Часть 6

Две недели относительной свободы пролетели как один яркий, счастливый, но до обидного короткий сон. За это время Сакура успела побывать в лесу горы Колбо еще пять раз. И с каждым визитом она физически чувствовала, как невидимая ледяная стена между ней и Эйсом дает глубокие трещины. Он, конечно, всё еще огрызался по привычке, упорно отказывался называть её по имени, предпочитая свое излюбленное «козявка», и фыркал на каждую её идею. Но теперь в его голосе не было яда. Когда они ели, он больше не заставлял её вырывать куски с боем — он молча, с хмурым и сосредоточенным видом, откладывал для неё хорошо прожаренное мясо на чистый лист лопуха. А когда она оступалась на тренировках с Сабо, Эйс больше не смеялся язвительно, а лишь раздраженно цокал языком, брал её за плечи и грубовато, но доходчиво показывал, как нужно было правильно поставить ногу. Но любая сказка рано или поздно заканчивается. Тяжелая карета с золотыми гербами семьи Блисс-Кроуфорд въехала в ворота особняка, ознаменовав возвращение лорда Алистера и леди Эвелин. Бабушка Элеонора, крепко обняв внучку на прощание и хитро подмигнув, уехала в свое загородное поместье. А для Сакуры снова начался ад. В наказание за её «плохое поведение» перед отъездом родителей и чтобы закрепить «дружественный» союз семей, отец почти каждый день заставлял её видеться с Карлом Блиссом. Сакура не видела своих лесных мальчишек целую, бесконечно долгую неделю. Был душный, безветренный полдень. Сакура сидела на открытой, увитой белыми розами террасе самого дорогого ресторана Верхнего города — «Золотая Лилия», расположенного прямо у высоких внутренних ворот, отделяющих элиту от простых горожан. На ней было душное, многослойное розовое платье. Корсет давил на ребра, мешая нормально дышать. Напротив сидел Карл. Он методично, с аккуратностью разрезал свой стейк слабой прожарки и своим писклявым, мерзким голосом, от которого у Сакуры сводило челюсти, вещал: — ...и тогда я сказал этому идиоту-псарю, что если его блохастая гонча посмеет еще раз залаять, когда я прохожу мимо, я велю пустить её на мыло, а его самого высечь плетьми на конюшне! — самодовольно закончил Карл, изящно промокая тонкие губы белоснежной салфеткой. — Вы не находите это забавным, леди Сакура? Разве прислуга не должна знать свое место? Сакура отстраненно мешала серебряной ложечкой остывший чай, чувствуя, как внутри закипает густая, удушливая ярость. Ей до дрожи в пальцах хотелось достать стилет и воткнуть его прямо в этот дорогущий, кровоточащий стейк, а заодно и в руку Карла. — Невероятно забавным, лорд Карл, — без единой эмоции отозвалась она, глядя куда-то сквозь него. — Вы само воплощение благородства. Внезапно с улицы, из-за кованой ограды ресторана, раздался оглушительный грохот, звон разбитой посуды, истошный крик официанта и отборная, многоэтажная ругань. — Держите этих мелких паршивцев! Они сожрали тридцать порций мясной лапши и не заплатили ни белли! Стража! — яростно ревел толстый повар в перепачканном фартуке, выбегая на брусчатку с огромным половником в руке. Сакура резко повернула голову на шум. Её сердце радостно, бешено подпрыгнуло в груди, разгоняя тоску. По брусчатке, заливисто и абсолютно счастливо хохоча, со всех ног неслась знакомая троица. Сабо на бегу придерживал свой цилиндр левой рукой, крича: «Шевелите ногами, если не хотите стать ингредиентами для его следующего супа!». Луффи растянул резиновые щеки до невероятных размеров, на ходу запихивая в рот последний кусок жареного мяса из украденной миски. А замыкал шествие Эйс. Он бежал спиной вперед, показывая запыхавшемуся повару язык и издевательски махая рукой. — Спасибо за угощение, старик! Было очень вкусно, особенно свинина! — крикнул Эйс, смеясь так искренне и звонко, что Сакура замерла, не в силах оторвать от него взгляд. В этот момент, ловко перепрыгивая через каменную декоративную клумбу, Эйс случайно повернул голову, и его взгляд скользнул по богатой террасе. Он увидел розовое платье. Увидел Сакуру. А затем его взгляд переместился на бледного, зализанного мальчишку напротив неё, который брезгливо сморщил напудренный нос при виде «оборванцев из Терминала». Эйс мгновенно вспомнил все рассказы Сакуры о Карле Блиссе — том самом трусливом садисте, за которого её хотят насильно выдать замуж. Лицо Эйса на долю секунды стало задумчивым, а затем на его губах заиграла абсолютно дьявольская, хищная и предвкушающая ухмылка. Убегая, Эйс пробегал прямо мимо крайнего столика террасы, заставленного грязной посудой, оставшейся от других знатных посетителей. На самом краю стояла глубокая, пузатая фарфоровая супница с остатками жирного чесночного соуса, лапши и морепродуктов. Не сбавляя скорости, Эйс ловко, как балаганный фокусник, подхватил эту супницу за ручку. Он поравнялся со столиком, где сидела Сакура. — Эй! — рявкнул он, привлекая внимание Карла. — Лови добавку от шефа! С безупречной точностью бейсбольного питчера Эйс с размаху запустил супницу прямо в жениха. Посудина с идеальным, громким и влажным шлепком приземлилась Карлу точно на макушку, перевернувшись вверх дном. Густой, остывший жирный соус, остатки скользкой пшеничной лапши и фиолетовые щупальца какого-то маринованного осьминога живописно стекли по его идеально уложенным гелем волосам, мгновенно заливая дорогой, сшитый на заказ белоснежный костюм. Карл замер, как мраморная статуя, широко раскрыв глаза и не смея пошевелиться от шока. Крупное щупальце медленно, с хлюпающим звуком сползло с его длинного носа и плюхнулось прямо в его чашку с элитным чаем. — Ой! Рука соскользнула! Бывает, да? — издевательски прокричал Эйс, нагло подмигнул ошарашенной Сакуре и скрылся за поворотом улицы вместе с Сабо и Луффи, откуда донесся крик резинового: «Ши-ши-ши, метко, Эйс!». Над террасой повисла секунда абсолютной, звенящей тишины. А затем Карл Блисс издал такой пронзительный визг, что у посетителей за соседними столиками заложило уши, а у кого-то со звоном лопнул бокал. Он вскочил, истерично размахивая руками, пытаясь сбросить с себя скользкую лапшу, поскользнулся на луже соуса и с грохотом рухнул под стол. Сакура не выдержала. Она зажала рот обеими ладонями в белых перчатках, её плечи мелко затряслись, но смех, как бурлящая вода, рвалась наружу. Через секунду она уже хохотала в голос, искренне, до слез, сгибаясь пополам и держась за живот, совершенно позабыв о правилах приличия и этикете. Это было самое прекрасное, самое справедливое зрелище в её жизни. Но расплата последовала незамедлительно. Оскорбленный до глубины своей мелкой душонки Карл, кое-как отмывшись, немедленно побежал жаловаться отцу Сакуры. Он визжал, что его невеста — ненормальная дикарка и простолюдинка в душе, которая смеялась над его унижением, вместо того чтобы броситься помогать. Лорд Алистер был в бешенстве. Вечером стены особняка дрожали от его крика. — Ты позоришь наше славное имя! — ревел он, меряя шагами её спальню. Лицо отца было красным от гнева. — Смеяться над своим будущим мужем из-за выходки каких-то грязных портовых крыс?! Ты потеряла остатки разума! Ты не выйдешь из этой комнаты целую неделю! Никаких книг, никаких учителей, никаких прогулок в саду! Домашний арест! И чтобы я тебя даже не слышал! Дверь с грохотом захлопнулась, тяжелый ключ в замке лязгнул дважды. Сакура осталась стоять посреди богато обставленной комнаты. Она прислушалась к затихающим шагам отца, а затем... широко, с облегчением улыбнулась. «Ну и отлично, — подумала она, скидывая тесные туфли. — Мне как раз нужен был повод исчезнуть». Как только в огромном доме воцарилась ночная тишина, Сакура тихо позвала служанку Эльзу через замочную скважину. — Эльза. Я ухожу на ночь. Скажешь им утром, что я в глубокой депрессии, целыми днями плачу лицом в подушку, ужасно раскаиваюсь и никого не хочу видеть. Поняла? — Ох... да, миледи, — покорно вздохнула по ту сторону двери Эльза, уже давно привыкшая прикрывать выходки своей госпожи. В этот раз Сакура не стала надевать те старые, провонявшие дымом обноски из конюшни. Она выбрала из своего огромного гардероба то, что было самым простым и удобным, но не сковывало движений: плотные темно-синие штаны из хорошей ткани, простую белую рубашку без дурацких рюшей и крепкие, кожаные сапоги на плоской подошве. В левый сапог она привычным, доведенным до автоматизма движением спрятала бабушкин стилет. Она нашла большую холщовую сумку и начала собирать вещи. Вспомнив, как холодно и жестко спать на сырых досках в форте на дереве, она свернула плотный шерстяной плед и запихнула туда две небольшие, но очень мягкие перьевые подушки из гостевой спальни. Добавила две новые книги с приключенческими романами для Сабо и, конечно же, стащила с кухни огромный пакет свежеиспеченного шоколадного печенья. Спустившись по крепким лозам плюща в ночную прохладу, Сакура направилась к горе Колбо. Она чувствовала себя невероятно легко, предвкушая, как расскажет мальчишкам о лице Карла. Однако, добравшись до гигантского дерева, она обнаружила, что база абсолютно пуста. В домике не было ни души, только ветер гулял между досками. Сакура нахмурилась. Была уже глубокая ночь, где они могли быть? Она вспомнила давние рассказы Сабо о том, что у Эйса и Луффи есть «опекуны» — настоящие горные бандиты, живущие в большой деревянной хижине чуть дальше в лесу. Сакура закинула тяжелую сумку на плечо и пошла по едва заметной тропинке, ориентируясь на слабый запах дыма и приглушенный шум. Вскоре между деревьями показалось длинное, грубо сколоченное деревянное строение. Из щелей лился теплый желтый свет, а внутри стоял невероятный гвалт. Слышались грубые мужские голоса, звон деревянных кружек, пьяный хохот и знакомые, звонкие крики Луффи. Сакура неуверенно подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь. Зрелище было пугающим. Около десятка огромных, небритых, заросших мужчин со страшными шрамами и саблями на поясах сидели за длинным деревянным столом, глушили эль из бочонков и рвали зубами куски мяса. Во главе стола восседала крупная, грозная женщина с кудрявыми рыжими волосами и дымящейся сигаретой в зубах. Это была знаменитая Дадан — босс семьи горных бандитов. Эйс, Сабо и Луффи сидели с краю стола, громко споря о том, кому достанется последняя кость с мясом. Сакура сглотнула подступивший ком. Одно дело — спорить с тремя сорванцами в лесу, и совсем другое — добровольно зайти в логово настоящих, прожженных бандитов-убийц. Она сделала неловкий шаг назад, чтобы уйти, но сухая ветка под её ботинком предательски, оглушительно громко хрустнула. Шум в хижине мгновенно стих. Песни оборвались. Десяток пар суровых глаз одновременно уставились на приоткрытую дверь. — Кто там шастает в ночи?! А ну выходи на свет, пока я тебе ноги не переломал! — прорычал один из бандитов, огромный лысый мужик с банданой, тяжело поднимаясь и хватаясь за боевой топор. Сакура замерла, её сердце рухнуло куда-то в пятки. Она медленно, на негнущихся ногах вышла из темноты на освещенный порог. — Чего?! Какая-то мелкая девочка?! — ошарашенно выкрикнул другой бандит, удивленно вытирая пену от эля с усов. — Откуда в нашем проклятом лесу взялась благородная пигалица?! Эй, босс, смотрите, у неё шмотки-то дорогие, из хорошей ткани! Наверное, за эту кроху дадут нехилый выкуп в Гоа! Несколько бандитов угрожающе поднялись из-за стола, плотоядно ухмыляясь и медленно надвигаясь на неё. Сакура попятилась назад, инстинктивно потянувшись к голенищу левого сапога, где был спрятан её стилет. Она была в настоящем ужасе. — Эй! А ну сдали назад, придурки! — раздался громкий, яростный крик. Из-за стола пулей вылетел Эйс. Он с силой оттолкнул одного из здоровенных бандитов в сторону и в два прыжка оказался рядом с Сакурой. Не говоря ни слова, он грубо схватил её за запястье и резко дернул на себя, надежно пряча за своей спиной. Сакура инстинктивно вцепилась обеими дрожащими руками в ткань его майки на спине, испуганно выглядывая из-за его плеча. От него, как всегда, пахло дымом костра, и сосновой хвоей, и этот знакомый запах странным образом мгновенно успокоил её нарастающую панику. Эйс угрожающе нахмурил брови, сверля надвигающихся бандитов тяжелым, убийственным взглядом. — Только попробуйте хотя бы пальцем до неё дотронуться, и я вам лично руки оторву и в глотку засуну, — тихо, но с такой абсолютной, ледяной угрозой прорычал он, что бандиты остановились в замешательстве. — Она с нами. Ясно вам? Дадан, молча наблюдавшая за этой сценой, прищурила глаза, выпустив густое облако табачного дыма в потолок. Она перевела оценивающий взгляд с разъяренного, ощетинившегося Эйса на бледную, хрупкую городскую девочку, которая пряталась за его спиной, вцепившись в него так, словно он был её единственным щитом от всего мира. — Так-так-так... — хрипло протянула Дадан, медленно поднимаясь со своего места. Она подошла ближе, возвышаясь над детьми. Эйс напрягся, словно натянутая до предела струна, не сдвинувшись ни на миллиметр. Дадан наклонилась, в упор разглядывая Сакуру. — Значит, это и есть та самая девчонка из Верхнего города, про которую мне все уши прожужжал Сабо? Хм. Выглядит так, будто сломается пополам от легкого дуновения ветра. — Я... я принесла печенье, — робко, но стараясь звучать максимально твердо, пискнула Сакура из-за спины Эйса, показывая из-за его плеча большой пакет. — Шоколадное. И еще мягкие подушки. Дадан уставилась на пакет в руках девочки, потом на совершенно серьезное лицо Сакуры, а затем вдруг громко, раскатисто и басисто расхохоталась. — Печенье! Ну надо же, матерь божья! Эта мелкая пигалица пришла в логово кровожадных бандитов Догра и Магра с домашним печеньем! Ой, не могу! — она вытерла выступившую слезу. — Ладно, Эйс, успокойся, никто твою подружку не тронет. Садитесь жрать, пока похлебка не остыла. Но если она начнет тут ныть или жаловаться на грязь — сами выкинете её на улицу! Напряжение в комнате мгновенно спало. Эйс раздраженно, но с облегчением выдохнул, повернул голову и посмотрел на Сакуру. — Вечно ты в неприятности влипаешь. Пошли. — пробурчал он, всё еще не отпуская её запястье. Они сели за край длинного, заляпанного жиром и пивом деревянного стола. Атмосфера была абсолютно дикой, первобытной, но к огромному удивлению Сакуры, бандиты оказались не такими уж страшными. Они громко спорили, рыгали, без стеснения бросались обглоданными костями, но в их грубости и шутках не было той тошнотворной фальши, интриг, к которым она так привыкла в аристократическом обществе Хай-Тауна. Сабо и Сакура сидели тихо, наблюдая за этим хаосом и поедая на удивление вкусное рагу из дичи. А Эйс и Луффи тем временем устроили очередной жаркий спор. — Я стану капитаном нашего пиратского корабля! И мы поплывем на Гранд Лайн самыми первыми! — орал Луффи, стоя ногами на стуле и размахивая зажатым в руке куском мяса. — Размечтался, мелкий идиот! Капитаном буду я! Ты даже плавать не умеешь, топор резиновый! Как ты собрался в море?! — парировал Эйс, пытаясь отобрать у брата его кусок. — Эй! Я буду очень сильным! Я уже сильный! Мой удар как пистолет! — возмутился Луффи. Он начал яростно размахивать руками доказывая свою правоту, споткнулся о край стола, полетел вперед и, перепутав в суматохе ногу жареного кабана с головой Дадан, с размаху, со всей дури впился зубами прямо ей в жесткие рыжие кудри. — А-А-А! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ПАРШИВЕЦ?! ОТПУСТИ МОИ ВОЛОСЫ, БОЛЬНО ЖЕ! — истошно завопила Дадан. Она вскочила и начала носиться по хижине, пытаясь оторвать от себя резинового мальчика, который с закрытыми глазами продолжал усердно жевать её прическу. Хижина буквально взорвалась хохотом. Бандиты улюлюкали и стучали кружками по столу, Эйс смеялся до слез, держась за бока, Сабо тихо хихикал, вежливо прикрыв рот рукой. Сакура, окончательно забыв о своих благородных манерах, тоже заливисто смеялась, чувствуя себя в этой грязной лачуге абсолютно свободной и счастливой. Но вдруг... Входная тяжелая дубовая дверь не просто открылась. Она с оглушительным, пугающим треском вылетела из петель вместе с косяком, пролетела через всю комнату и разнесла в щепки свободную деревянную скамейку у стены. Смех оборвался мгновенно. Дадан замерла столбом. Луффи, от удивления разжав челюсти, с громким шлепком отклеился от её головы и упал на пол. Эйс побледнел как полотно, а в его глазах мелькнул неподдельный ужас. В дверном проеме, заслоняя собой свет ночной луны, стояла огромная фигура. Широкоплечий, мускулистый мужчина с седыми волосами, морщинистым, суровым лицом и шрамом возле левого глаза. На его широких плечах величественно покоился белый плащ Морского Дозора с золотыми эполетами. От него исходила такая чудовищная, первобытная, физически подавляющая аура невероятной силы, что Сакуре на секунду стало трудно дышать. Воздух в хижине словно стал тяжелым и густым. — Ну привет, внучок, — прогромыхал старик раскатистым басом, от которого мелко задрожали бревенчатые стены. — Я стоял за дверью и слышал, как ты опять кричал что-то про пиратов? — Деда... — жалко пискнул Луффи, инстинктивно вжимаясь в грязный пол. Это был Монки Д. Гарп. Легендарный Герой Дозора. И сущий, неотвратимый кошмар для всех троих мальчишек. Он сделал тяжелый шаг внутрь. — Я приехал в свой законный отпуск, чтобы тренировать вас и сделать из вас настоящих, сильных Дозорных! А вы тут прохлаждаетесь и жрете! — рявкнул он. Гарп двигался с такой феноменальной скоростью, что Сакура даже не смогла уловить его движения. В следующую секунду раздался глухой, хлесткий двойной звук удара. Бам! Бам! Гарп обрушил свои огромные, тяжелые, как кувалды, кулаки прямо на макушки Луффи и Эйса. — АЙ-АЙ-АЙ! БОЛЬНО! — истошно завопил Луффи, хватаясь обеими руками за голову, на которой прямо на глазах начала расти огромная, красная шишка. — Старик проклятый! — прошипел Эйс, падая на колени и до скрежета стискивая зубы. — Это мой фирменный кулак любви! — гордо провозгласил Гарп. — Он пробивает любую защиту и бьет прямо в вашу душу, чтобы выбить из вас пиратскую дурь! Сабо, ты следующий, не думай, что я о тебе забыл! Сабо, проявив чудеса тактического отступления, благоразумно нырнул под длинный стол, натянув свой цилиндр поглубже на уши и стараясь не дышать. Сакура сидела на скамье ни жива ни мертва. Её широко раскрытые голубые глаза в абсолютном ужасе смотрели на этого монстра в белоснежных погонах. Она даже не моргала. Вдруг Гарп повернул голову и заметил её. Его густые, седые брови удивленно поползли вверх. — Ого! — пробасил он, наклоняясь вперед и с интересом вглядываясь в девочку. Его огромное, суровое лицо оказалось пугающе близко. — А это еще что за чудо лесное? Дадан, ты что, совсем страх потеряла и начала похищать детей столичных аристократов? Или это еще одна мелкая пиратская соплячка в вашей шайке? Эй, девчонка! Ты тоже хочешь стать преступницей и болтаться на виселице?! Сакура оцепенела. Страх сковал её горло, она не могла выдавить из себя ни звука, ни даже писка. Она просто смотрела в эти строгие, пронзительные глаза старика, чувствуя себя крошечной, беззащитной мышкой перед огромным львом. Она не знала, что ответить. Она не пиратка. Но она была с ними. Внезапно между ней и нависающим Гарпом выросла преграда. И не одна. — Деда, стой! Не смей её бить! Она наша! — прокричал Луффи. Все еще потирая свою гигантскую шишку и шмыгая носом, он выскочил вперед, широко раскинув свои резиновые руки в стороны, пытаясь загородить Сакуру. — Она наш навигатор! И она принесла нам вкусное печенье! Следом за ним, зашуршав тканью, из-под стола выбрался Сабо. Оставив свое безопасное укрытие, блондин быстро шагнул вперед, вставая плечом к плечу с Луффи. Он крепко сжимал в руках свою металлическую трубу-оружие. — Вице-адмирал Гарп, сэр, — голос Сабо слегка дрожал от страха перед монстром Дозора, но он стоял прямо, не опуская глаз. — Она наша гостья. И член нашей команды. Мы не позволим вам причинить ей вред. А затем появился Эйс. Пошатываясь от боли, с огромной, пульсирующей шишкой на голове, он грубо отодвинул Луффи и Сабо, делая резкий шаг вперед. Он встал ближе всех к Гарпу, прямо перед Сакурой, полностью закрывая её своей спиной. Левую руку он инстинктивно, защитным жестом откинул назад, оттесняя девочку еще дальше от опасности. Он вскинул голову и посмотрел прямо в лицо монструозному деду. Его черные глаза горели диким, непокорным, яростным огнем. — Она не пиратка! И она точно не Дозорная, старик! — крикнул Эйс, тяжело дыша. — Не смей трогать её! Оставь её в покое, слышишь?! Бьешь нас — бей, но её не трогай! Гарп замер. Он медленно обвел взглядом эту картину: трое избитых, перепуганных, но упрямых мальчишек, сжавших кулаки и готовых броситься на него, Героя Дозора, только ради того, чтобы защитить одну маленькую городскую девчонку, испуганно выглядывающую из-за их спин. Лицо сурового вице-адмирала вдруг странно дрогнуло. Уголки его губ поползли вверх, превращаясь в невероятно широкую, зубастую ухмылку, которая была до пугающего, один в один похожа на улыбку Луффи. — Бу-га-га-га-га! — громогласно, на весь лес расхохотался Гарп, хлопая себя огромной ладонью по ляжкам. Звук его смеха сотрясал потолок хижины, заставляя пыль сыпаться с балок. — Вы только посмотрите на них! Волчата отрастили зубы и единым фронтом защищают свою девчонку! Ох, Эйс, Луффи, Сабо... вы растете! Ладно, ладно, расслабьтесь! Не буду я трогать вашу драгоценную подружку. Кулак Любви предназначен только для моих глупых внуков, которых нужно наставить на путь истинный! Слова «свою девчонку» подействовали на Эйса, как ведро ледяной воды, вылитое за шиворот. Его лицо, только что искаженное благородным гневом и болью, мгновенно сменило цвет на ярко-алый. — З-заткнись, старик сумасшедший! Она не моя! В смысле, не наша! В смысле... она просто наш навигатор! — сбивчиво, отчаянно запинаясь, заорал Эйс, но его оправдания звучали так нелепо и неубедительно, что даже суровые бандиты за столом начали тихонько, в кулак, посмеиваться над смущенным мальчишкой. Сакура стояла за их спинами, чувствуя, как её сердце бьется где-то в самом горле. Эти трое мальчишек... Они только что встали живым щитом между ней и самым сильным, самым страшным человеком, которого она когда-либо видела в своей жизни. Они были готовы без раздумий принять удар на себя. В груди Сакуры разлилось такое горячее, щемящее чувство бесконечной благодарности, доверия и нежности, что у неё на глаза навернулись непрошеные слезы. После этого шумного инцидента Гарп, громко зевнув, объявил, что он зверски устал с дороги. Он небрежно скинул плащ, завалился на самую большую и мягкую кучу тряпья в углу хижины и уснул ровно за три секунды, тут же захрапев так мощно, что затряслись стекла в окнах. Бандиты, нервно переглядываясь и стараясь не шуметь, тоже поспешили улечься спать от греха подальше. Троица мальчишек и Сакура тихо, на цыпочках, стараясь даже не дышать, выскользнули из хижины и направились по ночной тропинке к своей безопасной базе на дереве. Луффи всю дорогу жалобно ныл, потирая огромную шишку на голове. Сабо шел рядом, задумчиво молчал и поглядывал на Сакуру. А Эйс шел впереди всех, насупившись, ссутулив плечи и не произнося ни слова. Его шишка тоже выглядела по-настоящему пугающе — красная и пульсирующая. Когда они наконец забрались по веревочной лестнице в форт, Сакура, не говоря ни слова, достала из своей сумки чистый батистовый платок, смочила его прохладной водой из припасенной фляги и решительно подошла к Эйсу. Он сидел на полу в углу, прислонившись спиной к деревянной стене, скрестив руки на груди, и злобно сверлил взглядом доски. — Дай я посмотрю, — очень тихо, мягко сказала она, присаживаясь рядом с ним на колени. — Отстань, само пройдет, — буркнул он, дернув плечом и пытаясь отстраниться от её рук. — Не дергайся, упрямый дикарь. Это будет синяк размером с яблоко, если не охладить, — непререкаемым тоном заявила Сакура. Она осторожно, почти невесомо приложила влажную, прохладную ткань к его разгоряченной, пульсирующей коже на макушке. Эйс тихо зашипел сквозь стиснутые зубы от резкого контраста температур, но, к её удивлению, не отодвинулся. Он замер, покорно опустив глаза в пол. В форте было невероятно тихо. Сабо и Луффи, полностью вымотанные физически и эмоционально стрессом от внезапного появления деда, свернулись калачиком на новом шерстяном пледе, который принесла Сакура. Они положили головы на мягкие перьевые подушки и моментально уснули, прижавшись друг к другу. Луффи опять пускал сопливые пузыри, а Сабо тихо и ровно сопел во сне. Сакура сидела совсем близко к Эйсу. Она терпеливо держала влажный компресс на его голове, и тишина между ними больше не была той напряженной, как в первые дни их знакомства. Она была... невероятно комфортной и теплой. — И что ты смеялась там, на террасе в ресторане? — вдруг очень тихо, с хрипотцой в голосе спросил Эйс, нарушив затянувшееся молчание. Он всё еще не смотрел на неё, гипнотизируя взглядом свои колени, но то обычное напряжение в его голосе исчезло без следа. Сакура искренне улыбнулась, вспомнив жалкое лицо Карла, по носу которого медленно стекало маринованное щупальце осьминога. — Это было самое смешное зрелище, что я видела в своей жизни, Эйс, — честно, шепотом призналась она. — Спасибо тебе. И... за старика Гарпа. Вам всем. Вы не обязаны были за меня заступаться. Эйс тихо фыркнул, наконец-то подняв голову и отведя взгляд в сторону темнеющего за окном леса. — Кто-то же должен защищать нашего бестолкового навигатора. Иначе наш хваленый корабль просто утонет в первый же день плавания на Гранд Лайн. И не придумывай себе ничего, принцесска. Это ничего не значит. Сакура тихо, по-доброму и очень тепло рассмеялась, глядя на его порозовевшие щеки. — Конечно, Эйс. Через десять минут она убрала нагревшийся платок. Шишка заметно спала и перестала быть такой пугающе красной. — Мне пора возвращаться домой, — с неподдельной грустью вздохнула она, глядя на звездное небо. — Меня посадили под строгий домашний арест на целую неделю. Если охрана утром заметит, что меня нет в спальне, отец меня просто убьет. Эйс, к её удивлению, молча поднялся на ноги. Он отряхнул свои грязные шорты, привычно взял в руку свою стальную трубу и посмотрел на неё сверху вниз. — Пошли. Сакура удивленно моргнула, оставаясь сидеть на коленях. — Ты... ты пойдешь со мной? Ночью? — Лес ночью кишит хищниками и отморозками, — пожал плечами Эйс, усердно натягивая на лицо свою привычную маску абсолютного безразличия, хотя кончики его ушей снова предательски порозовели в темноте. — А ты неуклюжая и вечно то ломаешь ноги, то попадаешься бандитам в лапы. Не хочу потом искать твой обглоданный труп в кустах. Я провожу тебя до самой стены. Вставай давай. Сакура улыбнулась так тепло, искренне и нежно, что Эйс поспешно, чтобы скрыть смущение, отвернулся и быстро пошел к веревочной лестнице. Путь до Верхнего города прошел в тишине. Но это было совсем не то тяжелое, давящее молчание, что было между ними раньше во время охоты. Эйс шел чуть впереди, предельно внимательно вглядываясь в густые тени деревьев, крепко сжимая в руке трубу и оберегая её покой. Сакура шла следом, глядя на его надежную спину, и чувствовала себя абсолютно, непоколебимо защищенной. У самой каменной стены, скрывающей тайный канализационный сток, Эйс наконец остановился. — Всё. Дальше сама пролезешь. И не смей попадаться на глаза своей страже. Сакура подошла к трубе, но перед тем, как залезть в пахнущую плесенью темноту, обернулась. — Я приду через неделю, Эйс. Как только отец снимет арест. Ждите меня. Эйс сунул руки глубоко в карманы шорт и отвернулся в сторону леса, скрывая от неё легкую, но очень искреннюю полуулыбку, тронувшую его губы. — Постарайся дожить до этого дня, козявка. Он стоял у холодной каменной стены, прислушиваясь к шорохам, пока не убедился окончательно, что она благополучно пролезла на ту сторону и оказалась в безопасности. И только после этого, тихо насвистывая какую-то дурацкую веселую мелодию, которую недавно услышал от Сабо, Эйс неспешно направился обратно на гору Колбо.