Вернутся к фанфику

Chapter 15: When the Devil Cries

1 июня 2026, 21:02
      Наверное, это было чересчур резко. Но по-другому Сугуру просто не умел — не в случае с Нанами. В конце концов, откуда у того взялось право читать ему нотации?       Утро понедельника он всё ещё злился, наглядно игнорировал Нанами, который напрягал плечи и слишком ровно выпрямлялся, когда они столкнулись возле проёма ванной.       Сугуру сдержал порыв закатить глаза, проходя в свою комнату.       Нанами виноватым себя не считал, но напряжение копилось при виде обиженного лица Сугуру.       Он вообще не мог понять, что с ним не так?       Но спрашивать, в чём проблема, и мириться они пока не собирались.       Выходя из дома, Нанами вежливо, слишком учтиво спросил:       – Поедем вместе? – имея в виду, на одной машине.       Сугуру, который зашнуровывал свои кроссовки, тихо фыркнул. Недовольный тон слышался в этом фырканье больше, чем в немом ответе.       – Ладно, – Нанами только пожал плечами, выходя первым из квартиры.       Сугуру специально выждал пару минут, чтобы Нанами ушёл первым. Он смотрел на экран небольшого планшета и вышел, только когда его силуэт скрылся в лифте.       В офисе с самого утра Сатору явился слишком радостным. Его утренняя улыбка привлекала внимание не только сотрудников его отдела, но и других работников.       – Всем доброе утро! – тот ввалился в отдел, держа в руках коробки с кофе, и принялся раздавать всем по чашке.       Для Сугуру же он купил его любимый зелёный чай.       Тот лишь кивнул в знак благодарности, отложив чашку в сторону.       Нанами, наблюдая за ними, молча перевёл дыхание, пряча вздох.       С ним что-то не так.       Неужели он так сильно обиделся, что собирается игнорировать его больше суток?       Нанами не находил ответа, и… стало немного тревожно?       Раньше Сугуру никогда так не злился, и их ссора максимум длилась всего день, если не короче. Они, в целом, редко ругались.       Нанами одновременно размышлял и работал, отпивая немного кофе из чашки.       Сугуру же раздражённо клацал по клавиатуре так, что все уже поняли его настроение.       Миура-сан закатывал глаза, а позже, не выдержав звуков клавиш, нацепил на уши наушники, слушая музыку.       Нанами находил этого мужчину немного странным — строгим одиночкой, который предпочитает одиночество, нежели компанию друзей, девушек или омег.       – У Сугуру-куна что-то случилось, – проговорил Юки тихим голосом.       – Ага, бедная клавиатура. Он сейчас в ней дыру проделает, – поддержала своего друга Аяка, вздыхая. – Нанами-ку-у-ун, – она подкатила на своём кресле ко второму айтишнику, который поправлял очки и отвёл взор от монитора.       – Что такое? – спросил он обычным тоном, но краем глаза заметил, как Сугуру развёл руками и негромко цокнул.       «Да что не так?» – задался он вопросом, переводя взгляд на профиль друга.       Сугуру же умело делал вид, что работает, но по его каменному лицу было понятно — он не работает.       Нанами его отлично знает.       – Что-то случилось с Сугуру-куном? Он какой-то злой, – шепнула Аяка, наклоняясь к Нанами.       – Наверное, просто не в духе? – Нанами постарался не говорить всем, что они поссорились, и лишь улыбнулся.       – Понятно, – было заметно, что Аяка расстроилась подобным ответом, но докучать не стала. Она вернулась на своё место, явно докладывая Юки о том, что её расспросы прошли безуспешно.       Нанами сдержал вздох, касаясь своей шеи.       «И как помириться?»       Он решил выжидать.              Ждать, пока злость Сугуру утихнет, и тогда он расспросит, в чём проблема… и постарается решить её.       Так он делал всегда. Так он сделает и сейчас.       Когда Нанами приступил к работе, Сугуру раз за разом открывал один и тот же файл и закрывал его обратно.       Не хотелось работать.       Не хотелось сидеть в офисе.       Не хотелось вообще ощущать аромат альф в офисе.       Когда введут блокаторы альфам?              Сугуру уже начал понимать, что его мысли переходят грань.       Он устало откинулся на спинку стула и хмыкнул, потягиваясь к чашке чая.       Он сделал пару глотков и думал о том, что бы ему сделать на работе.              Первый проект запускался уже через две недели. Но по проверкам всё было отлично, и баги возникали лишь в том случае, если сам девайс тупил, ничего не загружая.       «Мг, как же бесит всё...» – думал он, облизывая губы и смотря на потолок.       Он покачивался на стуле, перебирая в уме всё, что было за последнюю неделю.       Та неделя пролетела незаметно и быстро.       Как ни странно, Сатору был молчалив, но казался счастливым.       Раньше чёрные круги, которые часто были под его глазами, отступили. Сатору выглядел здоровым и счастливым, каким был в школе.       Даже как-то завидно становилось.       Сугуру тоже хотел спать по ночам и счастливо улыбаться, а не сидеть, пялиться в потолок и думать о том, как рушится жизнь.       Ладно, может, Сугуру слишком драматизирует, но сам факт того, что ему сейчас плохо, просто есть.       Просто причина этому… не слова Нанами, не Сатору (хотя частично это и его вина) и не Хайбара, которому не повезло встретиться с Сугуру, а он сам.       Он это прекрасно понимал.       Понимал то, что даже тысячи сеансов у психолога ему не помогут.       Он уже безнадёжный.       И его попытка: «давай попробуем» сразу же врезалась в высоченную стену, которую он же сам выстроил из-за страха.       К тому же — тело не слушалось. Желание было, но разрядка не приходила.       В какой момент жизни он свернул не туда?       И из счастливого, выздоровевшего парня оказался в подобном положении?       Сугуру невидящим взглядом уставился на светящийся экран, прокручивая в голове один и тот же вопрос. Он бы так и сидел в оцепенении, если бы не яркая вспышка. Сугуру привлекло внимание уведомление, которое появилось в нижнем правом углу на мониторе.       Это был Сатору, который осыпал сообщениями.       Сатору:       «Не работается?»       Сугуру недовольно нахмурился, слишком резко посмотрев в сторону стеклянной стены, и наткнулся на довольное лицо начальника.       Годжо пялился с улыбкой на губах.       Пялился так, что у Сугуру невольно пошёл мороз по телу. Он съёжился, выпрямился и напечатал в ответ:       Сугуру:       «Не пялься так. Это стрёмно»       Ответ пришёл мгновенно.       Сатору:       «Находишь это стрёмным?»       «Но я продолжу пялиться. Ты слишком красивый»       Сугуру хотел закатить глаза, но сдержался. Хотел закрыть чат, но Сатору ещё что-то печатал.       Сатору:       «В пятницу пойдём покупать тебе одежду?»       «Или можем сходить сегодня, с тебя снимут мерку. К субботе как раз будет готово»       Сугуру вздохнул, опираясь на свою руку и смотря на экран.       Если бы не отец Сатору, он бы даже не пошёл туда.       От одной только мысли ему становится плохо.       Он был уверен: этот кошмарный вечер с Сатору ему ещё приснится. Быть его «компаньоном»… это звучало как приговор.       Но вместо нытья он лишь ответил:       Сугуру:       «Ок»       Сатору так и не понял, на какой вопрос был дан ответ, поэтому просто отправил пару стикеров.       На обед Сугуру шёл с Хайбарой.       Сатору же оказался проигнорированным прямо перед коллегами. Те заинтересованно смотрели в сторону закрывающегося лифта и увидели то, что заинтересовало их больше всего.       Скрещенные руки юриста и стажёра.       Не успели они рассмотреть их лица, как дверь лифта закрылась.       – Вау, – не сдержался Юки.       – Они встречаются? – спросила Аяка, смотря на Нанами, который поджал губы и чуть нахмурил брови, провожая лифт взглядом.       «Ревнует?» – задалась она вопросом, решив, что лучше будет расспросить самого Сугуру или Хайбару.       Ей показалось, что сейчас лучше не лезть к Нанами-куну.       «Странные они друзья», – подумала она, утаскивая Юки в сторону второго лифта.       Миура-сан кашлянул и шагнул в лифт, увлекая за собой коллег. Нанами проделал то же самое. Двери сомкнулись, оставляя Сатору в коридоре одного — наедине с пустыми глазами и сгустившейся мятой.       Почти целый день прошёл в напряжении.       Если с Нанами и Сугуру всё было понятно, то коллеги не поняли, почему у их начальника, Сатору Годжо, так резко испортилось настроение. Они сослались на то, что на него опять свалили чужую работу. Но они даже не догадывались, что между Сатору и Сугуру творилось нечто похожее на… отношения.       Хоть эти отношения, пока что, токсичные и приносят им обоим лишь боль.       Сатору не понимал, что случилось.       Что могло измениться за столь короткий срок.       Почему его снова игнорируют, а Хайбаре он позволяет держать себя за руку?       Как нельзя кстати, Сатору вспомнил слова Хайбары о том, что он пойдёт до конца.       Вместо работы он пытался себя успокоить.              И успешно.       Потому что он твердил, вбивал себе в голову подобно мантре, о том, что не собирается портить Сугуру настроение: срываться, злиться и быть последним ублюдком.       Сатору же знает, что он не какой-то ублюдок. Сатору знал это твёрдо: он больше не ублюдок. Он изменился. И он заслуживает, чтобы Сугуру это наконец увидел.       Он сделал глубокий вдох и выдох, прикрывая веки.       В этом чёртовом дне его радовало лишь одно — предстоящий вечер с Сугуру.              Как только с Сугуру снимут мерки, они смогут остаться наедине.       Как же ему хотелось, чтобы Сугуру увидел нового его… изменившегося в хорошую сторону. Нового Сатору Годжо, который даже протестует родителям, лишь бы не жениться. Потому что он уже выбрал. И этот выбор даже не знает об этом.       Сможет ли Сугуру увидеть это когда-нибудь? Поймёт ли всю боль, которую Сатору несёт у себя в груди?       Сатору хотел, чтобы Сугуру хотя бы понял. Увидел, что он не просто так страдает. Что эта боль — не наказание, а плата.       Раскрыл бы объятия и принял бы его с такой теплотой, которой так не хватало Сатору.       И почему какой-то юрист, какой-то альфа, который даже не знает всего Сугуру, смеет касаться его?       Сатору приложил немало усилий, чтобы удержать свой собственный гнев и желание догнать их, поцеловать Сугуру при Хайбаре и сказать: я знаю его лучше тебя! Я знаю его дольше тебя!       Сатору настолько ревнует Сугуру, что готов скулить, коснуться руки омеги и зацеловать ладони перед всеми коллегами. Перед Хайбарой — с его счастливой, ничего не знающей улыбкой.       Он ждал вечера и наконец-то дождался, когда часы пробили ровно шесть вечера.       Сатору прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Он не будет срываться. Не сегодня, не завтра. Он обещал себе быть сдержанным. Ради себя, ради Сугуру и их общего будущего.       Он заставил себя работать. Перелистывал отчёты, отвечал на письма, подписывал документы — и всё это время одна мысль стучала в висках: предстоящий вечер с Гето.       И вот часы пробили шесть. Он почти выскочил из кабинета.       Один Сугуру собирал вещи и поднялся ровно в шесть, остальные сотрудники работали.       В целом, остальные и не нужны.       – Вы все хорошо поработали, коллеги! До завтра! – Сатору не мог не улыбнуться, помахав своим сотрудникам.       – Сугуру, ты домой? – Нанами встал со стула, обращаясь к другу.       – Нет, – Сугуру пожал плечами, шагая за Сатору.       Никто в этом отделе не догадывался, что Сугуру сейчас отправится вместе с Сатору в магазин одежды. И уж тем более, что Сатору оплатит дорогую покупку.       Нанами остался стоять, смотря на то, как спина друга исчезает за проёмом.       «Ладно», – подумал он, начав собирать свои вещи.              Он хотел довезти его до дома, так как сам был на машине.       «Надо будет предупредить его о том, что я могу забирать его после...» – он осекся.       После чего?       После свиданий? После встречи с Хайбарой?       Невесело усмехаясь над собой, он покинул отдел, попрощавшись с коллегами.       Сатору с Сугуру успели выйти ровно в шесть, в то время, когда лифт ещё не переполнен работниками. Сейчас они оставались вдвоём и спускались на парковку.       Сатору нажал на кнопку. Цифры на панели тускло светились, отсчитывая этажи.       – Что ты предпочитаешь в одежде? – вдруг спросил Сатору.       Его тон стал ласковее и милее с Сугуру. Хотя полчаса назад на собрании директоров он огрызался и всем своим видом показывал: чужую работу он принимать не настроен.       Сугуру, который не подозревал о ревности и мрачных мыслях Сатору, лишь пожал плечами.              – Мне без разницы.       – Ну, может, итальянский крой? Или классический английский? Том Форд? Бриони? – Сатору начал перечислять бренды, и Сугуру усмехнулся.       – Я вообще ничего не понял.       Сатору лишь хихикнул, смотря на чересчур серьёзное лицо Сугуру.       – Расслабься и наслаждайся вечером. Я помогу тебе выбрать одежду.       Сугуру повернул голову к нему. Ему хотелось сказать что-то колкое, но он сдержался. Вместо злости он лишь произнёс:       – Хочу кушать.       Сатору встрепенулся. Захотелось отвезти Сугуру в самый дорогой ресторан, заказать самое дорогое мясо и позаботиться о нём.       – Хочу мяса, – добавил Сугуру после пары секунд тишины.       – Будет подано, – кивнул Сатору и приложил ладонь к губам — прятал широкую улыбку.       Дверь открылась, выпуская их в сторону парковки.       Они неспешно пошли вперёд.       Сугуру был таким милым в этом своём «хочу». Хоть казался равнодушным, но его тон смущал, а взгляд бежал по машинам — куда угодно, только не на Сатору.       Он понятия не имел, какие мысли бродят в голове его начальника. Ведь то, что он произнёс, не было просьбой. Скорее… фактом?       Он действительно хотел мяса. И знал: Сатору может позволить себе самое лучшее. Сугуру пользовался этим — чтобы набить желудок и поднять себе настроение.       Машину Сатору нашли сразу же.       Сугуру вздохнул, но всё же сел в злосчастную тачку.       Первым делом они поехали в ресторан.       Сатору повёл его в свой любимый и даже сделал заказ за Сугуру, пообещав, что тому       понравится.       Гето не особо привередлив к еде, он лишь кивнул, рассматривая ресторан изнутри.       Интерьер был сделан сдержанно, но со вкусом. Сугуру подметил особую любовь к люстрам и настенным светильникам, что придавали должное затемнение и нужную атмосферу.       Музыка, что играла на фоне, была спокойной.       Сугуру не вслушивался, хотя понимал, что если бы разбирался в музыке — точно оценил бы.       Он думал обо всём, кроме Сатору, который выжигал в нём дыру.       «Мг, и почему он так пристально смотрит? Раздражает же...»       – Могу я задать вопрос? – Сатору первым прервал тишину.       – Валяй, – сказал Сугуру, переводя взор на него.       – Ты же не встречаешься с Хайбарой?       – Нет.       Сатору сдержал облегчённый вздох, но вместо этого медленно кивнул.       – Но вы держались за руки? – спросил он. Это и было причиной его ревности. И истерик, чего уж там.       – А, это мелочи, – Сугуру лишь пожал плечами, не придавая значения вопросам Сатору.       – А я могу взять тебя за руки потом? – Сатору решил рискнуть. Вдруг Сугуру сжалится над ним?       – Что? С тобой? – Сатору наблюдал, как Сугуру морщится в отвращении, будто он предложил что-то аморальное, а не держаться за руки.       Но вместо злобы или агрессии он надул губы.       – Хотя бы пять минут!       – Ни за что!       – Ну Сугуру! – Сатору не сдавался. – Чем я хуже Хайбары?       – Фу, – это всё, что произнёс Сугуру.       Официант прервал их, с улыбкой поставил блюда на стол.       Сугуру сразу же приступил к ужину.       – Ты, кажется, здесь постоянный гость.       Сатору, который приступил к разрезанию мяса, хмыкнул беззлобно.       – Ага. Так заметно?       – Официанты пялятся на нас. Это раздражает, – Сугуру вздохнул, закатывая глаза.       – Не обращай на них внимания. Сказал бы раньше, что будем вместе ужинать, я бы забронировал кабинку…       – Нет, – Сугуру прервал его речь, стоило ему услышать ненавистное слово. Он даже выронил нож, который звякнул о тарелку.       – А? Прости, – Сатору не понял, что именно не так сказал, но поспешил извиниться.              – Просто заткнись и не порти мне настроение, – слова Сугуру прозвучали резко и холодно, потеряв былую мягкость. А его тёмные глаза устремились на еду.       Сатору ощутил эту переменчивость нутром. Только что Сугуру казался почти спокойным — и вот снова стена, снова холод. У Сатору внутри всё сжалось. Он хотел спросить, что не так, но язык прилип к нёбу. Он промолчал.       Сугуру был благодарен ему за это. Сатору вообще вёл себя щелково — никаких внезапных признаний, никаких «мне жаль». Только молчаливый ужин, и в любом случае действительно вкусное мясо.       Если честно, Сугуру настраивался на то, что будет слушать нелепое признание в любви или о том, как ему жаль, но Сатору не упоминал прошлое.       Не то чтобы Сугуру был благодарен, просто… он боится. Боится, что если Сатору продолжит вести себя так же хорошо, как за ужином, он сам себе перепишет память.       И образ Сатору изменится.       В своих рукоблудиях образ Сатору — нередкий гость, и то, как он вытворяет разное, представляя его, усугубляет ситуацию.       Сугуру не любит Сатору, в школьное время — да, было дело, но это всё в прошлом.       Но из-за отсутствия опыта с другими он больше не мог представлять никого. Его память рисовала только силуэт белобрысого. И из-за своих обманчивых чувств прошлое постепенно стиралось.       Сугуру не хотел забывать, кто его сломал. Не хотел впускать Сатору ближе…       «Что я здесь делаю?» — мелькнуло в голове.       Он не успел додумать. Ужин закончился, и Сатору, будто ничего не случилось, повёл его к выходу. А через полчаса они уже стояли в ателье, и портной ползал вокруг с сантиметровой лентой.       Сатору сидел на диване рядом, листая каталог. Он вдумчиво листал страницы, всматривался в некоторые костюмы.       – Расслабьтесь, – мужчина проговорил на ломаном японском. – Я всего лишь беру мерки.       Сугуру не сдержал вздоха — портной хмыкнул. Кто он там был, Сугуру не разбирал. Ему просто надоело стоять. Он уже торчал тут полчаса, пока этот дотошный иностранец проверял всё тютелька в тютельку.       – Устал? – спросил Сатору, отрываясь от каталога.       – Просто не понимаю, к чему всё это. Мы могли купить готовый смокинг или выбрать из того, что у меня есть, – Сугуру честно признался в своей усталости.       – Да, но это важное мероприятие. Там будет не только светская хроника, но и профильные издания.       – И что? – Сугуру даже не поднял головы. – Я приду не ради них.       Он поморщился, когда портной поправил ленту на его талии.       – Расслабьтесь, – снова повторил тот.       – Я расслаблен, – огрызнулся Сугуру.       Сатору за его спиной улыбнулся. Не зло, а как-то… тепло. И тихо сказал, почти не разжимая губ:       – Ты можешь не фотографироваться со мной. Всё равно эта шумиха не принесёт тебе ничего хорошего. Но сам факт того, что я пришёл с партнёром, остаётся фактом.       Сугуру угукнул.       Он и не собирался фотографироваться с Сатору перед прессой.       Ну уж нет.       Он не позволит бывшим одноклассникам увидеть их вместе. Он вообще не позволит другим людям думать, что они вместе, чёрт возьми.       – Я запишу, – портной наконец-то отошёл от него, подхватил свой блокнот, но вот ручку забыл в кабинете.       Ему пришлось выйти из комнаты, оставив гостей наедине.       Сатору медленно поднялся, оглядывая комнату, и позже его взгляд упал на Сугуру, который недовольно поправлял одежду.       – Чего глазеешь? – фыркнул Сугуру, замечая пристальный взор голубых глаз.       Сатору лишь пожал плечами.       – Просто. Нельзя?       – Смотри на кого-нибудь другого.       Сатору тихо рассмеялся, делая шаг вперёд к нему.       – Так, мой вопрос всё ещё остался без ответа.       – Какой? – незаинтересованно спросил Сугуру, отворачиваясь от Сатору, лишь бы тот не прожигал дыру у него во лбу.       – Могу ли я держать тебя за руку? Хотя бы пять минут, – Сатору повторил свои слова в точности, и Сугуру хмыкнул.       – Тебе прошлых разов не хватило?       Сатору сперва не понял, о чём говорил Сугуру, а когда понял, нервно улыбнулся.              – Не то чтобы. Если бы я сказал… что я ненавижу себя за тот поступок. Ты бы поверил мне?       – На словах всё так просто. Я тоже могу сказать, что люблю тебя. Ты поверишь? – Сугуру усмехнулся.       Сатору застыл, не отрывая взгляда от его профиля.       Поверил бы он ему?       Поверил бы?       Да.       Абсолютно да.       – Нет, – Сатору соврал, потому что сейчас Сугуру не готов услышать правду.              – Вот. И я тебе не верю. Если бы ты действительно раскаялся, – Сугуру хмыкнул, размышляя о словах дальше. – Ты бы не стоял рядом со мной, – он медленно повернул голову.       Их взгляды встретились.       Сатору ощутил холод в тёмных глазах.       Сугуру не кокетничал с ним, не флиртовал и не недоговаривал. Он говорил правду.       И эта правда резала острее ножа.       Сатору стиснул зубы, подавляя нарастающую злость? Обиду? Разочарование?       Он сам себя не понимал. Однако точно знал, что чужие слова задели так сильно, что ему было сложно сдерживать себя.       Но Сугуру стоит рядом. Принимает его подарок, просит у него денег, проводит с ним свой вечер. Они даже поужинали вместе в уютной обстановке, а до этого переночевали. Хоть и не спали, но это дело времени.       Сатору не знал, чему верить.       Словам и холодному взгляду Сугуру или обстоятельствам, которые уже случались между ними?              – Если я тебя сейчас поцелую, что ты почувствуешь? – он задал наводящий вопрос, чтобы убедиться в своих сомнениях.       – Я возненавижу тебя сильнее, – Сугуру зло закатил глаза, отворачиваясь полностью.       Но Сатору преодолел расстояние за пару шагов, рванул его за руку и развернул к себе.       Сугуру хотел огрызнуться, вырвать руку, наговорить злых слов, но застыл, когда увидел его глаза. Голубые глаза не злые, не отчаянные — они страшные. В них не было ничего человеческого. Только застывшая, ледяная решимость. Будто Сатору уже всё решил. И Сугуру не знал — что именно. Но понимал: его решение точно не понравится ему.       – И ты ничего не почувствуешь, кроме ненависти? Не будешь просить меня остаться с тобой? – Сатору говорил не своим голосом.       – О-отпусти, – Сугуру хотел вырваться, но руки Сатору сжимали запястье всё крепче, до глухого болезненного стона. – Мне больно, Сатору!       – Ответь на вопрос, Сугуру.       Сатору не слышал ничего, кроме собственных голосов в голове. Его слова так и вертелись на уме. Он отчаянно хотел доказать, что изменился, что стал другим. Но как ему что-то доказать, если Гето утверждает, что ненавидит его?!       – Ничего! Ничего я не почувствую! – Сугуру выпалил, свободной рукой толкнул Сатору в грудь.       – Эм… господа… – раздался чужой голос на проёме.       Портной застыл с открытой дверью и золотистой ручкой в руке. Он смотрел то на Сатору, который испускал такие устрашающие феромоны, что находиться в комнате было невыносимо, и медленно перевёл взгляд на Сугуру.       – Я оставлю вас наедине, – он вышел, но, кажется, его приход и уход не заметил никто.       Сатору не пришёл в себя: накопленный за сегодня гнев вместе с ревностью застилал глаза. Он слишком резко разжал руку и отвернулся, чтобы не смотреть на Сугуру. Потому что его взгляд возвращал его в прошлое — в страшные, ненавистные воспоминания. Сатору прикрыл глаза на пару секунд, пока Сугуру проводил пальцами по запястью.       На коже отпечаталась чужая рука.       «Завтра синяк останется...» – думал он, зло смотря на Сатору.       И как он может утверждать, что изменился?       Сугуру не находил ответа и не старался. Всё равно он и не надеялся на то, что Сатору изменится.       – Я пойду домой, – когда Сугуру сказал это, Сатору будто бы пришёл в себя: тихо вздохнул, качнув головой на свой поступок.       Он мягко перехватил его за руку, останавливая.       – Я отвезу тебя.       Сугуру молчал, смотря на его руку.       Не хотелось получить ещё больше синяков, и он лишь кивнул, молча продолжая стоять.       Совсем скоро заказ был оформлен и оплачен. Сугуру стоял возле ресепшена в ожидании Сатору.       «Сорит деньгами и думает, что получит прощение? Ничем не отличается от своего отца», – думал он, наблюдая за тем, как Сатору обратно положил в портмоне чёрную карту.       В машине же они молчали.              Между ними повисло напряжение, но Сугуру не собирался нарушать молчание.       Он смотрел в окно и желал побыстрее приехать домой.       Хотя, честно признаться, и домой уже не хотелось.       Там был Нанами, который тоже раздражал его.       – Прости, – вдруг раздалось сбоку, и Сугуру думал проигнорировать его. Но зная, насколько Сатору чокнутый, и что он способен на очередную боль, Сугуру ответил:       – Всё нормально.       Но его ответ не удовлетворил Сатору.       Сугуру говорил правду. Он изначально не верил, что Сатору изменился. Тот просто стал сдержаннее, взрослее — но всё тот же Сатору, который совершает ужасные поступки с лёгкой улыбкой.       – Мне действительно жаль. Мне… сорвало крышу. То, как ты держал за руку Хайбару, а меня отталкиваешь, выбесило меня.       – …       – Сильно болит?              – Совсем не болит, – Сугуру соврал. Запястье пульсировало, будто внутри билось второе сердце. Он потёр его пальцами, не глядя на Сатору.       Сатору лишь вздохнул, поворачивая руль вправо.       Сугуру выдохнул, когда увидел знакомый район.       «Наконец-то этот длинный день закончится», – подумал он.       Он вышел из машины, не попрощавшись. Дверь здания закрылась за ним с глухим стуком. Сатору остался сидеть, глядя вслед.       «Какого хрена я сорвался?» – Сатору нервно облизнул губы и сдержал желание ударить по рулю.       – Я опять всё испортил, – проговорил он со стиснутыми зубами и откинулся на кресло, прикрывая веки.       И ведь непонятно: испортил ли он или всё изначально было ужасным?       Сатору не хотел думать об этом. Потому что подозревал, что правда, которую он так отчаянно отрицает и не видит, больно врежется в его сознание.       Как же ему хотелось остановить машину, поцеловать запястье Сугуру и шептать прощение.       Из-за подобных мыслей Сатору начинал бояться самого себя. Потому что эти мысли возникали так часто, что он сбился со счёта.       Это его стиль, его манера: делать больно, потом раскаиваться. И не факт, что Сугуру простил его за прошлые оплошности.       – Идиот! – выругался он, ударив по рулю несколько раз.       В нём бушевала такая ярость на себя, на то, что он снова, блять, не сдержался. Снова, сука, стал опасным для Сугуру.       – Когда ты прекратишь это? Когда?! – он уже не понимал, к кому обращается — себе или той своей части, которая вечно срывается.       Хотелось до боли, до крови впиться ногтями в кожу, содрать её и предстать перед Сугуру — голым, настоящим, без защиты. Молить о прощении. Стоять на коленях столько, сколько потребуется. Но почему у него не получалось? Почему абсолютно ничего не выходило?       Может, он уже родился монстром? Способным только на разрушение?       Сатору прохрипел, прикрывая глаза.       Он не находил ответа. Как и подхода к Сугуру — тот был эмоционально закрыт, недоступен. И эта чёртова часть Сатору, лишённая терпения, хотела просто подчинить его себе.       «Может, просто пометить его?» – он тяжело вздохнул, выезжая на трассу.       «Чтобы Сугуру возненавидел меня больше всего на свете», – ответ на подобные ужасающие мысли пришёл сразу же.

***

      Сугуру поднялся в квартиру.       Открывая дверь, он сразу заметил чужую женскую обувь.       Сёко снова была у них.       Как он подумал о ней, сразу послышался её смех с кухни.       «Веселятся?» – он раздражённо закатил глаза, снимая обувь и аккуратно ставя её на место.       Он даже не стал говорить привычное: «я дома».       Просто прошёл мимо кухни в сторону своей комнаты.       Сёко и Нанами слышали, как дверь в прихожей открылась.       Сёко думала, что сейчас Сугуру присоединится к ним, и как они втроём поболтают, проведут вечер, как во время университета, но Сугуру не выходил к ним спустя полчаса. И через час.       Помешивая ложку в кружке, она глянула на Нанами.       – Что с ним? – спросила она, и блондин пожал плечами.       – В последнее время без настроения ходит. Его новый парень, наверное, беспокоит его, – Нанами не хотел этого говорить, но обида была сильнее здравого смысла.       Сёко даже чуть ли не присвистнула, услышав такой жаркий ответ.       – Понятно. Никогда не думала, что он сможет кого-то полюбить после… – она посмотрела на Нанами и осеклась. Вспоминая о том, что Сугуру просил не рассказывать Нанами о его прошлом, она неловко промычала.       – После чего? – спросил Нанами, и девушка небрежно пожала плечами.       – Он признался альфе в школе, когда ещё жил в Токио. Но его жёстко отшили, так что у него осталась травма, – Сёко ловко выкрутилась. Нанами даже не подозревал её во лжи.       Хотя лжи как таковой не было. Была недосказанность.              – А потом я думала, что он не будет с кем-либо встречаться. Я рада, что у Сугуру появился такой человек, с которым он мог бы просто быть собой, – вот тут Сёко говорила правду.       Она до сих пор жалела, что провела годы порознь и не смогла дать Сугуру должную поддержку в те времена.       Хотя она пыталась его найти.       Она помнит, как пришла к нему домой, но там жили уже другие люди. Студентки, которые переехали в ту квартиру с самого утра. Она помнит, как её дрожащие руки звонили ему, но в трубке звучал лишь голос автоответчика о том, что абонент временно недоступен.       Она помнит свои горькие слёзы и мольбы учителям, лишь бы получить номер отца Сугуру.       Она всё это помнит, потому что была плохой подругой и не смогла подставить плечо, когда её друг нуждался в этом больше всего.       И сейчас она действительно рада.       Очень рада за Сугуру.       Она больше не упустит шанс подставить плечо, когда надо. Она постарается быть хорошей подругой.       Нанами наблюдал за тем, как она расплывается в улыбке, говоря об их общем друге.       – Ты хорошая подруга, Сёко, – сказал он, опираясь на столешницу.       Сёко фыркнула. Она хотела отрицать это, но сочла бессмысленным занятием.       – А ты кажешься хорошим другом. Я и вправду верила, что вы влюблены друг в друга, пока не появилась Юмеко в твоей жизни.       «Опять про Юмеко...» – подумал Нанами, кивнув подруге.       Да.       В какой-то степени она права.              Но это было давно.       Ещё в школьные годы, когда Сугуру только переехал в их маленький городок.       Но сейчас всё было не так.       Его чувства изменились, стали глубже благодаря их дружбе. И сейчас он любил Сугуру как своего друга, ни больше ни меньше.       – Ты действительно встречаешься с Юмеко? – спросила она, прерывая мысли Нанами.       – Мы не встречаемся.       – Пф-ф, я не понимаю современные отношения, – она мотнула головой, пытаясь принять чужие слова. – Тогда что?       – Просто… спим периодически, – Нанами пожал плечами. – Наши желания совпадают с желаниями друг друга. Лучше так, чем искать нового партнёра.       – Тц, – девушка лишь цокнула, но не могла осуждать своего друга, ведь она была такой же.       Уже через десять минут они решили закругляться, ведь разговор дальше не клеился, а настроение у обоих стало таким себе.       Сёко постелили в гостиной, как в прошлый раз. А Нанами убрал ужин, оставленный для Сугуру, в холодильник и вздохнул.       Он вымыл посуду, протёр стол и пошёл мыться.       В душевой он вспоминал слова Сёко и ссору с Сугуру.       Он обычно нормально переносил ссоры с другими, с родителями, с другими друзьями, но ссору с Сугуру… он всегда, всегда переносил странно.       Это было… тяжело в какой-то степени.       Обычно ссоры забывались быстро. Но эта застряла в груди комом, мешала дышать, не давала сосредоточиться. Нанами тёр шею, смотрел в одну точку и не мог понять, почему ему так паршиво.       Он понимал, что эта ссора так быстро не закончится, а обида не пройдёт сразу после слов извинения. И было непонятно, когда ему стоит извиниться перед Сугуру?       Ему сейчас хотелось подойти к нему, извиниться и сказать: давай общаться как обычно?       Но он понимал: ещё пару дней «как обычно» не будет.       Вздыхая тяжело, он прикрыл веки, лбом прислоняясь к холодному кафелю.       Ненавидит ссоры.       Ненавидит ссориться с Сугуру…       Нанами выключил воду. Вытерся, надел штаны и вышел из ванной.       В коридоре не горел свет, как и в комнате Сугуру.       Он встал возле двери, прислонился к стене рядом спиной и посмотрел на потолок.       Ему хотелось постучаться, попроситься к нему, но вместо этого он стоял. Минуту, две, пока устало не вздохнул.       «Я действительно не хотел тебя обижать», – подумал он, бросил последний взгляд на дверь и прошёл в свою комнату.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!