Часть 5

      Следующие три дня в огромном, холодном особняке семьи Сакуры прошли в удивительном, почти нереальном спокойствии. Без вечного, удушающего контроля леди Эвелин и ледяных, оценивающих взглядов лорда Алистера дом словно скинул с себя тяжелый, пыльный бархат. Гувернантка мадам Руж, к огромному облегчению девочки, была отправлена в бессрочный отпуск до самого возвращения родителей. Бабушка Элеонора полностью взяла на себя то, что она называла «настоящим воспитанием». На деле это означало, что они вообще не занимались дурацким этикетом, не учили историю родов Ист Блю и не практиковали реверансы. Вместо этого они проводили часы в малой гостиной.       В камине уютно трещали поленья, Элеонора раскуривала свою длинную трубку с вишневым табаком, а Сакура, устроившись на пушистом ковре у ее ног, слушала.       Оказалось, что леди Элеонора в молодости была той еще бунтаркой, настоящей грозой столичного общества. Она со смехом рассказывала внучке, как однажды, переодевшись служанкой, сбежала с бродячим цыганским табором на целых два дня, пока ее с позором не вернула королевская стража. Рассказывала, как тайком от строгого отца училась играть в карты на деньги с заезжими моряками в портовых тавернах.       — Запомни, мой маленький воробушек, — говорила Элеонора, выпуская сизое кольцо ароматного дыма, которое медленно таяло под высоким потолком. — Аристократия, все эти балы и титулы — это просто красивая, дорогая ширма. Под шелком и кружевами люди всегда остаются животными. И, чтобы выжить среди них или среди тех, кто живет за высокой стеной, одного острого ума мало. Иногда нужны когти.       В последний вечер перед тем, как Сакура собиралась вернуться в лес, бабушка подозвала ее к себе. Из скрытых складок своего тяжелого, темного платья она достала небольшой, продолговатый предмет, бережно завернутый в кусок мягкой замши.       — Я не стану тебя удерживать или запирать, как это делает твой отец. Но лес горы Колбо и Серый Терминал — это дикий мир. Он не прощает слабости и ошибок. Если ты собираешься бегать с дикими волчатами, тебе нужны клыки.       На морщинистой ладони бабушки лежал невероятно красивый, тонкий кинжал-стилет. У него была изящная резная рукоять из темного дерева, которая идеально ложилась в маленькую девичью ладонь, и узкое, как длинная игла, лезвие, отполированное до зеркального блеска.       — Его можно легко спрятать в голенище сапога или привязать под юбкой. Он легкий, но сталь лучшей ковки — она пробивает даже плотную дубленую кожу, — бабушка вложила оружие в руку Сакуры и сжала ее пальцы.       — Я всем сердцем надеюсь, что тебе никогда не придется пускать его в ход. Но если кто-то попытается отнять твою жизнь, твою честь или твою свободу... бей не раздумывая.       Сакура судорожно сглотнула, сжимая холодную, тяжелую рукоять. Этот подарок весил для нее больше, чем все фамильное золото семьи.       — Спасибо, бабушка. Я... я буду осторожна.       — Иди к своим мальчишкам, — Элеонора тепло, с любовью улыбнулась. — И принеси мне потом еще тех историй про резинового сорванца.       На четвертый день, переодевшись в свои привычные потертые штаны и льняную рубашку, надежно спрятав стилет в левый ботинок, Сакура снова спустилась по лозам плюща. Путь через зловонный Серый Терминал дался ей гораздо легче и быстрее — она уже знала, как обходить самые гнилые участки и где прятаться от патрулей местных мусорных банд.       Когда она, тяжело дыша и вытирая пот со лба, добралась до секретной базы на огромном дереве, солнце стояло в самом зените. Она привычно вскарабкалась по шаткой веревочной лестнице и перекинула ноги через край деревянной платформы.       — Эй, пираты! Я вернулась! — звонко крикнула она.       — Сакура! — Луффи, который до этого момента висел вниз головой на толстой ветке, радостно завопил, отцепился и с громким резиновым хлопком приземлился на доски. Он мгновенно повис на ее руке, как маленькая обезьянка. — А я уже думал, тебя дома съели огромные злые муравьи! Ты принесла еще тех вкусных сладких штук в блестящей фольге?!       — Привет, Сакура! — Сабо оторвался от старой карты, на которой он что-то усердно чертил куском угля, и широко, искренне улыбнулся. — Мы скучали. Как нога? Зажила после того провала в гнилые доски?       — Почти не болит, — отмахнулась она, со смехом трепля Луффи по непослушным черным волосам, и перевела взгляд в дальний угол платформы.       Там, скрестив ноги и ссутулившись, сидел Эйс. Услышав ее голос, он вздрогнул так, будто его ударило разрядом тока. Эйс медленно повернул голову в сторону девочки. Их взгляды встретились всего на одну короткую секунду. И в эту самую секунду щеки, уши и даже шея мальчишки вспыхнули таким густым, ярким, пунцовым румянцем, что казалось, от него сейчас пойдет пар.       Эйс резко, до хруста в позвонках, отвернулся обратно, уставившись в деревянную стенку форта с таким свирепым и сосредоточенным видом, будто собирался прожечь в досках сквозную дыру одним лишь взглядом. Он схватил свой охотничий кинжал и начал с маниакальной яростью стругать какую-то ни в чем не повинную палку.       — Чего приперлась? — буркнул он, и его голос предательски дрогнул, дав петуха. Он громко прокашлялся и попытался добавить баса: — Тебе что, в своем дворце на мягких подушках не сидится? Мы тут делом вообще-то заняты.       Сакура, заметив его пылающие красные уши, изо всех сил прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться в голос.       — И тебе доброе утро, веснушчатый, — весело и совершенно не обижаясь отозвалась она, проходя мимо него и садясь на доски рядом с Сабо. — Я тоже очень рада тебя видеть.       Сабо, обладая невероятной проницательностью и острым умом, мгновенно оценил обстановку. Он перевел лукавый взгляд с краснеющего затылка Эйса на Сакуру, которая изо всех сил сдерживала улыбку. Его губы растянулись в хитрой, очень довольной кошачьей усмешке.       — Эйс, ты чего отвернулся? — самым невинным голосом протянул Сабо. — Тебе жарко? У тебя все лицо горит. Может, ты заболел?       — Заткнись, Сабо! — рявкнул Эйс, так и не оборачиваясь. Древесная стружка летела из-под его ножа во все стороны, как из мясорубки. — Жарко мне! И вообще, от нее воняет этими дурацкими городскими духами, у меня от них нос чешется!       — Я не душилась уже четыре дня, идиот! — вспыхнула Сакура. Ее миролюбивое настроение начало стремительно испаряться от этой наглой лжи. — Это запах обычного мыла! Тебе бы тоже не помешало им воспользоваться хоть раз в жизни, а то от тебя несет старой псиной!       — Сама ты псина, козявка! — Эйс резко развернулся. Его лицо все еще было пунцовым, но агрессия стала для него привычным, отличным прикрытием для неловкости. — Иди обратно к своей мамочке, пока не испачкала свои беленькие, нежные ручки в нашей грязи!       — Я не просила твоего мнения, балбес! — Сакура тоже вскочила на ноги, дерзко уперев руки в бока и вздернув подбородок. — Твое эго такое раздутое, что скоро вытеснит нас всех с этого дерева!       — Мое эго?! Да это ты тут ходишь с задранным носом! «Ой, мамочка, я уронила свой золотой браслетик, спасите-помогите!» — передразнил ее Эйс невероятно писклявым, мерзким голосом, кривляясь всем телом. — Дура!       — Придурок веснушчатый!       — Неженка!       — Кусок неотесанного бревна!       Они стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки и сверлили друг друга полными ярости и искр взглядами. Луффи сидел в сторонке, с огромным интересом переводя взгляд с одного на другого, как зритель на захватывающем теннисном матче, и громко чавкал принесенным Сакурой яблоком.       Сабо тяжело вздохнул, поправляя свой цилиндр. Он наблюдал за этой перепалкой и прекрасно понимал: если этих двоих не свести лбами в какой-нибудь стрессовой или рабочей обстановке, они так и будут огрызаться друг на друга до конца своих дней, пытаясь за агрессией скрыть свою глупую неловкость.       «Надо брать ситуацию в свои руки», — подумал гениальный тактик горы Колбо. Внезапно Сабо громко, мучительно застонал. Он согнулся пополам, хватаясь обеими руками за живот, и его лицо исказила гримаса неподдельного страдания.       — Ой-ой-ой... — прохрипел блондин, тяжело падая на колени.       Ссора между Эйсом и Сакурой мгновенно стихла. Они в панике бросились к другу.       — Сабо! Что случилось?! — Эйс отбросил свой нож, его глаза расширились от испуга.       — Живот... крутит просто невыносимо, словно ножами режут, — Сабо мастерски изображал боль, тайком поглядывая на них из-под полей цилиндра. — Помните те странные синие грибы, которые мы вчера нашли у гнилого болота? Кажется, я их плохо прожарил... Ох, меня сейчас вывернет наизнанку.       — Я же говорил тебе, что они воняют дохлятиной! — запаниковал Эйс, хватая друга за плечи. — Что делать? Тебе нужна вода?       — Нет, мне нужно просто лежать и не двигаться, — простонал Сабо, ложась спиной на жесткие доски и закрывая глаза. — Но у нас огромная проблема. Нам совсем нечего есть, а Луффи скоро начнет грызть кору с дерева. Эйс, тебе придется пойти на охоту прямо сейчас. Сакура... ты пойдешь с ним.       — ЧТО?! — в один голос оглушительно заорали Эйс и Сакура, отскочив друг от друга.       — Ни за что! — отрезал Эйс, его уши снова предательски полыхнули красным. — Я с этой бесполезной обузой в лес не пойду! Она мне всю дичь распугает своими вздохами! Я лучше один пойду и принесу в два раза больше!       — Исключено, — хрипло простонал Сабо, слабо махнув рукой в их сторону. — Луффи тоже съел тот гриб. Если ему вдруг станет так же плохо, пока я тут лежу в полуобмороке, я один с ним не справлюсь. Сакура нужна тебе, чтобы... чтобы помогать нести добычу! Да. Ты выслеживаешь и убиваешь, она тащит мелкую дичь. Все, это приказ капитана. Идите, пока мы тут с голоду не померли. Ох, мой бедный желудок...       Луффи, который совершенно не помнил, чтобы он ел какие-то синие грибы, открыл было рот, чтобы громко возмутиться этой несправедливости, как вдруг Сабо незаметно, но очень ощутимо пнул его ботинком по коленке и сурово зыркнул из-под шляпы.       Резиновый мальчишка, обладая животным чутьем на подвохи, тут же все понял и радостно закивал:       — Да-да! Живот болит! Ой-ой-ой! Хочу много мяса! Несите быстрее, а то я умру!       Эйс скрипнул зубами так сильно, что звук разнесся по всей платформе. Он метнул на Сакуру убийственный, мрачный взгляд, схватил свою любимую стальную трубу и спрыгнул с дерева в высокую траву.       — Ладно! Но если она отстанет, споткнется или ее сожрет тигр, я за ней возвращаться не буду, так и знай! Иди за мной, козявка. И только попробуй издать в лесу хоть один звук!       Сакура закатила глаза, поправила кепку на волосах, бросила сочувствующий взгляд на «умирающего» Сабо и начала спускаться по лестнице следом за Эйсом.       Как только их удаляющиеся шаги стихли в лесной чаще, Сабо мгновенно перестал стонать. Он сел абсолютно ровно и с довольной, хитрой улыбкой отряхнул пыль со своих светлых брюк.       — Отличная актерская игра, Луффи. А теперь давай доедать яблоки. Пусть эти двое потрудятся и поговорят наконец.       Лес горы Колбо встретил их влажной, густой духотой и запахом прелой листвы. Они шли уже около двадцати минут. И все это время между ними висела тяжелая, напряженная и звенящая тишина.       Эйс шел впереди, яростно, с размаху рубя своей трубой высокую траву и кусты папоротника, словно они были его личными кровными врагами. Он двигался быстро, широким шагом, в тайне надеясь, что городская девчонка не выдержит темпа и начнет умолять его сбавить шаг.       Но Сакура, до боли стиснув зубы, упрямо поспевала за ним. Ее дыхание сбилось, по испачканному лицу катился пот, ветки больно хлестали по рукам, но она бы скорее умерла на месте, чем попросила этого упрямого осла об одолжении.       Наконец, не выдержав этого гнетущего молчания, Сакура заговорила первой:       — Долго нам еще идти? Мы уже пол-леса отмахали, а даже тощей белки ни одной не видели.       — Я сказал тебе не издавать ни звука! — злобно шикнул на нее Эйс, даже не оборачиваясь. — Дичь чует таких шумных, пахнущих мылом городских, как ты, за целую милю.       — Я не шумная! Я иду тише тебя! Это ты тут топаешь своими ботинками, как стадо диких слонов! — возмутилась она, с трудом перепрыгивая через торчащий из земли скользкий корень.       Эйс резко остановился и развернулся так быстро, что Сакура едва не врезалась лицом ему в грудь.       — Слушай сюда, — прошипел он, угрожающе нависая над ней. — Я не Сабо. Я не собираюсь с тобой сюсюкаться и играть в благородство. Стой здесь, никуда не уходи и не лезь мне под руку. Я чую запах.       Он повел носом, как настоящая дикая гончая; его глаза хищно сощурились, выискивая цель в полумраке леса, и Эйс бесшумно, словно тень, скользнул в густые заросли гигантского лопуха. Сакура осталась стоять на небольшой поляне, обиженно скрестив руки на груди.       Прошло около пяти томительных минут. Тишину леса нарушало лишь пение птиц.       Вдруг из густых кустов в двадцати метрах от нее раздался оглушительный треск ломающихся веток и низкий, клокочущий злобный рык. Земля мелко задрожала. На поляну вылетел гигантский лесной волк — жуткая тварь размером с теленка, с налитыми кровью желтыми глазами, капающей с клыков слюной и клочковатой жесткой серой шерстью.       Эйс выскочил из кустов следом за ним, с размаху ударив волка металлической трубой по ребрам. Раздался глухой стук. Зверь взвизгнул от боли, но вместо того, чтобы убежать, резко развернулся на одних задних лапах и с невероятной скоростью лязгнул огромными челюстями в миллиметре от руки мальчишки. Бой был слишком быстрым. Волк оттолкнулся от земли, готовясь всей своей массой повалить Эйса на землю и впиться ему в горло.       Сердце Сакуры ушло в пятки. «Он не успеет увернуться! Он не успеет поднять трубу!»       Забыв про строгий приказ стоять на месте, ведомая чистым адреналином, она выхватила из ботинка свой новый стилет, левой рукой схватила с земли тяжелый, увесистый камень и бросилась вперед.       — Эй, псина переросток! — пронзительно закричала она, привлекая внимание, и со всей силы швырнула камень прямо в морду зверю.       Бросок был на удивление метким. Камень с силой ударил волка прямо над правым глазом. Тварь взвыла, мотнула головой и на долю секунды потеряла концентрацию, отвлекаясь от Эйса на новую цель. Этого крошечного мгновения Эйсу хватило с головой. С нечеловеческим, яростным боевым криком он перехватил трубу обеими руками и обрушил ее прямо на череп зверя. Раздался страшный, влажный хруст, и гигантский волк замертво рухнул на землю, подняв облако пыли.       Но Сакура, которая бежала по инерции вперед, не успела затормозить. Ее правая нога провалилась в глубокую, скрытую густым папоротником кроличью нору. Раздался крайне неприятный, отчетливый хруст.       — А-а-а! — вскрикнула девочка. Она неловко взмахнула руками, теряя равновесие, и кубарем полетела в грязь, больно ударившись плечом о корень дерева.       Эйс тяжело дышал, стоя над бездыханной тушей волка. Услышав крик, он резко обернулся. В его глазах мгновенно вспыхнула ярость. Он подлетел к лежащей девочке, все еще крепко сжимая окровавленную трубу.       — Ты что творишь, идиотка?! — заорал он так громко, что с ближайших деревьев с шумом взлетели птицы. — Я же сказал тебе стоять на месте! Какого черта ты вечно лезешь, куда не просят?!       — Я хотела помочь! — крикнула в ответ Сакура, пытаясь сесть. На ее глазах выступили слезы, но не от обиды на его крик, а от простреливающей, ослепляющей боли в лодыжке. — Он бы откусил тебе руку, бревно неотесанное!       — Да я бы сам с ним прекрасно справился! Твои броски камнями — это курам на смех, поняла?! — продолжал бушевать Эйс, размахивая руками. — Вставай давай! Нам еще эту тяжеленную тушу тащить на базу!       Сакура злобно, сквозь слезы сверкнула на него голубыми глазами. Она оперлась дрожащими руками о землю и попыталась встать на ноги. Но как только она перенесла хотя бы часть веса на правую ногу, мир перед глазами померк от острой, режущей боли. Девочка громко охнула и снова осела на влажную траву, побледнев как полотно.       Эйс замер. Его гневная, громкая тирада оборвалась на полуслове.       Он нахмурил брови, подошел ближе и присел на корточки, грубо, но на удивление осторожно отодвинув грязный край ее штанины. Лодыжка уже начала стремительно наливаться сине-лиловым цветом и сильно опухла.       — Чертова козявка... — тихо, с досадой выругался Эйс сквозь зубы. В его голосе злость мгновенно сменилась раздраженной, но явной тревогой. — Сломала?       — Не знаю... — прошипела Сакура, до крови кусая губу, чтобы не расплакаться от боли. — Наверное, просто сильное растяжение. Но я вообще не могу на нее наступить.       Эйс тяжело, протяжно вздохнул, закрыв лицо грязной ладонью. Ситуация была хуже некуда. До базы было больше мили пути по пересеченной местности, через корни и овраги. Оставить ее здесь он не мог ни при каких обстоятельствах — запах крови волка очень скоро привлечет других хищников. Тащить ее за руку, заставляя прыгать на одной ноге — бессмысленно и слишком медленно.       Он поднялся, отвернулся от Сакуры, нервно почесал затылок и раздраженно пнул ближайшее дерево.       — Сабо меня точно убьет. Сначала ты ревешь на мне, теперь ноги ломаешь на ровном месте. Сплошные проблемы от вас, аристократов.       Мальчишка подошел к туше волка. Достал из кармана шорт моток толстой, прочной веревки и быстро, умело обвязал ее вокруг задних лап зверя, сделав удобную петлю-рукоять для себя. Затем подошел к Сакуре и повернулся к ней спиной, слегка присев на корточки.       — Залезай, — буркнул он хмуро, глядя куда-то в сторону кустов. Та недоверчиво заморгала, забыв про боль.       — Что?       — Залезай мне на спину, я сказал! Уши не мыла сегодня? — огрызнулся Эйс, поворачивая к ней свое снова краснеющее лицо. — Не оставлять же тебя тут на съедение жукам и тиграм. Давай быстрее, пока я не передумал. И волка придется мне волочить, и тебя тащить.       Сакура почувствовала, как ее собственные щеки обдало жаром. Она неловко потянулась вперед, обхватила его за шею обеими руками и позволила ему крепко подхватить себя под колени.       Одной рукой Эйс придерживал Сакуру, а свободной правой — крепко схватился за веревку. Он выпрямился. На спине у него висела девчонка, а по земле за ним тяжелым грузом волочился огромный волк.       — Ого. А ты тяжелая, — язвительно прокомментировал Эйс, делая первый трудный шаг и с силой дергая веревку с волком. — Кормят во дворце на убой, да?       — Сам ты тяжелый! Я вешу как пушинка! — возмутилась Сакура, но все же крепче обхватила его за шею, чтобы не упасть, когда он перешагивал через поваленное дерево.       Первые пятнадцать минут они шли в полной тишине. Слышен был только хруст веток под тяжелыми ботинками Эйса, шорох волочащейся по земле туши волка и его размеренное, чуть сбитое дыхание. Ему было тяжело, мышцы на его руках вздулись, но он даже не думал останавливаться или жаловаться.       — Почему ты вообще сюда вернулась? — вдруг глухо спросил Эйс, не поворачивая головы. Сакура удивленно моргнула.       — В смысле?       — Ты видела Терминал. Ты видела кровь и бандитов. У тебя там огромный дом, мягкая постель и еда. Зачем ты сбегаешь сюда, чтобы ломать ноги, падать в грязь и получать синяки? Вы, богачи, все чокнутые на голову?       Девочка положила подбородок ему на плечо, глядя на проплывающие мимо деревья.       — Потому что там я задыхаюсь, Эйс, — тихо, но очень твердо ответила она. — Там все искусственное и фальшивое. Улыбки, разговоры. Меня продали, как породистую лошадь, мальчишке, который мучает собак и слуг ради забавы. Моя жизнь расписана до самой смерти. А здесь... здесь я могу дышать. И здесь есть Сабо. И смешной Луффи.       Она замялась на секунду, а потом добавила, чуть понизив голос:       — И ты. Хоть ты и неотесанное бревно.       Эйс ничего не ответил. Но Сакура почувствовала, как его напряженная спина под ее руками слегка расслабилась. Он перехватил ее поудобнее и, несмотря на тяжесть волка, немного ускорил шаг.       — Если хочешь выжить с нами в этом лесу, козявка, — проворчал он спустя минуту, — тебе придется перестать бросаться дурацкими камнями и научиться нормально защищаться. Когда твоя нога заживет, я сам лично выбью из тебя эту аристократическую дурь. Буду гонять тебя на тренировках так, что ты свое кружевное платье забудешь.       Сердце Сакуры радостно екнуло. Это было не просто привычное ворчание. Это было признание. Он официально брал ее в свою стаю и обещал сделать сильнее.       — Договорились, дикарь, — улыбнулась она, утыкаясь холодным носом ему в теплую шею.       Когда они наконец вышли к исполинскому дереву, Сабо, который еще несколько часов назад «умирал» на платформе, резко подскочил к краю. Завидев их, он расплылся в самой широкой и хитрой улыбке, которую Сакура когда-либо видела.       — О-о-о! — закричал Сабо, театрально приставив ладонь козырьком к глазам. — Глядите-ка, Луффи! Наш суровый Эйс вернулся! И, судя по всему, он решил сменить профессию и теперь подрабатывает личным извозчиком для знатных дам?       — МЯСО-О-О! — Луффи срикошетил от стены домика и, невероятно растянув резиновые руки, в один прыжок оказался на земле рядом с Эйсом. Он не обратил ни малейшего внимания на то, что Сакура висит на спине друга — его глаза превратились в огромные сверкающие звезды при виде туши волка. — Эйс, ты крутой! Давай есть! Прямо сейчас! Я умираю от голода!       Эйс осторожно, стараясь не задеть ее больную ногу, опустил Сакуру на траву у корней дерева, а затем со всей силы яростно швырнул веревку с волком под ноги Сабо.       — На, подавись, «смертельно больной»! — прорычал Эйс, чье лицо мгновенно стало багровым от язвительных подколок друга. — И только попробуй еще раз так пошутить надо мной, я тебе этот твой дурацкий цилиндр в глотку затолкну!       Сабо лишь звонко рассмеялся, легко увернувшись от кулака друга.       — Ну-ну, не кипятись. Я вижу, охота удалась во всех смыслах.       Пока мальчишки с энтузиазмом занимались разделкой огромного волка, Сакура, превозмогая пульсирующую боль в ноге, решила не оставаться в стороне. Она на четвереньках подобралась к костру.       — Эй, дайте я хоть с костром помогу, не буду же я просто так сидеть, — крикнула она.       Девочка начала методично, как её учил Сабо, собирать сухие ветки и мох в идеальную пирамидку для розжига. Луффи подбежал и начал «помогать», с энтузиазмом кидая в кучу огромные сырые бревна, которые Сакура тут же со смехом выкидывала обратно.       — Луффи, нет! Сначала нужны маленькие ветки, иначе ничего не разгорится! — по-командирски заявила она, отбирая у него очередную корягу.       Аромат жарящегося на вертеле свежего мяса начал заполнять поляну, заставляя желудки всех присутствующих громко, требовательно урчать.       — Так, Сабо, следи за мясом, чтобы этот резиновый идиот не сожрал его сырым прямо вместе с углями, — скомандовал Эйс, вытирая окровавленные руки о свои потертые шорты.       Он подошел к Сакуре, которая сидела у костра, вытянув поврежденную ногу на траве. В его руках был небольшой мешочек с чистыми тряпками и какая-то мазь, которую Сабо на днях выменял в Терминале у старой травницы.       Эйс сел на корточки прямо перед Сакурой.       — Давай сюда свою лапу, — буркнул он, упорно избегая встречного взгляда. Затем осторожно, почти невесомо, взял ее опухшую лодыжку в свои широкие, мозолистые ладони.       Сакура невольно вздрогнула от неожиданности. Ей казалось, что он будет действовать грубо, быстро и неаккуратно, как обычно, но Эйс касался ее так, словно она была сделана из тончайшего, хрупкого фарфора, готового разбиться от любого резкого движения.       Он начал медленно ощупывать опухоль пальцами, втирая мазь. Его брови были нахмурены, губы плотно сжаты в тонкую линию, а все внимание было сосредоточено исключительно на ее ноге. Сакура замерла. Она впервые видела Эйса таким — не кричащим, не злым, не яростным в бою, а тихим и невероятно сосредоточенным на заботе о ком-то.       В мягком свете костра его лицо казалось совершенно другим — более взрослым и мягким. Сакура, забыв о боли, начала невольно разглядывать его черты: россыпь веснушек, прямой нос, четкую, упрямую линию подбородка и эти непослушные черные волосы, спадающие на глаза. Она заметила, как слегка дрожали его длинные ресницы, когда он особенно осторожно нажимал на кость, проверяя, нет ли перелома.       «А ведь он... он очень симпатичный», — вдруг пронеслось в ее голове.       Эта неожиданная мысль ударила Сакуру так сильно, что она почувствовала, как к горлу стремительно подкатывает жар. Ее сердце предательски забилось чаще, гулко стуча в ушах, а щеки обдало такой мощной волной румянца, что она была абсолютно уверена: Эйс сейчас это заметит.       Девочка быстро отвела взгляд, уставившись на огонь, но продолжала чувствовать обжигающее тепло его пальцев на своей коже.       — Сильно больно? — тихо спросил Эйс, заметив ее мимолетное движение и сбившееся дыхание. И наконец поднял на нее глаза.       Их взгляды встретились. Костер отражался в его расширенных черных зрачках. В них больше не было ни капли ярости или презрения — только странная, глубокая, невысказанная тревога и что-то еще, от чего у Сакуры перехватило дыхание. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, и воздух между ними, казалось, заискрил.       — Н-нет... все хорошо, — наконец, заикнувшись, ответила Сакура и тут же мысленно обругала себя за этот жалкий писк.       Эйс тяжело сглотнул, быстро отвел взгляд, прикусив губу, и начал туго, но аккуратно бинтовать ногу полосками чистой ткани.       — Жить будешь, принцесска. Кость цела, я проверил. Просто очень сильное растяжение. Пару дней не вздумай бегать и прыгать. Будешь сидеть на базе и командовать Луффи, это у тебя отлично получается.       — Эй! — возмутилась Сакура, но ее голос звучал совсем не сердито, а скорее ласково. Она видела, что Эйс сам смущен этой затянувшейся паузой не меньше нее — он так усердно затягивал узел на бинте, что едва не порвал плотную ткань.       Ужин был просто великолепным. Мясо лесного волка оказалось жестким и жилистым, но после целого дня приключений, боли и адреналина оно ощущалось вкуснее любых изысканных деликатесов с королевского стола Верхнего города. Они сидели вокруг костра, громко смеялись над тем, как Луффи пытался проглотить кусок размером со свою голову и чуть не подавился, и слушали умиротворяющие звуки ночного леса.       Глубокой ночью стало заметно холоднее. Лес наполнился сырым, промозглым туманом, который полз по земле, и даже жаркий костер не мог полностью разогнать ледяной воздух.       — Так, — Сабо поднялся на ноги, потирая плечи. — Сегодня спим все вместе. Наверху в домике будет сильный сквозняк, лучше заночуем здесь, у костра, под навесом из корней этого дерева.       Они расстелили на сухой траве старые, потертые одеяла и куски грубой парусины. Как это часто бывало в холодные лесные ночи, мальчишки просто свалились в одну общую кучу, чтобы греть друг друга. Луффи, совершенно не церемонясь, улегся прямо посередине, раскинув свои резиновые руки и ноги во все стороны, как морская звезда. Сабо пристроился с левого края, натянув на уши свой цилиндр. Сакуре досталось место ровно между сопящим Луффи и Эйсом.       Она неловко улеглась на жесткую землю, стараясь ни в коем случае не задеть больную ногу. Эйс лежал справа, повернувшись спиной ко всем, но Сакура по его дыханию чувствовала, какой он напряженный и что он совершенно точно не спит. Ей было ужасно холодно, тонкая льняная рубашка совсем не грела.       — Подвинься, — прошептала она, легонько пихнув его локтем в спину. — Мне очень холодно.       Эйс недовольно, неразборчиво проворчал что-то себе под нос, но все же послушно подвинулся чуть ближе, позволяя ей прижаться к своей широкой, горячей спине. В конце концов, инстинкт самосохранения и потребность в тепле победили всякую неловкость. Они все сбились в один плотный, живой комок. Луффи во сне закинул тяжелую ногу на Сакуру, Эйс, тяжело вздохнув, накрыл их всех своим краем плотного одеяла, и в этой тесноте, под мерное, успокаивающее сопение друзей и тихий треск затухающих углей, Сакура впервые за очень долгое время заснула крепко, без всяких страхов и кошмаров.       Утро встретило их пронзительными криками лесных птиц и золотыми, теплыми нитями света, пробивающимися сквозь густые кроны деревьев. Сакура открыла глаза, сладко потянулась и обнаружила, что Эйс и Луффи все еще спят без задних ног. Луффи смешно пускал пузыри носом, а Эйс разметался по траве, раскинув руки и нахмурив брови даже во сне. Сабо уже не спал. Он сидел на поваленном дереве неподалеку, греясь в лучах солнца, и методично точил свою металлическую трубу куском камня. Увидев, что Сакура проснулась, он жестом подозвал ее к себе.       — Как нога? — шепотом, чтобы не разбудить остальных, спросил он.       — Намного лучше. Эйс мастерски все забинтовал, опухоль спала, — улыбнулась девочка, осторожно хромая к нему и садясь рядом на бревно.       — Пока эти две сони дрыхнут, давай я покажу тебе пару полезных приемов, — Сабо хитро подмигнул ей. — Тебе сейчас нельзя прыгать или бегать, но я научу тебя, как использовать вес более крупного противника против него самого. И как правильно скрытно держать тот стилет, который ты прячешь в своем левом ботинке. Думала, я не заметил рукоять?       Сакура тихо ахнула, округлив глаза, но тут же рассмеялась, признавая свое поражение перед его внимательностью. Весь следующий час Сабо терпеливо и очень понятно объяснял ей основы уличной самообороны. А после они говорили еще о многом: о бескрайнем море, о том, что настоящая свобода стоит любой боли и любых лишений, и о том, что Эйс на самом деле был очень рад ее возвращению.       — Он просто слишком тупой и гордый, чтобы признать это вслух, — усмехнулся блондин. — Мы — семья, Сакура. Эйс, я, глупый Луффи. А теперь и ты. И мы своих не бросаем. Поняла?       У нее перехватило дыхание от этих простых, но таких важных слов. Сакура просто кивнула, сдерживая слезы и чувствуя, как внутри разливается абсолютное счастье.       Провожали девочку до городской стены всей толпой, чтобы убедиться в ее безопасности. Эйс шел чуть впереди, нацепив на лицо маску показательного безразличия и игнорируя Сакуру, но каждый раз, когда на пути попадался глубокий овраг или толстый корень, он останавливался и ждал, пока Сабо поможет ей преодолеть сложное препятствие из-за больной ноги.       Когда они дошли до сточной трубы, ведущей в Верхний город, Эйс наконец обернулся.       — Эй, — позвал он хриплым голосом. Та подняла голову, поправляя кепку. — Чтобы через три дня была здесь. Без опозданий. Если нога не заживет — притащу тебя на спине сам. Поняла?       — Поняла, дикарь, — широко улыбнулась она, скрываясь в темноте трубы.       Дома ее с нетерпением ждала бабушка Элеонора. Она не стала ругаться или причитать, увидев грязные бинты, порванную одежду и сажу на лице внучки. Напротив, она усадила Сакуру в самое мягкое кресло, велела принести горячей воды и сама, своими руками начала перевязывать ногу, внимательно слушая восторженный, полный эмоций рассказ внучки о волке, тренировке и звездном небе.