Часть 3

      Две недели. Четырнадцать бесконечно долгих дней. Триста тридцать шесть часов удушающей, вязкой скуки. Именно столько времени прошло с той самой ночи, когда Сакура вернулась из леса горы Колбо, пропахшая гарью, мусором и настоящей свободой. И каждый из этих часов в Верхнем городе тянулся для нее, как изощренная пытка.       Она не могла найти ни малейшей возможности снова сбежать. После того чаепития, с которого она якобы ушла из-за «мигрени», леди Эвелин удвоила контроль за дочерью. Теперь мадам Руж, гувернантка с вечно поджатыми губами и ледяным взглядом, следовала за Сакурой буквально по пятам. Расписание девочки было забито до отказа: уроки чистописания, где требовалось выводить идеальные завитки, вышивка, от которой слезились глаза, танцы, история благородных семейств Королевства Гоа и, конечно же, бесконечные, изматывающие чаепития с другими благородными девицами.       Сакура сидела в светлых, утопающих в кружевах и лилиях гостиных, сжимая в руках фарфоровую чашку с жасминовым чаем, и заставляла себя играть роль. Она научилась натягивать на лицо идеальную, пустую улыбку.       — Вы видели новую коллекцию шляпок, которую привезли из столицы? — щебетала Сесилия Блисс, поправляя идеально завитый локон. — Там есть одна с переливающимися перьями южной птицы. Мой папенька обещал купить ее мне на именины.       — А мой кузен на днях получил в подарок породистого жеребца из Ист Блю, — вторила ей Беатрис, обмахиваясь расписным веером.       — Знаете, девочки, главное, чтобы у будущего мужа был хороший вкус на лошадей и щедрость на украшения. Остальное не имеет значения.       Сакура кивала, растягивая губы в вежливой улыбке.       — О, несомненно, Беатрис. Платья из нового шелка — это именно то, о чем должна мечтать каждая из нас, — ее голос звучал гладко, без единой запинки, но внутри все клокотало от ядовитого отвращения.       Слушая их трескотню о мальчиках из богатых семей и сапфирах, она вспоминала совсем другое. Она вспоминала черные, полные враждебности глаза мальчишки с веснушками, который ел полусырое мясо прямо с кости. Вспоминала широкую, беззаботную улыбку резинового Луффи, который мог растянуть свои щеки на полметра. Вспоминала Сабо и его мечты о настоящем море. Эти воспоминания были ее спасательным кругом. Только они не давали ей сойти с ума в этой золотой клетке.       Но настоящий кошмар, перечеркнувший все ее детские надежды, ждал ее в конце второй недели.       Был вечер пятницы. Огромная, подавляющая своим великолепием столовая особняка семьи Сакуры была ярко освещена десятками хрустальных люстр. Стол красного дерева ломился от изысканных блюд — жареные фазаны, фаршированные яблоками, устрицы на льду, многоярусные торты, украшенные съедобным сусальным золотом. Сегодня у них гостила семья Блисс в полном составе.       Сакура сидела с прямой спиной, чувствуя, как китовый ус корсета впивается в ребра, и смотрела прямо перед собой. Напротив нее сидел Карл Блисс. Мальчишке было двенадцать. Он был высоким для своего возраста, нездорово бледным, с водянистыми, бесцветными глазами и тонкими губами, которые вечно кривились в надменной, презрительной ухмылке. Сакура знала, что за этой «аристократичной бледностью» скрывался жестокий маленький садист, который заставлял своих слуг стоять на коленях за малейшую провинность и обожал мучить бродячих животных.       Лорд Алистер, отец Сакуры, тяжело поднялся со своего места. Он взял бокал с дорогим многолетним красным вином и дважды постучал по нему серебряной ложечкой. Разговоры за столом мгновенно стихли. Слуги замерли вдоль стен, как статуи.       — Дорогие гости, — начал Алистер, и его густой голос эхом разнесся по залу, — сегодня поистине исторический день для наших благородных семей. Я рад официально объявить перед всеми присутствующими, что мы с лордом Блиссом пришли к полному, взаимовыгодному согласию. Брачный контракт между моей единственной дочерью, леди Сакурой, и наследником семьи Блисс, лордом Карлом, подписан и заверен королевской печатью!       Сердце Сакуры пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок, скованное ледяным ужасом. Воздух в легких мгновенно закончился. Корсет, казалось, сдавил ребра так сильно, что они вот-вот хрустнут и проткнут легкие.       Взрослые за столом разразились вежливыми, размеренными аплодисментами. Леди Эвелин благосклонно кивнула, отпивая вино; на ее лице не дрогнул ни один мускул.       — Это огромная честь для нас, Алистер, — лорд Блисс, тучный мужчина с багровым, лоснящимся от жира лицом, поднял свой бокал. — Карл станет достойным мужем для вашей прекрасной дочери и приумножит наше общее состояние. Конечно, им еще нужно подрасти. По условиям контракта, свадьба состоится и контракт вступит в полную силу, когда леди Сакуре исполнится восемнадцать лет.       — О, это будет самое грандиозное событие в новейшей истории Хай-Тауна! — всплеснула унизанными перстнями руками мать Карла, леди Агата. — Мы должны устроить не просто бал. Я думаю о свадьбе на воде! Да, именно так! Мы арендуем самый роскошный многопалубный галеон в королевстве, украсим его белыми розами и выйдем в открытое море, подальше от городской суеты, простолюдинов и грязи. Только высшее общество, живая музыка, океанский бриз и шампанское!       — Потрясающая, свежая идея, дорогая! — подхватил отец Карла, довольно хохотнув.       Сакура сидела ни жива ни мертва, опустив взгляд в свою фарфоровую тарелку, где лежал нетронутый кусок фазана. Свадьба на корабле. В восемнадцать лет. Вся ее жизнь была расписана, продана и заверена печатью. У нее было всего восемь лет, прежде чем клетка захлопнется навсегда.       В этот момент скрипнул стул. Карл поднялся со своего места, неспешно обошел длинный стол и приблизился к ней. По строгим правилам этикета, она должна была встать, чтобы поприветствовать жениха. Сакура медленно, словно во сне, поднялась на негнущихся, ватных ногах.       Карл взял ее руку, затянутую в белоснежную шелковую перчатку, в свои длинные, холодные и неприятно влажные пальцы.       — Для меня это несказанная радость, леди Сакура, — произнес он своим писклявым, ломающимся голосом, в котором не было ни капли искренности, лишь самодовольство. Он наклонился и прижался слюнявыми, тонкими губами к тыльной стороне ее ладони.       Сакуру чуть не вырвало прямо на старинный персидский ковер. Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, впиться ногтями свободной руки в ладонь, чтобы не выдернуть руку и не ударить его по этому бледному, самодовольному лицу. Она сделала кислую мину, скривив губы, но быстро спрятала ее за опущенными длинными ресницами и натянутой, фальшивой улыбкой.       — Благодарю вас, лорд Карл. Это... большая честь для меня.       Но она больше не могла терпеть. Этот фарс сводил ее с ума. План созрел в ее голове за долю секунды.       Когда Карл отпустил ее руку и самодовольно выпрямился, ожидая восхищенных взглядов взрослых, Сакура потянулась за своим высоким хрустальным кубком с густым, темно-бордовым виноградным соком. Она сделала вид, что ее рука внезапно дрогнула. Кубок выскользнул из пальцев, ударился о край стола, и темно-красная, липкая жидкость щедрым, направленным потоком ливанула прямо на дорогие, безупречно белые брюки Карла Блисса.       — Ой! — Сакура картинно прижала ладони к щекам, расширив глаза в притворном, преувеличенном ужасе.       Карл отскочил назад, как ошпаренный кипятком кот, взвизгнув так громко и тонко, что у Сакуры заложило уши.       — Мои брюки! Вы испортили мои брюки из Ист Блю, неуклюжая дура! — истерично закричал он, мгновенно забыв о всех своих аристократических манерах и фальшивой вежливости. Его лицо пошло красными пятнами ярости.       В столовой повисла мертвая, звенящая тишина. Лицо лорда Алистера побагровело от гнева, вены на его висках вздулись.       — Карл, мальчик мой, успокойтесь, мы немедленно все почистим! Слуги! Несите воду и салфетки! — засуетилась леди Эвелин, сохраняя лицо, но ее голос звенел от напряжения.       Лорд Алистер медленно повернулся к дочери. В его глазах полыхал настоящий, неукротимый гнев.       — Сакура. Как ты могла быть такой невероятно неуклюжей в такой важный, решающий день? Ты опозорила нас перед будущими родственниками!       — Простите меня, отец, рука внезапно дрогнула... — тихо, с опущенной головой и дрожащим голосом сказала она, изо всех сил стараясь не расхохотаться.       — В свою комнату! Немедленно! — прогремел отец, указывая на тяжелые дубовые двери. — Ты наказана за свою оплошность. Ты не выйдешь из своей спальни все выходные, пока не научишься держать себя в руках и не напишешь лорду Карлу официальное письмо с извинениями! Запереть ее!       Сакура покорно, низко поклонилась родителям и гостям, развернулась и быстрыми шагами пошла к выходу. Лишь когда двери столовой закрылись за ее спиной, она позволила себе широкую, искреннюю улыбку. Идеально. Сработало как часы.       Едва ключ с тяжелым металлическим щелчком дважды провернулся в замке ее просторной спальни, Сакура бросилась к огромному платяному шкафу. Эльза, ее преданная служанка, предупрежденная о возможном плане заранее, уже стояла там, нервно теребя кружевной передник.       — Миледи, вы уверены, что это хорошая идея? Лорд Алистер в неописуемой ярости! Если он узнает, что вас нет в комнате...       — Он не узнает, Эльза. Он сам только что приказал запереть меня на два дня и запретил кому-либо входить ко мне, — Сакура лихорадочно сбрасывала с себя тяжелый шелк, расшнуровывала ненавистный корсет и с наслаждением вдыхала полной грудью. Она быстро натянула свои потертые, грязные штаны, безразмерную серую рубашку и старую кепку.       — Это мой единственный шанс. Я не видела их целых две недели, я должна узнать, как они там.       Застегивая жесткие кожаные ботинки, Сакура бросила случайный взгляд на небольшой изящный столик у своей кровати. Там стояла подарочная корзинка с дорогими сладостями, которую ей принесли после обеда от имени матери. Импортный фруктовый мармелад, шоколадные конфеты ручной работы, завернутые в блестящую золотую фольгу, и рассыпчатое печенье с толстым слоем сахарной глазури.       — О, а вот это я обязательно возьму с собой, — Сакура сгребла все сладости в небольшой холщовый мешочек, туго затянула его и привязала к поясу штанов. — В лесу такого деликатеса наверняка отродясь не видели.       — Будьте предельно осторожны, миледи! Сердце не на месте! — прошептала Эльза, помогая ей бесшумно распахнуть тяжелые створки окна.       Спуск по старым лозам плюща прошел гораздо быстрее и увереннее, чем в первый раз. За эти две недели Сакура, сама того не замечая, стала выносливее. Путь через Серый Терминал был все таким же отвратительным, пугающим и мерзким. Но на этот раз Сакура шла не вслепую. Она натянула кепку глубже на глаза, скрывая лицо, и старалась держаться в самых густых тенях гор мусора, пока не достигла спасительной, прохладной кромки леса горы Колбо.       Она без труда по памяти нашла дорогу к огромному исполинскому дереву. Ловко, хоть и сбивая дыхание, поднявшись по шаткой веревочной лестнице, Сакура перевалилась через край деревянной платформы и, тяжело дыша, села на шершавые доски.       На базе были все трое. Луффи, как маленькая летучая мышь, висел вниз головой на одной из толстых веток, Сабо усердно чистил свою металлическую трубу куском ветоши, а Эйс лежал на спине чуть поодаль, закинув руки за голову.       Услышав шорох и тяжелое дыхание, Сабо вскинул голову. Его лицо мгновенно озарилось искренней, светлой радостью.       — Сакура! — он отбросил тряпку, вскочил на ноги и подбежал к ней, подавая руку и помогая подняться. — Ты жива! Мы уже думали, тебя там заперли навсегда. Ты не приходила целых две недели!       — Пришлось очень сильно постараться, чтобы заработать строгое наказание и наконец-то вырваться из этого серпентария, — выдохнула Сакура, улыбаясь так широко, что у нее заболели щеки. — Привет, Сабо. Привет, Луффи!       — Смешная Сакура вернулась! — Луффи мгновенно отцепил ноги от ветки и с громким резиновым хлопком приземлился прямо перед ней, широко, до ушей улыбаясь. — А ты принесла нам вкусное мясо?! Кабана?!       Эйс на заднем фоне даже не пошевелился.       — Надо же. Какое событие. Принцесска соизволила спуститься с небес на нашу грязную землю, — его голос был хриплым и полным ядовитого сарказма. — Я уж думал, ты сломала свой драгоценный ноготь и умерла от горя. Что, во дворце закончился элитный чай, и ты пришла поплакаться нам в жилетки?       Сакура закатила глаза. Две недели она терпела общество Карла Блисса и его писклявый голос. Эйс с его грубыми колкостями сейчас казался ей просто милым ворчливым щенком.       — Я тоже очень скучала по тебе, веснушчатый дикарь, — парировала она без капли обиды, подходя ближе к его лежбищу. — Смотрю, ты все такой же грязный и невыносимый. Ты вообще когда-нибудь моешься? Воняешь костром и псиной даже отсюда.       Эйс резко сел, сдвинув шляпу на затылок. Его глаза сузились, превратившись в две опасные щелочки.       — Чего вякнула?! А ну закрой рот, козявка! Приперлась в наш лес после двух недель отсутствия и начинаешь тут командовать и нос воротить? Вали обратно к своим зализанным ухажерам в кружевах!       — С огромным удовольствием, как только ты перестанешь вести себя как обиженный на весь мир дикий кабан! — огрызнулась Сакура, дерзко уперев руки в бока.       Они сверлили друг друга полными искр взглядами, готовые взорваться в любой момент, пока Сабо не встал прямо между ними, тяжело, по-взрослому вздохнув.       — Так, вы двое, немедленно прекратили. Вы не виделись две недели, а сретесь так, будто провели вместе всю жизнь в одной тесной бочке. Эйс, успокойся. Сакура, не провоцируй его, ты же знаешь, какой он.       Луффи, совершенно не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение и конфликт, стоял в стороне и увлеченно ковырялся пальцем в носу, глядя на пролетающую мимо птицу.       Сакура фыркнула, отвела взгляд от Эйса и вдруг вспомнила о холщовом мешочке на своем поясе.       — Ладно. Проехали. Вообще-то, я пришла сегодня не с пустыми руками, — она развязала тугой узелок и высыпала все содержимое прямо на чистый участок деревянного пола.       Разноцветные, яркие фантики шоколадных конфет, мармелад, щедро обсыпанный сахарной пудрой, и печенье с идеальной глазурью заблестели в свете заходящего лесного солнца, как настоящие драгоценности.       Глаза Луффи мгновенно расширились до невозможных, комичных размеров. Они буквально заискрились. Казалось, вокруг него зависла звездная пыль.       — УВОООО! Что это за штуки?! Оно так блестит! Это настоящие сокровища?! — он бросился к сладкой куче, пуская слюни.       — Это сладости, Луффи, — Сакура искренне рассмеялась, взяв одну шоколадную конфету и протянув резиновому мальчику. — Угощайся. Бери, сколько хочешь.       Луффи заглотил конфету целиком, даже не снимая золотую фольгу, пожевал и застыл, словно пораженный молнией.       — Вкусно-о-о-о! — нечеловеческим голосом закричал он, хватая печенье обеими руками и запихивая в рот. — Сабо, попробуй скорее! Это магия!       Сабо осторожно взял одну мармеладку, пожевал и ностальгически улыбнулся.       — Ого, Сакура... я такого не ел с тех пор, как... ну, с тех пор, как ушел из дома. Спасибо тебе. Это правда очень вкусно.       Сакура взяла самую красивую, крупную конфету в блестящей обертке, очистила ее и повернулась к Эйсу. Тот сидел, отвернувшись, крепко скрестив руки на груди, с абсолютно непроницаемым, гордым лицом, на котором было написано «мне плевать».       — Эй, дикарь, — позвала она его, протягивая ладонь. — Хочешь? Попробуй. Это вкусно, я обещаю. Не отравлено.       Эйс скосил на нее глаза, презрительно, громко фыркнул и отвернулся обратно, задрав подбородок.       — Я не ем подачки от богатеньких аристократов. Это еда для слабаков, младенцев и неженок. Настоящие пираты и мужчины едят только мясо. Убери эту дрянь от меня.       Сакура раздраженно выдохнула. Его гордость была размером с саму гору Колбо, и это начинало ее бесить.       — Ты просто глупый, упрямый баран, Эйс. Ты даже не пробовал!       — Что ты сейчас сказала, козявка?! — Эйс резко развернулся к ней, открыв рот, чтобы выдать очередное отборное ругательство или угрозу. — Да я тебя сейчас...       Это была его фатальная ошибка. Воспользовавшись тем, что его рот широко открыт для крика, Сакура сделала молниеносный, отработанный выпад вперед. Она схватила конфету и с неожиданной для девочки силой впихнула ее прямо в рот Эйсу, протолкнув почти до самых гланд.       Эйс поперхнулся воздухом и возмущенным криком. Его глаза выпучились, он замахал руками, инстинктивно пытаясь выплюнуть «отраву», но Сакура, совершенно потеряв всякий страх перед его грозным видом, свободной рукой захлопнула ему челюсть, плотно прижав свою грязную ладонь к его губам.       — Жуй! — скомандовала она с такой непоколебимой уверенностью и строгостью, что позавидовала бы даже сама леди Эвелин. — И только попробуй это выплюнуть на пол, дикарь, я клянусь, я тебе ее прямо в нос засуну!       Сабо на заднем плане подавился куском печенья, согнувшись пополам от беззвучного смеха, а Луффи просто радостно хлопал в ладоши, болея за обоих.       Эйс, красный как вареный рак то ли от закипающей ярости, то ли от немыслимого унижения, злобно, исподлобья посмотрел на нее. Он попытался вырвать лицо из ее хватки, но вдруг замер. Сладкий, насыщенный вкус дорогого какао и тающего на языке шоколада мощно ударил по его неизбалованным рецепторам. В лесу такого отродясь не водилось, здесь все было пресным, соленым или горелым.       Мальчишка нахмурил брови до предела, на лбу пролегла глубокая складка. Его челюсти медленно, с неохотой сжались. Он сделал одно осторожное жевательное движение, затем второе. Сакура медленно убрала руку от его лица, напрягшись и приготовившись отскочить в любой момент, если он решит ударить ее трубой.       Но Эйс молча прожевал конфету, с трудом сглотнул, опустил голову так, чтобы широкие поля шляпы полностью скрыли выражение его лица, и отвернулся. Он ничего не сказал. Ни слова благодарности, ни нового изощренного оскорбления. Он просто сидел, дуясь, как мышь на крупу, скрестив руки на груди. Но когда Сакура, хитро улыбаясь, молча положила рядом с ним еще пару конфет, он, не глядя, быстрым движением сгреб их в карман своих потрепанных шорт.       Сакура победно, широко улыбнулась. 1:0 в пользу Хай-Тауна.       — Ладно, — Сакура отряхнула ладони, стряхнула крошки с коленей; ее лицо вдруг стало очень серьезным. Она посмотрела на Сабо. — Сладости сладостями, ребята, но я пришла сегодня по очень важному делу.       — По какому делу? — Сабо дожевывал печенье, вытирая губы тыльной стороной ладони.       — Мой отец сегодня подписал брачный контракт, — ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Я выхожу замуж за Карла Блисса. Это официально. Свадьба состоится, когда мне исполнится восемнадцать.       Услышав это, Эйс замер, а Сабо нахмурился.       — Если я хочу дожить до этого проклятого момента и сбежать в море, как мы и планировали, мне нужно перестать быть просто слабой обузой, — продолжила Сакура, глядя прямо в глаза Сабо.       — Сабо, пожалуйста... научи меня защищаться. Хотя бы немного. Я не прошу давать мне тяжелую металлическую трубу и заставлять забивать насмерть кабанов или медведей. Я просто хочу, чтобы ты научил меня уворачиваться от ударов. Научил группироваться при падении. Давать отпор, если кто-то попытается меня схватить в Терминале или дома.       Эйс медленно повернул к ней голову.       — Драться? Тебе? — Сабо почесал затылок, явно сомневаясь. — Сакура, это не игрушки. Это больно. Это синяки и переломы. Ты уверена?       — В Хай-Тауне намного опаснее, поверь мне! — упрямо заявила девочка. — Я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока меня продадут. Пожалуйста, Сабо.       Сабо переглянулся с Эйсом. Эйс молча пожал плечами, всем своим видом показывая: «Делай, что хочешь, если она сломает себе нос — это ее проблемы, а не мои».       — Хорошо, — Сабо тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Прямо сейчас и начнем. Но для начала мы идем на охоту к реке. Мы с Эйсом будем бить дичь, а ты будешь смотреть, как мы двигаемся. А потом я покажу тебе пару базовых стоек. Идет?       — Идет! — глаза Сакуры загорелись азартом. Она была готова ко всему.       Спустившись с дерева, они направились вглубь леса горы Колбо. Солнце уже садилось, окрашивая кроны деревьев в багровые тона. Лес наполнился вечерними, опасными звуками.       Они вышли к широкой, мутной реке. Сабо велел Сакуре спрятаться за широким стволом старого дуба и не высовываться.       Целью мальчишек оказался гигантский речной крокодил — тварь размером с небольшую лодку, покрытая толстой, как броня, чешуей. Эйс и Сабо выскочили из кустов, синхронно замахиваясь своими металлическими трубами. Бой был яростным. Крокодил щелкал ужасающей пастью, сбивая хвостом молодые деревья. Мальчишки прыгали, уворачивались, наносили удары по глазам и суставам зверя.       Сакура наблюдала за этим с замиранием сердца. Она видела, как Эйс оступился на скользком камне, и крокодил резко повернул к нему свою зубастую морду, готовясь к броску.       Инстинкты сработали быстрее разума. Желая помочь, Сакура выскочила из своего укрытия. Она схватила с земли тяжелый, увесистый камень и со всей силы швырнула его в голову рептилии, чтобы отвлечь ее внимание на себя. Камень глухо ударился о чешую крокодила. Зверь действительно отвлекся, переведя налитые кровью глаза на девочку.       — Эй, ягуана переросток! Иди сюда! — крикнула Сакура.       Эйс, воспользовавшись заминкой, сокрушительным ударом трубы обрушился на череп животного, оглушив его. Крокодил рухнул в грязь.       Тяжело дыша, Эйс резко развернулся к Сакуре. В его глазах полыхала чистая ярость. Он подлетел к ней, нависая над ней и сжимая окровавленную трубу.       — Ты что творишь, идиотка?! — заорал он так громко, что с деревьев взлетели птицы. — Я же сказал тебе сидеть на месте и не высовываться!       — Я... я просто хотела помочь! Он почти достал тебя! — возмутилась Сакура, не отступая ни на шаг.       — Помочь?! Да ты чуть не сдохла! — прорычал Эйс, тыча пальцем ей в грудь. — Если бы он прыгнул, от тебя бы даже мокрого места не осталось! Ты не боец, Сакура! Ты путаешься под ногами! Твои броски камнями — это курам на смех. Хочешь выжить — просто сиди на своей мягкой подушке и не лезь в мужские дела, принцесса! Иначе я сам тебя прибью, чтобы не мучилась!       Его слова ударили ее больнее, чем пощечина. Обида подступила к горлу жгучим комом, на глаза навернулись злые слезы. Она хотела помочь, а он снова смешал ее с грязью.       Сакура сжала кулаки, гордо вздернула подбородок, сдерживая слезы, и посмотрела ему прямо в глаза.       — Я не буду сидеть на подушке, Эйс. И я докажу тебе, что я не бесполезная. Чего бы мне это ни стоило.       Эйс раздраженно отвернулся и пошел помогать Сабо тащить тушу, больше не сказав ей ни слова.       Но Сабо сдержал обещание. Вернувшись на базу, пока Эйс демонстративно игнорировал их, занимаясь мясом, блондин показал Сакуре, как правильно ставить ноги, чтобы не потерять равновесие, как защищать голову руками и как уходить с линии атаки перекатом. Сакура падала на жесткие доски десятки раз. Она ободрала локти, поставила синяк на колене, ее мышцы ныли от непривычного напряжения.       Однако она вставала снова и снова. И каждый раз, поднимаясь, она ловила на себе короткий, задумчивый взгляд черных глаз. Эйс смотрел на ее упрямство и молчал.       Возвращение домой той ночью было самым трудным. Тело болело от падений, руки тряслись. Когда Сакура наконец перелезла через подоконник своей комнаты, часы в коридоре пробили три часа ночи.       Эльза сидела на полу, бледная как полотно, кусая ногти.       — Миледи! О боги, миледи! — она бросилась к Сакуре, помогая ей снять испачканную рубашку. — Слава богу, вы вернулись!       — Что случилось, Эльза? Ты дрожишь, — Сакура устало опустилась на кровать.       — Лорд Алистер... он приходил час назад, — голос служанки дрожал от пережитого ужаса. — Он пытался открыть дверь, чтобы проверить вас. Я сказала через замочную скважину, что вы плачете и не хотите никого видеть. Он долго стоял у двери. Мне кажется... мне кажется, он что-то заподозрил. Он велел усилить охрану сада с завтрашнего дня.       Сакура замерла. Холодный пот проступил на ее спине, несмотря на усталость. Кольцо сужалось. Ее двойная жизнь висела на волоске. Но, глядя на свои сбитые, покрытые свежими ссадинами костяшки пальцев, Сакура знала одно: она больше никогда не сдастся без боя.