Часть 2

      Лес на горе Колбо замер, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Но буря эта была не природной. Она искрила прямо сейчас, на небольшой поляне, залитой призрачным лунным светом и перепачканной кровью поверженного кабана.       Мальчишка с веснушками, сжимая в руке кусок тяжелой металлической трубы, смотрел на Сакуру так, будто она была ядовитой гусеницей, внезапно свалившейся ему на голову. Его взгляд, колючий, враждебный и абсолютно лишенный сочувствия, буквально прожигал ее насквозь. Он стоял на туше зверя, как молодой король на троне, и все его существо источало первобытную агрессию.       — Эй, Сабо. Мы, кажется, договаривались не таскать мусор в наш лес, — его голос был хриплым и злым. Он ткнул пальцем в сторону Сакуры. — Это еще что за козявка? И почему она ревет, как резаная? Выкинь ее обратно на свалку, пока она не распугала нам всю дичь.       Сакура, которая только что пережила худший день в своей жизни — проползла через зловонную канализацию, спаслась от бандитов и едва не стала ужином дикого зверя, — почувствовала, как внутри нее закипает чистая, первобытная ярость. Вся ее аристократическая выдержка, вбиваемая годами с помощью упреков и корсетов, испарилась в мгновение ока. Она была на пределе.       Она резко отстранилась от Сабо, вскочила на ноги, размазывая по лицу смесь грязи, сажи и слез, и ткнула в сторону черноволосого мальчишки своим жалким кухонным ножом для льда.       — Сам ты козявка! — ее голос сорвался на звонкий, яростный крик, эхом отразившийся от стволов деревьев. — На себя посмотри, дикарь немытый! Ты похож на оборванца, который сбежал из цирка и забыл умыться! У тебя веснушек на лице больше, чем мозгов в голове!       Глаза мальчишки сузились до узких щелок. Он явно не ожидал, что «мусор», на который он только что накричал, посмеет не просто огрызаться, но еще и делать это так дерзко. Он угрожающе перехватил трубу обеими руками, спрыгнул с кабана и медленно, по-хищному двинулся вперед.       — Чего вякнула?! А ну повтори, принцесска! — прорычал он, и Сакура увидела, как вздулись вены на его руках. — Да я тебя сейчас этой же трубой в землю вколочу так, что твои богатенькие родители тебя не откопают! Вали отсюда, пока я добрый!       — Только попробуй, чучело веснушчатое! Я тебе этим ножом глаз выколю быстрее, чем ты замахнешься! — Сакура выставила оружие вперед, хотя ее колени предательски дрожали от усталости и выброса адреналина.       — Эй-эй-эй! Стоп! Брейк! Угомонитесь оба! — Сабо мгновенно оказался между ними, раскинув руки в стороны и загораживая Сакуру своим телом. Его цилиндр съехал на самый затылок, открывая потный лоб.       — Эйс, остынь! Убери железку, она же девочка! Сакура, спрячь этот ножик, ради всего святого, ты им только палец себе отпилить можешь, а не Эйса напугать!       Эйс — так звали этого дикаря — раздраженно цокнул языком, но трубу опустил, продолжая сверлить девочку ненавидящим взглядом. В этом взгляде читалось все: презрение к ее сословию, недоверие и желание просто остаться в покое.       — Сабо, какого черта? — прорычал Эйс, поворачиваясь к другу. — Ты притащил в наш лес какую-то изнеженную аристократку? Да от нее воняет проблемами за милю! Ты же сам говорил, что ненавидишь Верхний город за то, что они делают людей бездушными машинами. И вот она здесь. Зачем? Чтобы жаловаться на сломанный ноготь?       — Я не притаскивал ее, она сама пришла! — Сабо виновато потер шею, бросив на Сакуру сложный взгляд. — Эйс, это Сакура. Она... моя единственная настоящая подруга из того мира. Единственная, кто не считал меня сумасшедшим. И она только что в одиночку перешла Серый Терминал и углубилась в гору Колбо, чтобы найти меня. Ты хоть понимаешь, что это значит для такой, как она?       Эйс фыркнул, скрестив руки на груди, и окинул Сакуру еще одним пренебрежительным взглядом.       — Это значит, что она идиотка. Ей здесь не место. Лес сожрет ее и не подавится в первую же ночь. Пускай катится обратно в свой стерильный дворец.       — Я никуда не пойду! — упрямо заявила Сакура, вздернув грязный подбородок. В этот момент она выглядела удивительно похожей на мальчишек — такая же замазанная сажей, с горящими глазами.       — Я останусь здесь! С Сабо! Я больше не вернусь в тот дом!       — Ну уж нет, — голос Сабо вдруг стал очень серьезным, почти взрослым. Он повернулся к ней, положив свои мозолистые ладони ей на плечи.       — Сакура, послушай меня внимательно. Ты не можешь здесь остаться. Пока не можешь.       — Что?! — ее глаза снова наполнились слезами, на этот раз от жгучей обиды. — Но почему? Ты же сам говорил, что там — тюрьма! Ты ушел, обрел свободу, а меня хочешь вышвырнуть обратно?       — Я не вышвыриваю тебя, — мягко ответил блондин, стирая большим пальцем полосу грязи с ее щеки. — Но подумай своей головой. Ты — дочь лорда Алистера. Если ты исчезнешь, твой отец поднимет на ноги всю королевскую стражу. Они прочешут Серый Терминал, они сожгут этот лес дотла, пока не найдут тебя. И тогда погибнет все: наш дом, наши мечты, и мы сами. Начнутся такие проблемы, с которыми нам не совладать. Понимаешь? Тебя все равно заберут, но на этот раз запрут в кандалах под замок.       Сакура опустила голову. Внутри все сжалось от понимания того, что Сабо прав. Ее отец не остановится ни перед чем, чтобы сохранить «честь» фамилии. Он не потерпит, чтобы его дочь жила среди отбросов.       — Но я... я не хочу туда возвращаться. Там все мертвое. Там нет воздуха.       — Тебе придется вернуться до рассвета, — твердо сказал Сабо, заглядывая ей в глаза. — Но это не значит, что мы больше не увидимся. Ты смогла найти путь сюда один раз — значит, сможешь приходить еще. Не каждый день, чтобы не вызвать подозрений у охраны. Но раз в неделю или две. Мы сделаем это нашей тайной базой. Ты будешь нашей связной в городе. Согласна?       Сакура судорожно вздохнула, сглатывая рыдания, и медленно кивнула. У нее не было выбора, кроме как принять эти правила игры.       — Отлично! — Сабо тут же повеселел, поправив цилиндр. — Но ночью через Терминал идти — верная смерть, там сейчас выползают самые жуткие твари. Так что сегодня ты ночуешь с нами. Это будет твое посвящение. Эйс, бери кабана за задние лапы, потащили!       — Я не нанимался быть носильщиком для всяких принцесс, — буркнул Эйс, но все же ухватился за тушу, напрягая мышцы.       — И если она ночью начнет ныть, что ей жестко спать или что подушка не из лебяжьего пуха, я выкину ее прямо с вершины дерева.       Путь до их убежища превратился для Сакуры в настоящее испытание на выносливость. Лес горы Колбо ночью был полон звуков: где-то ухала сова, трещали ветки под лапами хищников, а в густых зарослях горели чьи-то желтые глаза. Мальчишки шли уверенно, таща тяжелого кабана так легко, будто это был мешок с зерном. Сакура едва успевала за ними, спотыкаясь о корни и ветки. Несколько раз она падала, раздирая ладони, но не проронила ни звука — только чтобы не дать Эйсу повода для новой насмешки.       Наконец, они вышли к исполинскому дереву, на ветвях которого, высоко над землей, виднелась причудливая постройка. Это был огромный, криво сколоченный из разномастных досок, кусков жести и парусины домик. К нему вела шаткая веревочная лестница.       — Это наш Форт! — с гордостью прошептал Сабо.       Сакура, чьи руки дрожали от усталости, с огромным трудом вскарабкалась наверх. Ее пальцы не привыкли к такой работе, но она цеплялась за веревки с отчаянием утопающего. Когда она наконец перевалилась через край деревянной платформы, то увидела нечто странное. Из темноты домика на них вылетело нечто маленькое и шумное.       — Эйс! Сабо! МЯЯЯЯСО! — раздался звонкий, пронзительный детский голос.       На шею Сабо бросился мальчишка лет семи. Он вцепился в него, как маленькая обезьянка, едва не сбив с ног. Сакура удивленно моргнула. У мальчишки были огромные, круглые, полные восторга глаза и крошечный шрам под левым глазом. Но самым невероятным было то, как он двигался — он не просто прыгал, он словно пружинил от поверхностей.       — Луффи, отцепись, ты меня сейчас раздавишь! — смеясь, Сабо попытался отклеить от себя мальчишку. — Да, мы принесли мясо. Но у нас гость.       Луффи мгновенно отпустил Сабо и уставился на Сакуру. Он подошел к ней вплотную, почти касаясь ее носом, и начал обходить по кругу, внимательно разглядывая ее грязную одежду и спутанные волосы.       — А это кто? — спросил он, ковыряя в носу. — Вы поймали новую породу девчонок? Она выглядит, как та грязь на свалке, только в штанах. Она съедобная?       — Она не еда, идиот! — Эйс отвесил Луффи звонкий подзатыльник. — Это мусор из Верхнего города, который Сабо притащил на нашу голову. Зовут Сакура. Будет здесь до утра.       — Я не мусор! — в который раз за вечер вскинулась Сакура, но Луффи это совершенно не задело.       Он широко, простодушно улыбнулся, и эта улыбка была такой яркой, что Сакуре на мгновение стало тепло на душе.       — Привет! Я Луффи! Будущий Король Пиратов! — гордо заявил он. — А ты смешная. У тебя лицо все в пятнышках. Ши-ши-ши!       Произнеся это, Луффи вдруг сделал нечто совершенно невозможное. Он схватил себя пальцами за обе щеки и... растянул их в стороны на добрых полметра! Его лицо деформировалось, кожа натянулась, как тонкая резина, а язык вывалился наружу.       Глаза Сакуры чуть не выскочили из орбит. Она вскрикнула от неожиданности, отпрянув назад и едва не свалившись с платформы. Лицо Луффи с громким резиновым шлепком — пам! — вернулось в нормальное состояние.       — Т-твое лицо! Оно... оно только что было... — она заикалась, указывая пальцем на смеющегося ребенка. — Что это было?! Ты монстр?!       — Ага! — довольно засмеялся Луффи. — Я съел Дьявольский плод! Плод Гому-Гому! Теперь я резиновый человек! Смотри!       Он схватил свою руку и вытянул ее вперед на несколько метров, а потом она сжалась обратно. Сакура, не веря своим глазам, осторожно подошла ближе. Она протянула дрожащую руку и ухватила Луффи за щеку. Она потянула — кожа поддалась легко, как кусок мягкой, податливой резины. Сакура тянула все сильнее, а щека Луффи становилась все длиннее, пока не достигла края платформы.       — Ого... — выдохнула девочка. Она отпустила щеку, и та со звонким хлопком встала на место. Сакура вдруг заливисто, искренне рассмеялась. Весь холод, страх и ужас этого дня отступили перед этим маленьким чудом. — Ты резиновый! Это же самое потрясающее, что я видела в жизни! Какой же ты забавный, Луффи!       Луффи гордо выпятил грудь, а Эйс на заднем плане раздраженно простонал, закрыв лицо ладонью.       — Прекрасно. Теперь у нас два идиота. Луффи, неси дрова, живо! Живот уже к позвоночнику прилип!       Разведение костра на платформе (в специальном железном поддоне) и разделка кабана заняли около часа. Сакура сидела на краю, свесив ноги в бездну ночного леса, и чувствовала, как желудок сводит от невыносимого голода. Она не ела ничего, кроме пары глотков воды, с самого утра.       Наконец, огромные куски мяса, насаженные на железные прутья, зашипели над огнем. Жир капал на угли, вспыхивая яркими искрами, а аромат жареного мяса был настолько божественным, что у Сакуры потемнело в глазах.       Мальчишки ели так, словно участвовали в соревновании по скоростному поглощению пищи. Луффи заглатывал куски целиком, его резиновый желудок раздувался на глазах. Сабо ел быстро, отрывая мясо зубами. Эйс же рвал куски с какой-то яростью, его подбородок блестел от жира. Сакура сидела в стороне, сложив руки на коленях. В ее мире еду подавали на подогретых тарелках, с вилками и ножами, и нужно было ждать, пока хозяин дома начнет трапезу. Она ждала, что Сабо или хотя бы Луффи предложат ей порцию.       Но прошло пять минут, десять... Мальчишки уже уничтожили половину кабана, а на нее никто не обращал внимания.       — А... — Сакура сглотнула слюну, ее голос дрожал от голода и унижения. — А мне? Вы... вы дадите мне поесть?       Эйс остановился. Он медленно перевел на нее свой тяжелый, холодный взгляд, методично прожевал огромный кусок и издевательски усмехнулся. Жир капнул с его губы на землю.       — Тебе? С какой это стати? — спросил он, прищурившись.       — Эйс, перестань... — тихо начал Сабо, но Эйс резко прервал его жестом руки.       — Нет, Сабо, она должна уяснить, как устроена жизнь за стеной. Послушай меня, принцесска. В лесу горы Колбо и в Сером Терминале действует одно-единственное правило: кто охотится, тот и ест. Ты выслеживала этого кабана? Нет. Ты била его трубой, рискуя жизнью? Нет. Ты тащила эту тушу на гору? Тоже нет. Так почему мы должны делиться с тобой своей добычей? Ты не заслужила это мясо. Хочешь жрать — иди в лес и поймай себе лягушку. Или возвращайся к мамочке, пускай она покормит тебя с серебряной ложечки.       В горле Сакуры встал горький ком обиды. Глаза защипало от слез. Это было несправедливо и жестоко. Но, глядя в вызывающие, почти торжествующие глаза Эйса, она вдруг поняла: это был тест. Он специально давил на ее «аристократизм», ожидая, что она расплачется, начнет умолять или, как оскорбленная леди, отвернется и будет голодать из гордости.       «Хрен тебе, веснушчатый!» — пронеслось в ее голове.       Сакура молча, с пугающим спокойствием поднялась на ноги. Она подошла прямо к костру, игнорируя обжигающий жар, который опалял лицо. Протянула руку и, не дожидаясь приглашения, схватила один из самых больших кусков мяса на кости — тот самый, который Эйс отложил для себя, чтобы он «дошел» до нужной прожарки. Мясо было раскаленным, жир обжигал ее нежные пальцы, но она даже не вскрикнула, лишь крепче сжала добычу.       Глядя прямо в глаза опешившему Эйсу, она открыла рот и с какой-то дикой, первобытной жадностью впилась зубами в жесткое, пахнущее дымом мясо. Оно было почти несоленым, с привкусом гари. Жир потек по ее подбородку, пачкая рубашку, но ей было плевать. Она с усилием оторвала кусок, прожевала его и проглотила.       — Очень вкусно, — вызывающе произнесла она, вытирая рот тыльной стороной грязной руки, точь-в-точь как это делал сам Эйс секунду назад. — Спасибо за угощение, дикарь. Считай, что я «поохотилась» на твое самолюбие.       Луффи восторженно закричал, размахивая руками:       — Ого-о-о! Она съела кусок Эйса! Она крутая! Сакура крутая! Ши-ши-ши!       Эйс сидел с открытым ртом, глядя на пустую рогатину, где только что было его мясо, а затем на эту девчонку — перепачканную, злую, но непоколебимую. В его взгляде промелькнуло что-то новое — крошечная искра уважения, которую он тут же попытался задавить.       — Больная на всю голову, — пробурчал он, отворачиваясь к огню и хватая другой кусок. Но больше он не проронил ни слова против ее трапезы.       Ночь полностью вступила в свои права. Луффи, набитый мясом до отказа, заснул мгновенно, свернувшись калачиком прямо на полу домика, засунув палец в нос и громко сопя. Эйс ушел в дальний угол, натянул шляпу на глаза и замер, казалось, уснув еще до того, как его голова коснулась импровизированной подушки из тряпья.       Сакура и Сабо сидели на краю платформы, свесив ноги вниз. Далеко внизу шумел лес, а над ними раскинулось бескрайнее черное небо, усыпанное миллионами звезд. Сакура никогда не видела их такими яркими — в Верхнем городе свет фонарей и смог от каминов всегда скрывали истинное величие космоса.       — Знаешь, Сабо... — тихо прошептала Сакура, обнимая свои колени. — Мой отец сегодня сказал... они готовят мою помолвку. С Карлом Блиссом.       Сабо резко повернул к ней голову. Его лицо в бледном свете луны стало жестким и мрачным.       — С этим садистом? Который на прошлый день рождения отца замучил щенка ради забавы? Ему же всего двенадцать!       — Для них это не люди, Сабо. Это сделки. Деньги Блиссов помогут моему отцу получить место в совете. Им плевать, что я его ненавижу. Они хотят надеть на меня ошейник с бриллиантами и посадить в золотую клетку до самой смерти. Я так боюсь, что если я не сбегу... я просто задохнусь там. Стану такой же мертвой, как моя мать.       Сабо накрыл ее маленькую, израненную ладошку своей мозолистой рукой.       — Ты не задохнешься. Я клянусь тебе, Сакура. У нас есть великий план. Мы с Эйсом копим деньги. Настоящие сокровища. Мы построим самый быстрый, самый крепкий корабль в мире. И когда придет время, мы уплывем отсюда. Все вместе. Мы будем пиратами, понимаешь? Мы станем свободными, и никто — слышишь, никто! — не сможет нам указывать.       Сакура улыбнулась сквозь слезы, которые все-таки начали капать из глаз.       — Эйс меня ненавидит. Он никогда не возьмет меня на корабль.       — Эйс просто... он как еж, — Сабо хмыкнул. — Его жизнь была слишком тяжелой, чтобы он доверял кому-то. Но сегодня... то, как ты выхватила у него мясо... Поверь, он это запомнит. Он не доверяет людям. Особенно дворянам. Но ты сегодня доказала ему, что у тебя есть яйца… ой, то есть.. ну, ты поняла. Просто дай ему время.       Они не знали, что в паре метров от них Эйс вовсе не спал. Он лежал неподвижно, затаив дыхание, и каждое слово Сакуры вонзалось в его сердце, как игла. Он ненавидел аристократов всеми фибрами своей души, он считал их мусором, который паразитирует на мире. Но эта девчонка... она говорила о своем доме, как о тюрьме. Она была такой же пленницей, как и те бедняки в Сером Терминале, только ее стены были из мрамора. Эйс крепче сжал челюсти, чувствуя странный укол вины за свою грубость.       Рассвет был холодным и туманным. Сакура проснулась от того, что Сабо осторожно потряс ее за плечо. Все ее тело болело — спина, руки, ноги — после сна на жестких досках. Но, когда она открыла глаза и увидела первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву горы Колбо, она почувствовала себя... живой.       Пора было возвращаться в ее личный ад.       Луффи еще спал, смешно пуская пузыри носом. Эйс уже сидел на ветке чуть выше, точа свой кинжал бруском. Он даже не посмотрел в ее сторону, когда она поднялась.       — Ну, пора, — вздохнул Сабо. — Я провожу тебя до трубы. Мы пойдем через лес, так быстрее.       Сакура подошла к краю платформы, но перед тем, как начать спуск, задрала голову, глядя на Эйса.       — Я ухожу, дикарь.       Эйс остановил движение ножа. Он медленно перевел на нее свой холодный взгляд из-под козырька шляпы.       — Скатертью дорога, козявка. Постарайся не попасться страже, иначе подставишь Сабо. И, — он замялся на секунду, отворачиваясь, — больше не приходи сюда в таких дурацких ботинках. В лесу в них только ноги ломать. Купи что-то нормальное.       Это был первый совет, который он ей дал. Без издевки. Сакура лишь усмехнулась.       — Обязательно, Эйс. И приготовь в следующий раз кусок побольше. Я проголодаюсь к следующему визиту.       Обратный путь через Серый Терминал на рассвете был проще. Мусорщики еще не проснулись, дым костров стелился по земле. Сабо довел ее до самой канализационной трубы и крепко обнял:       — Будь осторожна.       Сакура кивнула и нырнула в зловонную тьму. Обратный путь по трубе казался бесконечным — силы были на исходе. Когда она наконец выползла в заросший сад поместья Вейла, солнце уже стояло высоко. Ей пришлось пробираться задворками, прячась за живыми изгородями, чтобы добраться до своего дома.       Подъем по плющу на третий этаж стал настоящим подвигом. Пальцы соскальзывали, мышцы горели огнем, но Сакура стискивала зубы так, что они крошились. Когда она наконец перевалилась через подоконник в свою спальню, то просто рухнула на ковер лицом вниз.       Эльза, которая просидела в кресле всю ночь, подскочила с криком:       — Миледи! О господи, вы живы!       Служанка подбежала к ней, помогая подняться. Увидев Сакуру, она едва не лишилась чувств. Девочка была похожа на привидение из сточной канавы: изорванная одежда, вся в черной грязи, копоти и жире, на щеке огромная ссадина, волосы спутаны в один сплошной колтун.       — Боже мой, леди Сакура... вы пахнете как... как свалка! — Эльза суетилась, стягивая с нее грязные обноски. — Быстрее, в ванную! Я всю ночь грела воду кувшинами. Если ваша матушка зайдет сейчас, нам обеим конец!       Горячая вода с ароматной пеной смывала грязь Серого Терминала, но не могла смыть то дикое, свободное чувство, которое теперь горело в груди Сакуры. Пока Эльза отмывала ее, осторожно обрабатывая раны на коленях, Сакура рассказывала. Тихим, восторженным шепотом она описывала гигантского кабана, домик на дереве, резинового Луффи и колючего, странного Эйса.       — Миледи, это же безумие... — Эльза качала головой, заплетая чистые волосы Сакуры в аккуратную прическу. — Вам нельзя туда возвращаться. Тот мир не для вас. Вы же леди!       Сакура посмотрела на свое отражение в зеркале. Она снова была чистой. На нее снова надевали дорогое шелковое платье. Но в ее голубых глазах больше не было тоски. Там был азарт.       — Нет, Эльза, — твердо ответила она, поправляя воротничок платья. — Тот мир — единственный, где я по-настоящему дышу. И я вернусь туда. Обязательно вернусь. Ведь я обещала «дикарю», что съем его мясо снова.