Глава 2.2

***

Алисента       Солнечные лучи проникали через окна Тронного зала, отбрасывая тени на отполированный каменный пол, пока Алисента Хайтауэр вела своего внука, молодого короля Джейхериса II, по Тронному залу. В дальнем конце зала возвышался Железный Трон — чудовищное сооружение из заостренных мечей и острых граней, чье присутствие доминировало над всем помещением. Очередь из дворян и простолюдинов тянулась от входа до подножия трона, ожидая своей очереди, чтобы обратиться с просьбой к молодому королю Джейхерису II, который впервые после своей стремительной коронации займет место на Железном троне.       Трон всегда вызывал у Алисенты беспокойство. Она слышала истории, которые шептали в темных углах замка — рассказы о тех, кого порезало, покалечило или даже убило это проклятое кресло власти. Говорили, что Железный Трон обладает собственной волей, выкованной из мечей тысячи поверженных врагов, и что он способен почувствовать достоинство — или его отсутствие — тех, кто осмеливается на него сесть. Мейгор Жестокий умер на нем, его жизнь была прервана словно по воле самого трона. Король Визерис на протяжении всего своего правления терпел уколы и порезы, его раны так и не зажили полностью, пока они не забрали его жизнь. Ее сердце сжалось, когда она вспомнила, как менее недели назад этот самый трон забрал жизнь ее сына, Эйгона. Воспоминание о его искривленном теле, изуродованном жестокими лезвиями трона, все еще преследовало ее. Но нет, она отказывалась верить в такие суеверия. Железный Трон был не более чем кучей мечей, символом власти, а не гибели. Королевство должно было увидеть своего короля, каким бы молодым он ни был, сидящим на Железном Троне.       Она наклонилась, чтобы шепнуть внуку, который смотрел на трон широко раскрытыми, испуганными глазами.       — Ты должен быть храбрым, Джейхерис. Это твой долг как короля.       Джейхерис, слегка дрожа, поднял к ней свое бледное лицо и прошептал:       — Бабушка, я не хочу на него садиться. Это больно.       — Тише, мой милый мальчик, — ответила она голосом, в котором смешались спокойствие и твердость. — Ты должен. Только на этот раз, а потом Десница займет твое место, так же как он делал это для твоего деда. — Бросив последний, задержавшийся взгляд, она мягко подтолкнула его вперед и отступила назад. Ее сердце сжалось от боли, когда она смотрела, как ее маленький, хрупкий внук взбирается на высоченный трон, а древние мечи затмевали его хрупкую фигурку. Он выглядел как ребенок, пытающийся надеть доспехи великана, растерянный и подавленный огромным весом стоящей перед ним задачи.       Десница короля стоял у подножия Железного трона, готовый выслушивать просьбы вместо короля. Алисента напоминала себе, что это лишь временное явление. Впредь на троне будет сидеть Десница, точно так же, как он делал это для Визериса. Она пыталась успокоить свои нервы, повторяя про себя, что это лишь формальность, демонстрация силы в эти неспокойные времена. На балконе стояла Хелейна со своими фрейлинами, ее отрешенный взгляд был прикован к сыну внизу. Тронный зал оживал от шепота собравшейся толпы, в воздухе витала напряженность. Вперед выступил простолюдин, его голос перекрывал шум собрания.       — Ваше Величество, цены на товары слишком высоки. Мы не можем позволить себе зерно, чтобы накормить наши семьи. Блокада на Черноводной морит нас голодом. Нам нужна помощь.       Отто Хайтауэр обратился к мужчине, его тон был сдержанным, но твердым.       — Хайтауэры отправляют зерно и пшеницу из Простора. Мы просим вас потерпеть еще немного, добрый человек. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы облегчить страдания, вызванные эгоистичной блокадой Рейниры.       Гул недовольства прокатился по толпе, но его заглушил внезапный, резкий крик.       — Ай! — раздался голос Джейхериса, высокий и жалобный. Все взоры обратились к трону, где сидел молодой король, его маленькое тело напряглось от боли. Слезы наполнили его глаза, и он заскулил: — Мама, больно!       Сердце Алисенты замерло. Десница быстро приказал стражникам:       — Уведите короля! Он устал.       Королевская гвардия двинулась, чтобы выполнить приказ, но, подойдя к Железному трону, они увидели странное, зловещее зрелище. Трон казался изменчивым и подвижным, словно скрученные мечи ожили, слегка изгибаясь внутрь и окружали Джейхериса. Это было почти незаметно — наверняка, игра зрения, — но тем, кто присмотрелся внимательнее, показалось, будто сам трон пытается проглотить мальчика целиком. Крики Джейхериса становились все более отчаянными, раздаваясь эхом по тронному залу — леденящий звук, от которого по спине всех слушающих бежали мурашки. Леди Редвин, чье обычно сдержанное поведение теперь было полно тревоги, упала на колени рядом с троном. Она крепко сложила руки в молитве, и ее голос дрожал, когда она обратилась к Семерке:       — Великая Мать, защити нас от этого бедствия. Великий Отец, веди нас сквозь эту тьму. Пусть это страдание не станет предзнаменованием нашей гибели.       Рядом стоял лорд Росби с суровым выражением лица, устремив взгляд на землю. Он прошептал беззвучную мольбу:       — Семеро Милостивые, мы умоляем вас. Избавьте нас от этого проклятия, которое, кажется, висит над нами, как саван.       Мужчина в окровавленном фартуке мясника крикнул:       — Это бедствие — вина королевы Алисенты! Боги наказывают нас за ее узурпацию!       Другой простолюдин, сжимая в руках поношенную шляпу, воскликнул:       — Рейнира предупреждала их! Она говорила, что это произойдет! Город проклят из-за их жадности и предательства!       Стражники замерли, широко раскрыв глаза от страха, наблюдая за едва заметными движениями трона. Под Джейхерисом начала собираться лужа крови, темная и блестящая на фоне холодного стали. Он закричал от боли, и мир Алисенты рухнул.       — Заберите его! Кто-нибудь, пожалуйста, спасите короля! — голос Алисенты дрогнул от отчаяния, ее глаза были прикованы к внуку, такому маленькому и беспомощному перед чудовищным троном. Но трон, казалось, сжал его еще сильнее, лезвия вонзились глубже, разрывая его плоть с жестокой точностью. Кровь хлестала из ран, окрашивая железо в красный цвет. Тронный зал погрузился в хаос, а крики Джейхериса слабели, сменяясь мучительным хныканьем.       Сир Фелл, в последнем отчаянном акте верности, поднялся по коварным ступеням Железного Трона, чтобы спасти своего короля. Но трон, столь же безжалостный, сколь и величественный, скрутился под его ногами. С тошнотворным рывком он потерял равновесие, его тело поскользнулось, словно само кресло власти сговорилось против него. Его голова встретилась с жестоким, торчащим мечом, острая сталь пронзила его череп. На мгновение его тело повисло в воздухе, а лицо застыло в выражении шока и агонии. Медленно, неумолимо его безжизненное тело опустилось на пол, а клинок, все еще торчащий из него, покрытый отвратительной смесью крови и мозгов, окрасил тот самый трон, который он пытался защитить своим последним вздохом.       Наверху, на балконе, Хелейна внезапно очнулась от оцепенения, и крик вырвался из ее горла, когда она бросилась вниз по лестнице, ее юбки развевались за ней. Но прежде чем она смогла добежать до трона, Эймонд встал у нее на пути, его единственный глаз горел с такой силой, что он обхватил ее за талию, не давая королеве-матери пораниться о клинки.              — Нет, сестра, — сказал он мягко, но с твердостью, не допускавшей возражений. — Слишком поздно.       Алисента упала на колени, прижав руки к груди, словно пытаясь удержать разрывающееся сердце. Слёзы текли по её лицу, пока она наблюдала, как жизнь ускользает из ее маленького Джейхериса, поглощённая тем самым символом власти, за которую она так упорно боролась. И тогда, словно освободившись от ужасного заклятия, тронный зал погрузился в полный хаос. И дворяне, и простолюдины устремились к выходам, толпа тел панике толкалась и пихалась в отчаянной попытке спастись. Воздух наполнился криками и воплями — какофонией ужаса, заглушавшей всякое подобие порядка. Некоторые падали, затаптываемые обезумевшей толпой, а другие пробивались вперед, движимые чистым инстинктом самосохранения. Стражники, застигнутые врасплох внезапным шумом, с трудом пытались восстановить порядок. Они выкрикивали команды, их голоса едва слышались в шуме, пока они пытались сформировать барьер против этого панического потока. Мечи были обнажены, щиты подняты, но это было похоже на попытку сдержать наводнение голыми руками.       Среди этого хаоса крики скорби и отчаяния Алисенты затерялись, поглощенные огромной волной паники. Ее глаза, широко раскрытые от ужаса, бегали по комнате, наблюдая, как ее мир рушится на глазах. Железный Трон, мрачный и чудовищный, возвышался над всем этим, безразличный к разрушению, которое он сам и вызвал. Хелейна кричала, пытаясь вырваться из объятий Эймонда, протягивая руки к своему сыну. Но даже Эймонд, с его железной волей, едва мог удержать ее перед лицом такого опустошения. Он оттащил ее назад, шепча ей на ухо низким, настойчивым голосом, пытаясь защитить ее от безумия внизу. Тронный зал превратился в место полного хаоса. Некогда великолепная комната, символ власти и порядка, превратилась в кошмар, где царил страх, а наследие Железного Трона продолжало проливать кровь, не обращая внимания на цену.