слабоумный, любовь моя, а его сестра-близнец. Мальчик родился с шестью пальцами на левой руке и шестью пальцами на каждой ноге.       Лорд Корлис добавил:       — Зеленым будет все равно, даже если мальчик будет пускать слюни на троне, пока у них есть номинальный лидер, вокруг которого можно сплотиться. Узурпатор был не более чем марионеткой в руках Отто Хайтауэра.       Великий мейстер Герардис, на лице которого отразилась тревога, обратился к собравшимся.              — Ваше Величество, милорды, — начал он, и в его голосе слышалась тяжесть новостей, которые он принес, — я получил тревожное сообщение от одного мейстера. Западные земли находятся в бедственном положении. Среди выживших после катастрофической волны распространяется болезнь — быстрая и смертоносная.       Рейнира наклонилась вперед, нахмурив брови.       — Что это за болезнь, Великий мейстер?       Герардис глубоко вздохнул, взглянув на пергамент в руке.       — Они называют ее чумой Железной гнили. Волна, пронесшаяся по прибрежным регионам, затопила шахты, вынеся на поверхность ядовитую смесь минералов и металлов. Когда воды отступили, они оставили после себя отравленную землю. Болезнь начинается с глубокой, жгучей боли в желудке, затем переходит в ржаво-красную сыпь, которая распространяется по коже. Пострадавшие слабеют, с трудом дышат, и создается впечатление, будто их легкие разъедаются изнутри. Мейстер пишет, что болезнь, похоже, разлагает тело изнутри, подобно ржавеющему железу.       По совету прокатился ропот беспокойства. Принцесса Рейнис, всегда готовая к действию, высказалась.       — Это действительно тревожная новость. Мы должны отправить помощь в Западные земли. Целителей — возможно, из Пентоса или даже Волантиса — следует немедленно отправить для лечения больных. Люди должны знать, что это Рейнира, их истинная королева, посылает их.       Рейнира кивнула в знак согласия.       — Да, пусть все знают, что их королева заботится о своем народе, даже в этих далеких землях. Но, — она сделала паузу, и ее тон стал резче, — эти целители должны быть из Эссоса. Я не доверяю Цитадели; они слишком долго находились под влиянием Хайтауэров. Нам нужны целители, не запятнанные вестеросской политикой. Если жители Западных земель откажутся от лечения у иностранцев, то пусть умирают, цепляясь за свои заблуждения.       Лорд Корлис склонил голову в знак согласия.       — Очень хорошо, Ваше Величество. Я пошлю весть на один из наших кораблей, пришвартованных сейчас в Волантисе. Мы обеспечим услуги лучших целителей, которых они могут предложить.       Лорд Мандерли вставил слово, и в его голосе слышалась некая гордость.       — Корабли, которые мы отправили за армией Долины, уже отплыли из Гуллтауна. Ожидается, что они скоро достигнут Грачиного приюта.       Рейнира позволила легкой улыбке скользнуть по своим губам.       — Молодец, лорд Мандерли. Ваши быстрые действия достойны похвалы.       Лорд Дарклин, всегда бдительный, поднял новую проблему.       — Росби поднял знамя Узурпатора. Мой сын опасается, что армия вскоре двинется на Сумеречный Дол, а после этого может нацелиться на Грачиный приют.       Лорд Роуэн, лицо которого было полно любопытства, наклонился вперед.       — Зачем Узурпатору беспокоиться о таком маленьком и незначительном замке, как Сумеречный Дол?       Не успел никто ответить, как Деймон встал со своего места, в глазах у него заиграл хищный блеск. С нарочитой точностью он взял один из резных знаков с карты — изображение Хайтауэра — и поместил его над Росби и Сумеречный Дол.       — Им нужен не только Сумеречный дол, — сказал он мрачным и угрожающим голосом, — но и Грачиный приют. Если Зеленые захватят все три замка, мы окажемся отрезанными от материка. Хайтауэры намерены перерезать наши линии снабжения, чтобы изолировать нас. — Затем он повернулся к Рейнире с решительным выражением лица. — Пошли меня, и я сожгу их армию дотла. Пусть приходят в Сумеречный Дол — я позабочусь о том, чтобы они там и остались.       — Нет. — Ответ Рейниры был быстрым, ее глаза не встретились с глазами Деймона. Ему с трудом удалось не закатить глаза; ее настойчивое желание держать его рядом с собой, несмотря на тяжелую ситуацию, становилось все более раздражающим. Даже Люку и Джейсу было разрешено собрать союзников от ее имени, а Деймон должен был остаться, став пленником ее осторожной привязанности. Сон, о котором она упомянула — и о котором не раскрыла никаких подробностей — висел между ними невысказанным, создавая в воздухе напряжение. Джейс, всегда проницательный, нарушил тишину, пристально вглядываясь в карту перед ними.       — Это ловушка, — заявил он, и в его голосе слышалась тяжесть осознания. — Возможно, они намерены отрезать нас от материка, но они знают, что пока у нас больше драконов, чем у них, наши шансы выше. Готов поспорить, что Вхагар будет там в засаде, возможно, в сопровождении Пламенной мечты и Тессариона.       Разочарование Деймона было очевидным, его лицо потемнело, когда он пытался скрыть свой гнев.       — И я смогу противостоять им, — сказал он лаконично. — Ни один другой драконьий всадник не обладает большим боевым опытом, чем Караксес и я.       Увидев разочарование Деймона, Джейс решительно шагнул вперед.       — Я пойду с тобой, — сказал он. — Вермакс может быть молод, но он грозный, и я полностью им управляю. Мелейс — самый быстрый из живых драконов. Втроем у нас гораздо больше шансов против Вхагар.       Рейнира, тронутая предложением Джейса и явным раздражением Деймона, протянула руку, чтобы взять Деймона за руку, и успокаивающе сжала ее. Мгновенно разочарование Деймона, казалось, поубавилось, прикосновение ее руки сняло его напряжение. Ее голос, хотя и был твердым, звучал с ноткой нежности.       — Я не пошлю драконов, — сказала она, окинув взглядом совет. — Когда драконы танцуют, после них остается лишь пепел — замки, поля и те самые жизни, которые мы поклялись защищать. Мы поджигаем небо, но горят наши сердца, оставляя лишь тени того, что когда-то было. Я не хочу унаследовать обугленное и опустошенное королевство; я не стану Королевой Пепла.       Лорд Бартимус, явно раздраженный, больше не мог сдерживать свое раздражение.       — Мы что, будем просто ждать, пока нас не перебьют? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога.       Рейнира посмотрела на него взглядом полным стальной уверенности.       — Вы уже доверяли моим решениям. Доверьтесь мне еще раз, — решительно сказала она. — Но я советую вам лорд Дарклин приказать вашему сыну поднять наши знамена. Пусть все наши союзники вывесят мои знамена в своих замках. Те, кто встанет на нашу сторону, будут избавлены от грядущих бедствий.       В зале воцарилась задумчивая тишина, когда все осознали всю тяжесть ее слов. Путь впереди был полон опасностей, но решимость Рейниры оставалась непоколебимой. Лорд Бартимус, хотя и был явно обеспокоен, воспринял слова Рейниры с неохотным уважением. Ее решимость и то властное присутствие, которое она излучала, казались почти неземными, словно она сама владела руками самой судьбы. Вес ее решимости был ощутим, и хотя он мог бы усомниться в стратегии, он не мог отрицать ту яростную убежденность, которая ею руководила.       — Хорошо, Ваше Величество, — согласился Деймон, и в его голосе слышались и неохотное согласие, и неохотное восхищение. — Я вновь доверюсь вашему руководству. Похоже, вы обладаете не только лояльностью своего народа, но и, по-видимому, благосклонностью самих богов. Посмотрим, как повернется ситуация, но будьте уверены: я буду готов сражаться рядом с вами, когда вы сочтете это необходимым.       В его словах, хотя и с оттенком разочарования, слышалась нотка почтения. В комнате, где еще недавно царила напряженность, воцарилось тихое ожидание грядущих событий. Решимость их королевы была непоколебима, и хотя путь впереди был полон неопределенности, ее сила вдохновляла всех на готовность встретить все, что их ждет.