3

      Солнце слепило всех прохожих, скрывающихся от него под кепками и панамками. Ермолаеву оставалось лишь рукой сделать подобие козырька и пробираться через толпу гуляющих. Лениво двигающиеся люди пропускали спешащего альфу, кидая вслед заинтересованный взгляд, но Саше не было до них дела: он с улыбкой направлялся к отелю.       Величественное многоэтажное здание всегда завораживало его. Ещё с первого дня работы в нём он нередко выходил на перекур, чтобы получше разглядеть его. Но только сегодня оно было вторым планом для стоящего рядом Ильи. Омега выглядел отлично: рубашка была приоткрыта, едва обнажая ключицы, а свободные брюки подчёркивали его рост. Весь его вид олицетворял летнее настроение в мегаполисе.       Саша же был одет, правда, в повседневную одежду: футболку без бренда и серые спортивные штаны, которые он тщательно выглаживал, хоть и понимал, что они быстро помнутся. На плечах была накинута одна из его кофт. Если днём всегда жарко, то ближе к вечеру погода становится капризной, и не хотелось ютиться в каких-то кафе ради тепла. Но как бы Ермолаев ни стыдился такого простого стиля у себя в голове, со стороны они выглядели как приличная и традиционная пара. Альфам в обществе не приписано наряжаться, как женщинам или омегам.       Встретившись взглядами ещё задолго до приближения альфы, Яцкевич стал поправлять волосы, которые на ветру решили навести шороха на его голове. Вокруг парня феромон отдавал чуть ли не по всему телу, показывая нервозность, и как же хорошо этот омега мог скрывать сильные эмоции. Вот только все мысли у этих двоих сразу испарились, стоило им только заключить друг друга в объятия. Как и подобает их статусу "друзья", они отстранились друг от друга чуть ли не в тот же момент, но и этого хватило для полной пустоты их действий. И с начавшимся разговором они направились к первому отмеченному месту.

*

      Как бы Саша хорошо ни знал родной город, экскурсовод из него отвратительный. Он водил омегу по самым популярным местам города, иногда рассказывая информацию, которую Илья и без парня уже знал. С каждым новым часом Яцкевич всё больше уставал и обижался: он ведь не такой невежа, чтобы не знать все эти знаменитые аллеи и башни, рассекающие небо. И стоило только повернуть голову, как он увидел задумчивого Ермолаева, который немного погодя повёл омегу за собой.       Оживлённые улицы сменялись тусклыми, но нагоняющими чувство спокойствия дворами. Илья с интересом вглядывался в пухленькие лица карапузов, играющих со своими мамками или братьями. Они весело подрагивали ручками вслед новому потоку горячего воздуха. И стоило только отвести взгляд, как пара уже оказалась в узком переулке, от чьих стен разбивался шёпот. Яцкевич почти вступал на пятки альфе, смеясь позади от громкого эха. И вот за домом показался маленький ресторан с выходом на веранду.       Все столики почти были забиты постояльцами, а оставшиеся занимали почти перед носом. Омега в суматохе лишь заметил, как Ермолаев, который только что был совсем рядом, уже весело переговаривается с пузатым мужчиной за стойкой. Он указал короткой рукой на столик около окна и проводил их взглядом до нужного места. Стулья неприятно прочертили по деревянному полу, но стойко выдержали слегка острые движения альфы, который, как настоящий джентльмен, отодвинул стул Илье. Он благодарно улыбнулся и уселся за круглый столик. Руки хотели взять меню, но его вовсе не было. Парень удивлённо похлопал глазами и осмотрелся на чужие столы, на которых уже стояла еда. Со стороны послышалась короткая усмешка, но не издевательская, а совсем нежная. Илья поднял на него взгляд: "А меню-то где?" — Рука парня напротив указала на стекло, на нём были выведены блюда с ценами: "Фишка ресторана такая, рядом ещё блюдо дня написано".       И впервые Яцкевич удовольствие почувствовал, не абы от кого, а от маленького кафе где-то на окраине города. Вся роскошь, которая находилась в центре, была давно показана ему отцом, а такие маленькие и знакомые лишь истинным горожанам места скрывались бы до конца, если бы не один парень, сидящий перед ним. Заказав для быстрого перекуса обед по предпочтению шеф-повара, парни перестали что-либо обсуждать. Илья осматривал помещение с явным удовольствием для Саши, а тот, в свою очередь, смотрел в искрящиеся глаза.       Оставив щедрые чаевые после пробы всех блюд, омега захотел сфотографироваться где-то поблизости. Через один дом, на маленькой скамейке, сидела группа девчонок, явно прибежавших со всех дворов округи. Одна темноволосая была в центре внимания, и парни не обратили бы на них внимания, если бы они сами не подошли к ним. Каждая жалась друг к другу, а та самая девчонка с явным запалом предложила им купить фотку. Полароид был слишком большим для её детских ручонок, и Саша лишь смерил её подозрительным взглядом за спиной Ильи, хотя тот не поддерживал его настроение, переговариваясь с молодой авантюристкой. Фотку он выторговал за 150 рублей и, притянув к себе альфу, их сфотографировали. Маленькая картинка выпрыгнула из аппарата, показывая двух улыбающихся парней. Омега высунул из кармана помятую купюру и несколько леденцов, которые явно были украдены с ресепшена, и под улюлюканье девчонок направились дальше по маршруту.

*

      Стоило парням только выйти за пределы дворов, как они пошли по пустующим улицам с редкими домами на каждой. Вдали виднелась одна из самых высоких башен города, и омега удивился, как далеко же они зашли. И, не смотря прямо, он резко уперся в плечо Саши. Парень улыбнулся и, отойдя чуть в сторону, позволил увидеть совсем новую картину: напротив начинался новый микрорайон, а около высоток образовался тупик, но он не был пустующим: в каменной стене торчали маленькие бумажки, а чуть выше красовались разные граффити, не похожие на почеркушки, которые оставляли школьники на заборах.       Ермолаев смог объяснить, что это некое подобие стены желаний, где каждый мог написать на бумажке пожелание и вставить в щель, а через некоторое время оно сбудется. По какому-то преданию, эта стена была от семейного гнезда знатной особы, чья семья покинула этот мир, оставив одну вдову без любви всей своей жизни и родных детей. Теперь она мечтает, чтобы никто не переживал какую-либо печаль один, и помогает кому может. Конечно, это придумала малышня ещё с детства альфы, но он сам баловался таким.       Как бы они ни хотели поучаствовать в такой затее, но ни ручки, ни бумаги под рукой не оказалось, и довольствовались они лишь видом. Ногти постукивали по выпуклым камням и задевали редкие бумажки. Илья неспеша повернулся: "А ты сам-то писал что-то?" — Саша рассмеялся, вспоминая моменты из детства: "Помню, просил, чтобы математику хорошо понимал, или деньги большие нашёл. Я же ребёнком был, дурачился. Тут много по глупости писали, может, поэтому и не исполняет дух желания". — Омега согласно кивнул и, окинув последний раз дома взглядом, подтолкнул Ермолава идти дальше.

*

      Улица заполнялась свечением фонарей, которые находились почти на каждом шагу. Мошки и комары сосредоточились около больших светил и почти не досаждали людям на улице; лишь редкие пытались испортить чужой отдых. Илья, всё это время рассматривающий фотографию, лишь спустя десять минут дороги обратил внимание на уединённый парк. Где-то вдалеке квакали лягушки и крякали утки и именно туда его и вёл Саша. Из-за деревьев показался старый мост, но он совсем не разваливался. Просто с открытия этого парка в семидесятых годах каменный мост не ремонтировали ни разу. Вот только это место и не было популярным, чтобы за такое время появились реальные проблемы в конструкции.       Пара поднималась по нему и, дойдя до середины, увидела забор, полностью обвешанный замочками. Различные формы попадались им в руки, на каждом — разные инициалы и разные истории любви. Внимание привлекло большое красное сердце, которое успело заржаветь, из-за чего инициалы было практически не прочесть. Вот только стоило Илье тихо отпустить его, как рядом встал альфа: "Это родители мои повесили, как мне кажется, даже самые первые". — Омега повернул голову к нему, и, наверное, это был один из лучших моментов для внезапной фотки. Парень смотрел вдаль, а свет фонарей подчёркивал его густые ресницы, и почти в полной тишине прозвучал щелчок фотографии на айфоне.       Отодвинув телефон от лица, Саша увидел стыдливый взгляд парня, и ему оставалось лишь рассмеяться. Фотка, правда, получилась очень чувственной и красивой, поэтому Саша лишь с фальшью сделал вид злобы. Они долго смеялись, а после с улыбками смотрели друг на друга. Телефон в руке напоминал о себе тяжестью, и Альфа, с явной дружелюбностью, закатил глаза. Он отошёл к оградке и жестом подозвал парня к себе. Они недолго пытались найти хорошую позу, и вот у Ильи уже есть пара их совместных фоток. Стоило перекинуть их на флешку и распечатать где-нибудь для окончания.       Телефон переместился в карман брюк, и омега слегка передёрнулся: от воды тянул холодный воздух, пробирающийся под рубашку и щекочущий голую кожу. Мурашки на теле появились практически сразу и почти так же быстро исчезли. На плечах поместилась та самая кофта Саши, которая смогла согреть Яцкеевича. Он поблагодарил и, придерживая её подол, направился к тропинке, ведущей к выходу из парка. Пора возвращаться обратно в номер.

***

      Свет в здании горел лишь в редких участках отеля. Ермолаев что-то слышал о сегодняшнем банкете: весь ресторан и какой-то из этажей выкупили, поэтому, видимо, свет из зала не горел, как раньше. Большие двери захлопнулись за спинами парней, которые до этого разговаривали о какой-то теме, про которую сейчас и не вспомнят. Их прервала ссора, явно исходящая то ли из кухни, то ли вовсе из зала.       По голосу было слышно лишь Данила, который явно о чём-то возбуждённо доказывал. Может, у него вовсе было раздвоение личности, ведь после его тирады не было слышно других. Но через пару секунд отозвался явно уставший голос Аня. Парни забрались за барную стойку, за которой открывался маленький, но всё же какой-то угол обзора. Парни стояли в рабочей одежде, а за дверями кухни стоял стафф, и не только повара, но и официанты. Они переговаривались друг с другом и стыдливо поглядывали на пару в зале.       Лазарев закрыл лицо руками и, протерев глаза, снова уставился на Бао: "Я ведь могу им выговор устроить. Почему ты их защищаешь?" — Шеф-повар пододвинул стул и, закрыв собой дверь на кухню, сказал: "Они ведь тоже не знали, блять. Они, в конце концов, тоже люди, а у меня от одного выходного ничего не случится". — Альфа сделал шаг вперёд: "Хочешь опять свалиться ничком? Только из-за проёбов твоей команды? Ты должен смотреть шире, так и умрёшь на этой работе". — Парни за стойкой жались друг к другу, лишь бы понять контекст ситуации. "А я посмотрю, ты прям мать Тереза, за меня заботишься, что, жаль стало? Увидел меня размякшим и спустился с небес? Так вот, не нужно мне твоё соболезнование или что у тебя там появилось впервые за два года". — Данил усмехнулся и с явной отстранённостью сказал: "А если правда понял, что хуйню говорил и решил извиниться? Ты на себя-то посмотри, даже четырёх дней не прошло, как тебя домой отправили, а ты опять тут, пытаешься кому-то доказать что-то. Да, ты хороший повар, но если ты проёбы других собой прикрываешь, то тебя просто использовать будут. Пойми это наконец, блять, Бао". — И всё стихло.       Послушался тяжелый выдох, кривой такой, словно человек сейчас расплачется. Если Саше с Ильёй видно практически ничего не было, то Данил видел, как омега снова сломался. Слёзы капали на белый рукав формы, которой парень так же пытался заглушить всхлипы. За такую короткую смену ему слишком много досталось. То су-шеф просто не пришёл на работу, ссылаясь на импровизированный отдых, из-за которого омегу срочно попросили вернуться на пару часов. После чего его приглашали пьяные гости ради его авторского блюда, мазая взглядами по фигуре. Ань только успел выпрыгнуть из кровати, как оказался на знакомой кухне, совсем забыв принять таблетки, без которых раньше и жить не мог, и вот снова осознал прелести такой жизни. В нос били разные запахи, которые лишь раздражали рецепторы. А его собственный витал томным ароматом рядом, привлекая гостей или персонал. И именно это послужило началом самой громкой ситуации за сегодняшний день.       Самый звонкий альфа в компании своих друзей положил на него взгляд и ну уж часто передавал с официантами просьбы на его компанию. Данил, наблюдавший за ним, не редко сам перехватывал такие послания и просил просто забивать на него. Но он пошёл дальше и упросил омегу приготовить что-то выходящее за рамки меню для всего коллектива, только лишь в его представлении. И первый тяжелый удар прилетел альфе за распускание рук, которыми он притянул Аня к себе в разгар готовки. На щеке образовался красный след, и алкоголь словно испарился из организма за пару секунд. Стоило ему только вскочить, как на пути показался Лазарев в компании с охраной отеля. Под весёлый смех компании буйного мужчину вывели из здания, и веселье продолжилось, но только Бао, с растерянностью, отсиживался в своём кабинете до конца вечера.       И прав ведь был Данил: в свой выходной он пришёл по первому зову, так его ещё и пытались облапать. Угрозы в таком случае, конечно, были, но они не дошли до него, отбиваясь от Данила, через которого пытались передать. И стоя сейчас напротив плачущего омеги, которого таким он никогда не видел, и понимая, что что-то всё-таки надо сделать, альфа подошёл и уложил руку на плечо, поглаживая большим пальцем. На концах рабочей рубахи образовались пятна слёз, которые из-за маленького расстояния слетели с ресниц. И, поддавшись порыву, Бао вцепился пальцами в неё, притягивая ближе. Его приобняли и что-то тихо шептали, но пелена не позволяла расслышать.       И всё равно было на перешёптывающийся персонал за дверью, и на ситуацию, из-за которой он, наверное, лишится работы. Вот только почему так легко, когда понимаешь, что есть человек рядом — самый неожиданный, но понимающий. Хоть Лазарев и сказал понятные вещи, что нельзя, чтобы о себе ноги вытирали, только вот что он может сделать, когда выбора нет совсем? Подставить и так понимающее руководство? Или надо было влепить ещё больше? Его бы точно размазали по стене. Знал бы каждый, как они, компания из пухлых и достаточно поживших времени альф, умудрились выкупить ресторан и весь третий этаж. На какие же деньги? Вот только думать совсем не хотелось. Отодвинувшись от парня, тот поднял усталый взгляд и шепотом попросил хотя бы стакан воды принести. Данил направился к барной стойке и, только он наклонился за неё, куда Деревяшкин обычно складывал запасы негазированной воды, увидел два напуганных взгляда и понял: они в полной жопе.