Часть 4

      Три недели. Двадцать один день бесконечной, удушающей рутины. С того самого момента, как лорд Алистер поставил свою размашистую подпись на брачном контракте с семьей Блисс, жизнь Сакуры превратилась в безостановочный конвейер подготовки к будущему.       Отец не стал приставлять к ее дверям стражу с алебардами, но он сделал кое-что похуже. Он и леди Эвелин наняли для Сакуры еще трех репетиторов. Если раньше у нее оставалась хотя бы пара часов на чтение перед сном, то теперь ее расписание было забито с раннего утра до поздней ночи. Манеры, этикет за столом, история знатных родов всего Ист Блю, управление огромным поместьем и слугами, и даже уроки вышивания золотой нитью. Сакура валилась с ног. У нее просто физически не оставалось сил даже смотреть в сторону окна, не то что спускаться по плющу.       Каждую ночь, проваливаясь в тяжелый сон, она видела черные глаза веснушчатого мальчишки, слышала заразительный смех резинового Луффи и добрый голос Сабо. Они казались сном, миражом.       Но на двадцать второй день небеса Хай-Тауна вдруг сжалились над ней. В то утро особняк гудел, как растревоженный улей. Лорд Алистер и леди Эвелин суетились в холле. У них намечалась годовщина свадьбы — пятнадцать лет. По этому случаю они решили оставить серый и скучный Гоа и отправиться в двухнедельное путешествие на роскошный курортный остров.       Сакура стояла на крыльце, покорно сложив руки в белых перчатках, и смотрела, как слуги грузят в огромную карету с гербами бесконечные сундуки с нарядами матери.       — Веди себя достойно, Сакура, — холодным, не терпящим возражений тоном произнесла леди Эвелин, поправляя шляпку с перьями. — Твоя бабушка приедет с минуты на минуту, она присмотрит за тобой. Не смей утомлять ее своими глупыми фантазиями и не позорь нас перед ней.       — Да, матушка, — послушно кивнула девочка, опустив глаза.       Как только роскошная карета родителей скрылась за высокими коваными воротами, Сакура позволила себе глубокий, дрожащий выдох. Гувернантка мадам Руж стояла рядом и уже открыла рот, чтобы сделать замечание о неподобающе громком дыхании, но тут во двор въехала вторая карета. Гораздо более скромная, но изящная.       Дверца открылась, и на брусчатку ступила леди Элеонора — бабушка Сакуры по отцовской линии.       Она была полной противоположностью своего сына. Пожилая, высокая, с прямой спиной и проницательными, живыми серыми глазами, вокруг которых собрались лучики морщинок. Она опиралась на трость с серебряным набалдашником в виде головы ворона, но передвигалась на удивление проворно. Элеонора терпеть не могла Хай-Таун и его снобов, жила в загородном поместье и редко приезжала в гости.       — Ох, наконец-то они укатили! — громко, совершенно не по-аристократически заявила бабушка, отмахиваясь тростью от слуг, пытавшихся помочь ей с багажом. — Я думала, задохнусь от запаха Алистерова одеколона еще на подъезде!       Она повернулась к Сакуре, и ее строгое лицо мгновенно смягчилось. Теплая улыбка тронула ее губы.       — Иди ко мне, мой маленький воробушек. Совсем тебя замучили эти напыщенные индюки? Выглядишь бледной, как свежевыстиранная простыня.       Сакура бросилась к ней и крепко обняла. От бабушки пахло сушеными травами, старой бумагой и чем-то неуловимо домашним.       — Мадам Руж! — рявкнула Элеонора, не выпуская внучку из объятий. — Можете быть свободны до завтрашнего утра. Я сама займусь воспитанием леди Сакуры. И, ради бога, снимите с нее этот ужасный корсет, девочка дышать не может!       Весь день они провели в малой гостиной. Бабушка пила крепкий черный чай и слушала. А Сакура говорила. Она поняла, что бабушка — единственный человек в этом доме, которому можно было довериться. Сакура не стала называть имена мальчишек, чтобы не подвергать их опасности, но рассказала все остальное. Про то, как она задыхается в этом доме, про страшный брачный контракт с Карлом Блиссом, про тайный лес за стеной, где она может просто бегать по траве, и про свободу, о которой она мечтает.       Бабушка долго молчала, помешивая чай серебряной ложечкой. Ее взгляд был прикован к огню в камине.       — Твой отец всегда был глупцом, помешанным на статусе. Как и мой покойный муж, — наконец с горечью произнесла она. — Я не могу отменить этот контракт, Сакура. У меня просто нет такой юридической власти, он подписан королем. Но... пока я здесь главная, я не позволю им превратить тебя в послушную куклу. Если тебе нужен свежий воздух, чтобы выжить — лети, воробушек. Только будь умнее своего отца. Не попадись страже и всегда возвращайся домой целой. Я прикрою тебя перед остальными слугами.       Сакура не выдержала и расплакалась, уткнувшись бабушке в колени. Это было благословение.       Ночью, когда особняк погрузился в сон, Сакура начала действовать. Она решила, что после трех недель отсутствия не может прийти к ребятам с пустыми руками.       Прокравшись на цыпочках в роскошный кабинет отца, она зажгла маленькую свечу. Лорд Алистер собирал старинные книги исключительно для того, чтобы хвастаться ими перед гостями, он даже не открывал их. Сакура пробралась к дальним стеллажам и вытащила три толстых, тяжелых тома: справочник по морским узлам, основы навигации на Гранд Лайн и энциклопедию морских течений Ист Блю. Вдобавок она скрутила в плотный тубус несколько карт, которые отец собирался выбросить из-за пятен от вина.       Затем она заглянула на кухню, где стащила огромный холщовый мешок свежего, еще пахнущего ванилью овсяного печенья с кусочками шоколада, которое кухарка напекла для завтрака.       Переодевшись в свои старые, застиранные штаны и льняную рубашку, Сакура привычным маршрутом спустилась по плющу и растворилась в ночи.       Серый Терминал встретил ее привычной вонью и едким дымом, но сегодня она почти не обращала на это внимания. Ноги Сакуры сами несли ее к горе Колбо.       Когда она, тяжело дыша от веса книг в рюкзаке, начала подниматься по веревочной лестнице к Форту на дереве, ее сердце радостно колотилось.       — Эй, пираты! — громко крикнула она, переваливаясь через край деревянной платформы.       На базе воцарилась секундная, ошарашенная тишина. А затем раздался радостный вопль:       — Сакура!       Сабо, бросив какую-то деревяшку, которую он строгал ножом, кинулся к ней, помогая подняться на ноги. Луффи, спавший в углу, мгновенно проснулся, срикошетил от стены, как мячик, и с размаху повис на ее ноге, радостно смеясь.       Лишь Эйс, сидевший на толстой ветке чуть выше платформы, не сдвинулся с места. Он точил свой кинжал. Но Сакура заметила, как его плечи едва заметно расслабились, а в черных глазах, бросивших на нее короткий взгляд из-под полей шляпы, промелькнуло явное облегчение.       — Три недели! — Сабо крепко сжал ее плечи, улыбаясь так, что были видны десны. — Мы думали, тебя все-таки выдали замуж за того урода и увезли на край света! Или что твой отец посадил тебя на цепь!       — Почти посадил. Завалил уроками, — выдохнула Сакура, утирая пот со лба. — Но родители уехали на отдых, осталась только моя мировая бабушка. Я свободна на целых две недели!       Она скинула с плеч тяжелый мешок и с гордостью расстегнула его.       — Смотрите. Я не с пустыми руками. Сабо, это тебе.       Когда блондин увидел толстые фолианты в кожаных переплетах и развернул старинные карты течений, у него буквально перехватило дыхание. Его руки задрожали, когда он бережно коснулся пожелтевших страниц.       — Сакура... это же... это подробнейшие карты навигации! И лоция Ист Блю! Эти книги стоят целое состояние! В Терминале за такое можно купить корабль! Ты просто невероятная!       — Я не понимаю, что это за странные квадратные штуки с бумагой, — разочарованно протянул Луффи, ковыряясь в носу и разглядывая энциклопедию. — Но они не пахнут мясом. Зачем они? Их можно съесть, если сварить?       — Нет, Луффи, бумагу не едят, — рассмеялась Сакура. — Зато у меня есть кое-что лично для тебя. Специально для будущего Короля Пиратов.       Она хитро улыбнулась и вытащила мешок с печеньем. Запах ванили и шоколада мгновенно разнесся по платформе.       Глаза резинового мальчика превратились в огромные сверкающие звезды.       — УВОООО! Вкусно пахнет! — завопил тот.       Он выхватил горсть печенья и начал закидывать его в рот с такой пугающей скоростью, что его щеки раздулись, как у хомяка, готовые вот-вот лопнуть. Сакура не выдержала. Это было слишком мило. Она опустилась перед ним на колени, обхватила его набитые резиновые щеки обеими руками и с писком умиления начала их тискать и растягивать в разные стороны.       — Какой же ты смешной и хорошенький! Ну просто прелесть! — звонко смеялась она, растягивая его лицо, как тесто. Луффи совершенно не сопротивлялся, лишь довольно мычал, продолжая усердно жевать.       — Отлепись от мелкого, ты ему последние мозги выдавишь. Если они там вообще изначально были, — раздался сверху хриплый, пропитанный недовольством голос.       Сакура подняла голову. Эйс спрыгнул с ветки на платформу. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на разложенные Сабо книги с нарочитым, брезгливым безразличием.       — И какой толк от этой пафосной макулатуры? Мы собираемся стать пиратами, а не пыльными библиотекарями. Только место на базе занимают. В печке от них и то больше пользы будет.       Сакура отпустила щеки Луффи — они со звонким хлопком встали на место, — выпрямилась и скрестила руки на груди, в точности копируя закрытую позу Эйса.       — Толк в том, дикарь, что без навигатора и понимания течений твой хваленый пиратский корабль пойдет ко дну на первом же рифе. И вас сожрут морские короли. Но откуда тебе знать? Ты же, наверное, и читать-то толком не умеешь. Буквы для тебя слишком сложные закорючки, да? Картинки интереснее смотреть?       Сабо охнул и торопливо прикрыл лицо книгой по навигации, предчувствуя надвигающуюся бурю.       Лицо Эйса мгновенно вспыхнуло от гнева, веснушки резко выделились на покрасневшей коже. Он шагнул к ней, угрожающе нависая сверху, так как был выше почти на полголовы.       — Чего вякнула, козявка?! Я умею читать! Отлично умею! Просто мне не нужны бумажки, украденные из твоего стерильного дворца, чтобы найти свою дорогу в море! Я сам решаю, куда мне плыть!       — Да-да, конечно! Будешь определять направление по запаху жареного кабана? — ехидно парировала Сакура, не отступая ни на миллиметр и смело глядя в его пылающие черные глаза. — Просто признай, что это полезные вещи, упрямый ты баран! Твоя гордость размером с эту гору!       — Я скорее признаю, что ты не полная дура, чем скажу спасибо за эти пыльные книжки! — прорычал Эйс, стискивая зубы.       — А ну заткнулись оба! — Сабо захлопнул фолиант так громко, что поднялось облако пыли, и оба спорщика вздрогнули. — Вы опять начинаете? Вы только встретились! И, вообще-то, у нас есть проблема посерьезнее твоих книг, Сакура. Мы собирались на дело.       Эйс и Сакура недовольно отвернулись друг от друга, но замолчали, тяжело дыша.       — Что стряслось? — спросила девочка, чувствуя, как атмосфера на базе из радостной стала напряженной.       Сабо помрачнел, поправляя цилиндр.       — Вчера банда Блюджема... ну, те отморозки, что ошиваются на окраине Серого Терминала... они наткнулись на один из наших временных тайников. Мы с Эйсом успели перепрятать основное сокровище пиратского фонда, но они унесли небольшой сундук с монетами. Мы копили их три месяца.       — И мы собираемся вернуть наше золото! Прямо сейчас! — Эйс сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его глаза опасно, по-волчьи блеснули. — Мы выследили их. Знаем, где они устроили привал. На старой свалке сломанных мачт у побережья. Проблема в том, что их там пятеро. Здоровые мужики, вооруженные саблями и пистолетами. Нам нужно как-то выманить двоих или троих из лагеря, чтобы напасть со спины и тихо забрать сундук. Но они битые волки, на брошенные в кусты камни или крики птиц не ведутся.       Сакура задумчиво прикусила губу, анализируя ситуацию.       — Значит, вам нужна живая приманка? Отвлечение?       — Да. Но мы с Эйсом и Луффи примелькались в Терминале. Они знают нас в лицо. Если покажемся — нас сразу попытаются убить без разговоров, — вздохнул Сабо.       Сакура опустила взгляд на свою льняную рубашку. Хоть она и была в пятнах, ткань была качественной, дорогой. Ее лицо, волосы, осанка — все это кричало о Хай-Тауне, несмотря на штаны и кепку.       — Я это сделаю.       — Что? — Эйс уставился на нее так, будто у той внезапно выросла вторая голова. — Ты совсем рехнулась от своих чаепитий?       — Я сыграю приманку! — глаза Сакуры загорелись настоящим азартом. Адреналин уже начал бурлить в крови. — Слушайте мой план. По мне видно, что я не местная. Я могу притвориться богатой девочкой, которая случайно забрела за стену и заблудилась. Я выйду к ним на свет костра, начну картинно плакать, скажу, что потеряла золотые часы или браслет. Бандиты в Терминале до жути жадные. Они точно пойдут за мной, чтобы ограбить или взять в заложники. Я уведу их вглубь свалки, а вы тем временем заберете сундук!       — Гениально! — Сабо ударил кулаком по ладони, его глаза заблестели. — Сакура, ты просто гений! Ты наш стратег!       — Ни за что! Этого не будет! — рявкнул Эйс, резко преграждая ей путь рукой. Его лицо исказилось от злости и чего-то еще, очень похожего на страх, который он пытался скрыть за агрессией. — Это не игра в твоем саду, принцесска! Это настоящие, прожженные убийцы. Если что-то пойдет не так, если ты споткнешься, они тебя на куски порежут и в море выкинут! Я не позволю... то есть, мы не будем рисковать из-за твоих дурацких, самоубийственных идей!       — А я и не просила твоего разрешения, дикарь! — Сакура дерзко вздернула подбородок, глядя на него снизу вверх. — Я хочу быть полезной. Вы приняли меня в свою компанию. Это и мои деньги тоже, потому что это на наш общий пиратский корабль! Я все решила, и я иду.       Эйс зарычал от бессилия, пнул деревянную стойку форта, схватил свою тяжелую металлическую трубу и сплюнул под ноги.       — Если тебя там прирежут, я даже могилу тебе копать не буду!       План был безумным и рискованным, но времени на долгие раздумья не оставалось. Оставив Луффи на базе — резиновый мальчик был слишком шумным для скрытной миссии, — троица пробралась в Серый Терминал.       Место, где обосновались бандиты, представляло собой жуткий лабиринт из гниющих остовов старых галеонов, ржавых якорей и порванных сетей. В центре, у яркого костра, сидели пятеро грязных, заросших щетиной мужчин. Небольшой деревянный сундук мальчишек стоял прямо возле их ног.       Эйс и Сабо бесшумно, как тени, взобрались на ржавую палубу накренившегося корабля прямо над лагерем бандитов.       Сакура осталась внизу. Она глубоко вдохнула смрадный воздух, вспомнила все уроки актерского мастерства от мадам Руж, напустила на себя вид потерянного ребенка и вышла из-за горы мусора на открытое, освещенное костром пространство.       Она сделала лицо максимально испуганным, всхлипнула и громко, с идеальными истеричными нотками, заскулила:       — Ой, мамочка... где же городская стража? Здесь так воняет... Я уронила свой золотой браслет с рубинами! Он стоит тысячу белли! Отец меня убьет...       Головы всех пятерых бандитов мгновенно повернулись к ней. Разговоры смолкли. Жадность и животный интерес вспыхнули в их глазах ярче пламени костра.       — Глядите-ка, парни, — прохрипел один из них, огромный мужик с уродливым шрамом, пересекающим все лицо. Он медленно поднялся. — Какая чистенькая, заблудшая овечка из Хай-Тауна. И она ищет рубины.       Трое из пяти бандитов, включая главаря со шрамом, обнажили длинные, кривые ножи. Они переглянулись и, плотоядно улыбаясь, двинулись к Сакуре.       — Иди сюда, маленькая леди. Мы поможем тебе найти твой браслетик... а заодно снимем с тебя мерку для выкупа, — мерзко засмеялся один из них, обнажая гнилые зубы.       Сакура, изображая дикую панику, которую, честно говоря, почти не пришлось играть — эти люди выглядели действительно страшно, — пронзительно взвизгнула, развернулась и бросилась бежать в узкий, темный проход между горами спрессованного металла. Трое бандитов с гиканьем и ругательствами бросились за ней, как гончие за лисой.       Как только они скрылись из виду, Эйс и Сабо спрыгнули с палубы на оставшихся двоих.       Тем временем Сакура бежала изо всех сил, петляя между мусорными кучами. План был прост: завести преследователей в глухой тупик из ржавых листов железа, где Эйс и Сабо, разобравшись с охраной сундука, должны были нагнать ее и вырубить бандитов со спины.       Она слышала тяжелый топот позади. Сердце колотилось в горле. Тупик был уже близко. Но она не учла одного — мусор в Сером Терминале был нестабильным и гнилым.       Забежав в нужный проход, Сакура оглянулась через плечо, чтобы оценить расстояние, и вдруг почувствовала, как под левой ногой с громким треском проломилась трухлявая доска старого корабельного настила.       Нога провалилась в щель по самое колено. Девочка с вскриком рухнула на землю, больно ударившись подбородком и ободрав ладони до крови.       Она попыталась резко выдернуть ногу, но сломанные доски сомкнулись, как капкан, намертво зажав лодыжку.       Шаги бандитов стремительно приближались.       — Попалась, маленькая мышка! — главарь со шрамом вышел из-за угла, тяжело дыша. Его кривой нож зловеще блеснул в свете луны. Двое других подошли следом, полностью отрезая путь к отступлению. — А теперь давай сюда все золото, что на тебе есть. И не вздумай орать, а то я перережу тебе горло быстрее, чем ты моргнешь.       Сакура вжалась спиной в гору мусора. Настоящий, животный, сковывающий каждую мышцу ужас парализовал ее тело. Она дергала ногой, стирая кожу в кровь, но доски не поддавались. Она не могла пошевелиться. Не могла дышать. Главарь замахнулся — клинок опускался к ее лицу.       «Это конец. Я умру здесь», — пронеслось в голове девочки, и она крепко зажмурилась.       Внезапно сверху, с вершины мусорной горы, раздался оглушительный, полный ярости боевой клич.       Темная тень заслонила луну.       Эйс, словно разгневанный демон, спрыгнул прямо на спину главарю. Раздался тошнотворный хруст. Огромный бандит, не успев даже понять, что произошло, рухнул лицом в грязь, оглушенный чудовищным ударом металлической трубы по затылку.       Не теряя ни доли секунды, Эйс, крутанувшись на месте с невероятной грацией хищника, нанес сокрушительный удар трубой по коленям второго бандита, ломая их. Тот взвыл от боли. С разворота Эйс впечатал тяжелый ботинок в челюсть третьему. Сабо, подоспевший следом, молниеносным ударом своей трубы в висок добил последнего врага.       Все закончилось за пять секунд. Трое здоровяков лежали в грязи без сознания. Эйс тяжело дышал. Его грудь быстро вздымалась, а в глазах все еще полыхал сумасшедший адреналин. Он отбросил трубу в сторону, подскочил к Сакуре и одним мощным, отчаянным рывком разломал гнилые доски голыми руками, освобождая ее застрявшую ногу.       — Я же говорил! Я же, мать твою, предупреждал, что это отвратительная идея! — заорал он, падая на колени прямо в грязь рядом с ней и грубо хватая ее за плечи. Его пальцы до синяков впились в ткань ее рубашки. — Ты могла умереть, дура! Какого черта ты споткнулась на ровном месте?!       Но Сакура не слышала его гневных криков. Адреналин, державший ее в сознании все это время, резко отступил, оставив после себя лишь звенящий, первобытный страх. Ее трясло так сильно, что стучали зубы. Смерть была в дюйме от ее лица.       Не соображая, что делает, ведомая лишь слепым инстинктом поиска защиты и безопасности, Сакура резко подалась вперед и изо всех сил обхватила Эйса руками за шею. Она уткнулась мокрым от слез и пота лицом в изгиб его плеча, прижавшись к нему всем дрожащим телом, и разрыдалась в голос. Непослушными руками вцепилась в его майку мертвой хваткой, словно он был ее единственным якорем в этом бушующем шторме.       Тело Эйса мгновенно, до звона в мышцах, окаменело.       Его руки, которые только что с яростью сжимали ее плечи, нелепо замерли в воздухе. Он ошарашенно, до предела распахнул глаза. Девочки никогда не обнимали его. Никто и никогда не цеплялся за него в поисках защиты. Эйс привык бить, привык ненавидеть, привык, что его боятся, презирают или избегают. Но это... это было что-то совершенно чужеродное, пугающее и странное.       От Сакуры пахло жасминовым мылом и чем-то приторно сладким. Она дрожала в его руках, как пойманная птичка.       — Эй... эй, ты чего... пусти, — хрипло, сбивчиво пробормотал Эйс, пытаясь отстраниться. Он неловко уперся ладонями ей в ключицы, пытаясь оттолкнуть эту непонятную угрозу. — Отлепись от меня, козявка. Слезь.       Но та лишь сильнее сжала руки на его шее, истерично всхлипывая и отрицательно мотая головой, не желая отпускать свое спасение.       — Н-нет... мне страшно... пожалуйста, не прогоняй...       Эйс почувствовал, как невыносимый жар стремительно заливал его уши, шею и щеки. Он густо, ярко покраснел, став похожим на переспелый помидор. Мгновением после беспомощно, с паникой во взгляде посмотрел на Сабо, безмолвно моля о помощи. Но тот, невероятно умно оценив ситуацию, сделал вид, что очень, просто критически занят связыванием оглушенных бандитов веревкой, старательно пряча широкую, понимающую улыбку под козырьком своего цилиндра.       Сердце Эйса колотилось в груди как сумасшедшее, норовя пробить ребра. Он нахмурил брови до предела, чувствуя себя невероятно глупо и неловко. Но... руки, упиравшиеся ей в плечи, почему-то ослабли. Мальчик глубоко, прерывисто вздохнул. Его мышцы, напряженные как стальные струны, медленно расслабились.       — Ладно. Черти бы тебя побрали, — буркнул он себе под нос, отворачивая пылающее лицо в сторону, чтобы никто не увидел его румянца. — Я... я подожду. Реви, если тебе надо. Только майку мне не порви.       Он не обнял ее в ответ — его дикая гордость и неумение проявлять нежность этого бы не позволили, — но он перестал сопротивляться. Он просто сидел на коленях в грязной луже, позволяя девчонке из высшего общества плакать на своем плече, и слушал ее прерывистое дыхание.       Когда истерика Сакуры наконец пошла на спад, она шмыгнула носом, внезапно осознала, что именно она натворила, и резко отстранилась. Ее щеки тоже загорелись румянцем. Она быстро, судорожно вытерла лицо грязным рукавом, не смея поднять на него глаза.       — П-прости. Я... я просто очень испугалась, — пробормотала она, глядя на свои ботинки.       Эйс мгновенно вскочил на ноги, отряхивая шорты с таким ожесточенным усердием, словно от этого зависела судьба всего Ист Блю. Он отвернулся от нее, чтобы скрыть остатки предательского румянца.       — Да забей. Забыли. Ты... ты нормально держалась. Сначала. Отвлекла их как надо, — его голос все еще немного хрипел.       Он потянулся к земле, поднял свою трубу и, уже развернувшись к ней спиной, чтобы уйти к Сабо и сундуку, тихо, почти неразборчиво, но искренне бросил через плечо:       — И... спасибо, принцесска. Если бы не твоя безумная выходка, мы бы не вернули наши деньги.       Сердце Сакуры радостно подпрыгнуло в груди, прогоняя остатки страха. Это было первое искреннее «спасибо», которое она от него услышала.       — Обращайся, дикарь, — тихо, с мягкой улыбкой ответила она.       Возвращение домой было на удивление спокойным. Эйс, все еще избегая смотреть ей в глаза, понес отвоеванный сундук на базу, а Сабо проводил Сакуру до самой канализационной трубы у городской стены.       Пробравшись в свою спальню и переодевшись в ночную сорочку, Сакура не легла спать. Она тихонько проскользнула в малую гостиную, где леди Элеонора, несмотря на поздний час, сидела в кресле. Бабушка читала книгу при свете одной свечи и задумчиво покуривала тонкую длинную трубку.       Услышав тихие шаги, Элеонора подняла глаза. Она окинула внучку внимательным, оценивающим взглядом — та явилась уже с чистым, отмытым лицом, но с ободранными ладонями, сбитыми коленками и невероятно живыми, горящими глазами, в которых больше не было покорности.       — Вернулась, мой воробушек? — бабушка отложила книгу на столик.       Сакура подошла и села на мягкий пуфик прямо у ее ног.       — Да, бабушка.       — И как там, в твоем тайном лесу? — с хитрой полуулыбкой спросила старушка, выпуская струйку ароматного дыма. — Стоило оно того, чтобы рисковать шеей и репутацией семьи?       — Стоило, бабушка. Еще как стоило, — прошептала Сакура, и ее лицо озарила самая искренняя улыбка за весь этот месяц.       Девочка знала, что впереди ее ждут долгие восемь лет до страшной свадьбы. Но теперь она была абсолютно уверена, что не одна. И она была готова бороться за свою свободу до самого конца.