Часть 8

Прошла неделя с того момента, как Сакура вернулась к своим лесным мальчишкам. Эта неделя была удивительно спокойной. Лорд Алистер и леди Эвелин с головой ушли в подготовку к летним приемам, и контроль над дочерью немного ослаб. Сакура пользовалась этим каждую свободную минуту. Но лазить через зловонную, склизкую сточную трубу, рискуя каждый раз испортить одежду и выдать себя запахом гнили, ей порядком надоело. Тем более, что она росла, и пролезать сквозь узкие ржавые прутья становилось всё сложнее. На помощь, как всегда, пришла Эльза. Молодая служанка, которая знала особняк и прилегающие территории как свои пять пальцев, провела целое расследование. И однажды вечером, с загадочной улыбкой, она привела Сакуру в дальний, заброшенный угол дворцового сада. Там, за густыми, колючими кустами дикой ежевики и стеной нестриженого плюща, скрывалась старая, деревянная калитка для прислуги, встроенная прямо в высокую каменную стену Хай-Тауна. — Этим ходом не пользовались лет двадцать, миледи, — шепотом объясняла Эльза, с трудом проворачивая тяжелый, смазанный маслом ключ в ржавом замке. — Он ведет прямо на заброшенные склады на границе Нижнего города. И патрули сюда не заходят, потому что стена здесь считается глухой. Калитка с тихим скрипом поддалась. Сакура выглянула наружу и вдохнула свежий ночной воздух. Это была идеальная лазейка. Чистая, быстрая и безопасная. — Эльза, ты просто чудо, — Сакура порывисто обняла служанку. — Я у тебя в долгу! Сегодняшний день обещал быть особенным. На вчерашнем «совете» на дереве Сабо предложил новый план пополнения их пиратского фонда. План был рискованным, но гениальным в своей простоте: Сакура должна была сыграть роль «заблудившейся богатенькой овечки» в одной из таверн Нижнего города, привлечь внимание местных пьяных воров с тугими кошельками, а когда они попытаются её ограбить или увести — Эйс и Сабо нанесут удар из засады. Эйс сначала категорически отказывался. Он долго кричал, размахивая руками, что это слишком опасно, что в тавернах полно отморозков, и что он не позволит использовать их навигатора как кусок мяса на крючке. Но Сакура, упрямо скрестив руки на груди, заявила, что она член команды и тоже должна приносить пользу. Эйсу пришлось сдаться, хотя он всё равно продолжал недовольно ворчать. Днем, собираясь на базу, Сакура стояла перед своим огромным гардеробом. Для плана ей нужна была одежда, которая кричала бы о её богатстве, но при этом не мешала бегать. Она перебрала с десяток нарядов и наконец остановила свой выбор на платье из плотного, но невероятно мягкого изумрудного шелка. Оно было без пышных, нелепых оборок, с аккуратным кружевным воротничком и юбкой до колен, которая красиво разлеталась при ходьбе. Оно подчеркивало её бледную кожу и делало голубые глаза еще ярче. Сакура аккуратно свернула платье, положила его в холщовую сумку вместе с легкими туфельками и переоделась в свои обычные походные штаны. Она смотрела на себя в зеркало и чувствовала, как к щекам приливает румянец. Если быть абсолютно честной с самой собой — она выбрала именно это платье не только ради маскировки. Она хотела, чтобы Эйс увидел её красивой. В лесу она всегда была чумазой девчонкой в штанах. Ей до дрожи в коленях хотелось увидеть в его глазах восхищение. Хотелось услышать от него хотя бы один маленький, неуклюжий комплимент. Когда она добралась до базы, воспользовавшись новым чистым ходом, солнце только начало клониться к западу. Мальчишки уже ждали её. Сабо проверял свои самодельные дымовые бомбочки, Луффи уплетал яблоки, а Эйс, как обычно, сидел на краю платформы, свесив ноги вниз, и точил свой кинжал. Увидев её, он быстро смахнул стружку с колен. — Ты сегодня быстро, козявка. И даже гарью из стоков от тебя не несет, — заметил Эйс, принюхиваясь. От неё пахло только свежим жасмином. — Я нашла новый путь. Чистый и быстрый, — гордо ответила Сакура. Она подошла к деревянному домику. — Я переоденусь. Дайте мне пять минут. Она скрылась за скрипучей дверью хижины. Мальчишки продолжали заниматься своими делами. Эйс пытался сосредоточиться на кинжале, но почему-то то и дело бросал нетерпеливые взгляды на закрытую дверь. — Готово, — раздался тихий голос. Дверь приоткрылась, и Сакура вышла на залитую солнцем платформу. Воздух в форте словно застыл. Она стояла перед ними, неуверенно переминаясь с ноги на ногу в изящных туфельках. Изумрудный шелк платья мягко переливался в лучах солнца. Темные волосы, обычно заплетенные в тугую, растрепанную косу, сейчас были распущены и тяжелыми волнами падали на её хрупкие плечи. У Луффи отвисла челюсть, и недоеденное яблоко с глухим стуком упало на доски. — Ого! Сакура, ты похожа на принцессу из книжек Сабо! — искренне завопил он, сверкая глазами. Сабо, поправив цилиндр, уважительно присвистнул. — Идеальная маскировка. Любой бандит клюнет на такую богатую добычу с первого взгляда. Выглядишь потрясающе, Сакура. Она робко улыбнулась, поблагодарив Сабо кивком, но её глаза мгновенно метнулись к Эйсу. Эйс замер. Он сидел на корточках, и его рука с кинжалом зависла в воздухе. В первую секунду, когда он увидел её в этом изумрудном шелке, у него буквально перехватило дыхание. В груди что-то сильно, болезненно екнуло. Она была такой красивой, что на неё больно было смотреть. И в то же время эта красота пугала его. Это платье, эти туфельки — всё это говорило о том, из какого мира она пришла. Из мира, где ему никогда не будет места. Эйс почувствовал, как к лицу приливает предательский жар. Он поймал её ожидающий, полный надежды взгляд. Она ждала его слов. Она хотела услышать, что она ему нравится. И именно этот страх своей собственной уязвимости, страх того, что она слишком хороша для него, заставил Эйса сделать то, что он умел лучше всего — защититься агрессией. Он резко, с громким стуком отбросил кинжал на доски, вскочил на ноги и нахмурил брови так сильно, что они почти сошлись на переносице. — Ты чего вырядилась? — грубо, раздраженно бросил он, отводя взгляд в сторону леса и пряча руки в карманы. — Зачем ты надела эту тряпку? Улыбка медленно сползла с лица Сакуры. Сердце предательски сжалось. — Но... мы же так договаривались, — тихо, растерянно сказала она, теребя кружевной воротник. — Я должна выглядеть богато, чтобы привлечь их внимание. Сабо же сказал... Что не так? Плохо выглядит? — Выглядит глупо! — буркнул Эйс, всё еще не глядя на неё, потому что знал: если посмотрит в эти огромные расстроенные голубые глаза, то извинится. А извиняться он не умел. — Ты как ходячая мишень на карнавале! Мы идем грабить отбросов в грязной таверне, а не на дурацкое чаепитие в твоем дворце. В этом платье ты даже бегать нормально не сможешь! Если тебя схватят, я не собираюсь вытаскивать тебя за оборки! Сакура почувствовала, как к горлу подкатывает ком обиды. Она так старалась. Она хотела быть красивой для него. А он снова ведет себя как неотесанное, бесчувственное бревно. — В нём можно прекрасно бегать! — вспыхнула Сакура, гордо вскинув подбородок. Её глаза гневно сверкнули. — И вообще, не просила я твоего мнения! Сабо сказал, что всё идеально, значит, так и есть. Можешь хоть сейчас уходить, мы с Сабо и сами справимся! — Да пожалуйста! — огрызнулся Эйс, разворачиваясь к лестнице. — Только потом не реви, когда испачкаешь свой драгоценный шелк! Сабо тяжело, мученически вздохнул, закрыв лицо ладонью. Эти двое были невыносимы. — Хватит ругаться, вы оба, — примирительно, но твердо сказал Сабо, вставая между ними. — Эйс, план идеальный. Сакура, ты выглядишь именно так, как нам нужно. Всё. Мы выдвигаемся. Луффи остается здесь охранять базу. — Чего-о-о?! Я тоже хочу в таверну! Я хочу есть! — заныл Луффи, но Сабо непреклонно покачал головой. Нижний город, или Крайний Город, как его еще называли, встретил их сыростью, густым туманом, ползущим с океана, и запахом дешевого пойла. Улицы здесь были узкими, дома — покосившимися, а люди — хмурыми и опасными. Это была территория контрабандистов, наемников и мелких пиратов, которым не хватило духу выйти на Гранд Лайн. Таверна «Хромая Чайка» находилась на самом краю района. Из её грязных, заляпанных жиром окон лился тусклый желтый свет, а изнутри доносился оглушительный пьяный гул, звон разбивающихся кружек и чей-то грубый хохот. По плану, Эйс и Сабо, надвинув кепки и цилиндр на самые глаза, проскользнули в таверну первыми. Они растворились в густых тенях зала, спрятавшись за бочками с элем в самом темном углу. Спустя пару минут дверь таверны неуверенно приоткрылась. На пороге появилась Сакура. В этом царстве грязи, грубого дерева и пьяных лиц она в своем изумрудном платье, с чистой бледной кожей и испуганными глазами выглядела как экзотическая птичка, случайно залетевшая в клетку к стервятникам. Она робко, озираясь по сторонам, сделала несколько шагов внутрь и села за свободный столик недалеко от центра зала. Как и просил Сабо, она достала из сумочки маленький, инкрустированный фальшивыми, но яркими камнями кошелек и положила его перед собой, делая вид, что пересчитывает монеты. План сработал безупречно. И даже слишком быстро. Шум в ближайшей части таверны начал стихать. Десятки жадных, плотоядных и откровенно грязных взглядов скрестились на одинокой богатой девочке. За соседним, большим круглым столом сидела компания из пятерых громил. По их кожаным доспехам, шрамам и саблям было ясно — это не просто местные пьяницы, это наемники или пираты. Один из них, огромный лысый мужчина с татуировкой скорпиона на шее, сально ухмыльнулся, разглядывая Сакуру. — Эй, парни, вы только посмотрите, что за куколка к нам забрела, — прохрипел он, толкнув локтем соседа. — Потерялась, птичка? Или папочка-лорд выгнал из дома? Какой кошелечек... думаю, там хватит на пару бочонков хорошего рома. Сакура старалась не дрожать. Она знала, что в десяти шагах от неё, в тени, сидят Эйс и Сабо, готовые в любой момент броситься на помощь. Но взгляды этих мужчин вызывали у неё физическую тошноту. — Оставь её, Рок, — хохотнул другой наемник, отхлебывая из кружки. — Нам сейчас не до этих благородных соплячек. Ты слышал последние новости от Дозорных в порту? Лысый нахмурился, оторвав взгляд от Сакуры. — Что еще? Опять награды за чьи-то головы повысили? — Да если бы. Они опять ворошат прошлое. — наемник сплюнул на грязный пол. — Ходят слухи, что Дозор снова прочесывает острова в Ист Блю. Говорят, они до сих пор верят, что у того ублюдка, Гол Д. Роджера, Короля Пиратов, остался выживший ребенок. Услышав это имя, Сакура невольно напряглась. О Роджере в Хай-Тауне говорили только шепотом, пугая им детей, как самым страшным монстром в истории. Из своего темного угла Эйс замер. Его рука, сжимавшая стальную трубу, заледенела. Весь мир вокруг него внезапно сузился до этого грязного стола и пьяных голосов. — Ребенок Роджера? Бред собачий! — заржал третий наемник, стукнув кулаком по столу. — Да если бы у этого демона вылупился отпрыск, Дозор бы давно его нашел! — И слава богам, что не нашли, — злобно, с лютой ненавистью прошипел первый. Его лицо исказилось. — Этот ублюдок Роджер перевернул весь мир с ног на голову. Сколько людей погибло из-за его проклятой Эры Пиратов? Роджер был не человеком, он был дьяволом во плоти. Каждое слово, как раскаленный гвоздь, вбивалось в мозг Эйса. Он перестал дышать. Тьма, густая и удушливая, начала затапливать его сознание. — Если этот выродок действительно существует... — продолжил наемник, пьяно икая, — если в ком-то течет эта гнилая, демоническая кровь Роджера... его мало просто убить. Такое отродье вообще не должно было рождаться на свет. — Истинная правда! — поддержала вся компания, поднимая кружки. — Если бы я нашел этого щенка, я бы собственными руками свернул ему шею еще в колыбели! — выплюнул Рок. Сакура, сидевшая за соседним столиком, в ужасе прижала руки ко рту. Эти слова были пропитаны такой первобытной, концентрированной ненавистью, что ей стало страшно. И в эту самую секунду она боковым зрением уловила движение. Из тени, как призрак мести, медленно вышел Эйс. Сакура никогда в жизни не видела его таким. Это был не тот Эйс, который кричал, краснел или дурачился на охоте. Его лицо было мертвенно-бледным. Глаза, обычно горящие эмоциями, сейчас были абсолютно черными, пустыми и стеклянными. От него исходила такая темная, удушливая аура чистой жажды убийства, что воздух в таверне словно стал ледяным. Сабо, сидевший рядом с ним в тени, с ужасом попытался схватить друга за руку: «Эйс, стой, это не по плану!», но Эйс просто отшвырнул его с такой невероятной силой, что Сабо отлетел в стену. Эйс шел к столу наемников. Никто не успел ничего понять. Никто не успел даже моргнуть. Мальчишка не кричал. Он не издал ни единого звука. Он просто запрыгнул на ближайший стол, оттолкнулся от него и с пугающей грацией обрушил свою стальную трубу прямо на голову Рока, того самого лысого наемника. Раздался страшный, тошнотворный хруст. Огромный мужчина, весящий втрое больше Эйса, с выкатившимися глазами рухнул на пол вместе со сломанным стулом. Кровь брызнула во все стороны, пачкая деревянный пол. Таверна взорвалась криками. — Какого дьявола?! Это что за мелкий ублюдок?! Убить его! — заорали остальные наемники, выхватывая сабли и ножи. Но Эйс не собирался останавливаться. Он двигался как ураган. Он бил с жестокостью, от которой стыла кровь. Он не защищался, он просто атаковал. Удары трубы ломали челюсти, дробили ребра и ключицы. Один из пиратов замахнулся на него саблей, но Эйс, даже не моргнув, принял скользящий удар на свое левое предплечье, позволив лезвию разрезать кожу. Пират от удивления замер, и в эту же секунду Эйс вбил трубу ему в солнечное сплетение так, что тот отлетел на два метра, захлебываясь рвотой и кровью. Сакура стояла, вжавшись в стену, и не могла отвести взгляд. Её колотило от ужаса. Она смотрела на Эйса, чье лицо было забрызгано чужой кровью. Он тяжело дышал, стоя над стонущими, переломанными телами пятерых здоровых мужчин. Его грудь тяжело вздымалась, а рука, сжимавшая трубу, мелко, неудержимо дрожала. Он избивал их так, словно хотел уничтожить не их, а самого себя. — Эйс... — прошептала Сакура, не узнавая своего друга. В таверне началась массовая паника. Люди бросились к выходу, опрокидывая столы. Сабо, оправившись от удара об стену, действовал молниеносно. Он подскочил к стонущим наемникам, ловко срезал с их поясов три тяжелых кошелька с золотом, а затем бросился к Эйсу. — Хватит! Уходим! Сейчас сюда сбежится стража! — крикнул Сабо, хватая Эйса за окровавленную руку и силой дергая к черному ходу. — Сакура, бежим! Они выскочили в сырую ночь, нырнув в узкие, запутанные переулки Нижнего города. Они бежали долго, петляя между мусорными кучами и заброшенными домами, пока не выбрались на спасительную кромку леса горы Колбо. Они остановились на небольшой поляне, тяжело, со свистом глотая воздух. Сакура прислонилась к дереву, её изумрудное платье было испачкано грязью, а сердце билось где-то в горле. Она посмотрела на Эйса. Он стоял к ним спиной. С его порезанной левой руки медленно, капля за каплей, падала кровь на зеленую траву. Труба выпала из его ослабевших пальцев. — Что... что это сейчас было? — задыхаясь, спросила Сакура. В её голосе не было осуждения, был только испуг и непонимание. — Эйс, зачем? Ты мог погибнуть! Они бы убили тебя! Из-за каких-то пьяных разговоров о старом пирате? Сабо, тяжело дыша, сделал шаг к ней. Он знал тайну Эйса. Знал, какую невыносимую боль причиняют ему эти слова. — Сакура, послушай... — мягко начал Сабо, желая хоть как-то объяснить ей этот срыв. — Дело в том, что Эйс... — ЗАМОЛЧИ! — оглушительно, нечеловечески страшно произнес Эйс. — Не смей ничего ей говорить! — прохрипел Эйс, глядя на Сабо с такой угрозой, что блондин замер, подняв руки в сдающемся жесте. Затем Эйс перевел свой тяжелый, больной взгляд на Сакуру. Он посмотрел на её красивое, перепачканное платье, на её испуганное лицо. И в этом взгляде было столько самоненависти, что у Сакуры перехватило дыхание. Он не сказал больше ни слова. Он просто развернулся и, шатаясь, бросился в непроглядную темноту леса, прочь от них. — Эйс! Стой! Твоя рука! — крикнула Сакура, делая шаг за ним, но Сабо мягко удержал её за плечо. — Не надо, Сакура, — тихо и очень грустно сказал Сабо, глядя вслед другу. — Оставь его. Сейчас ему нужно побыть одному. — Но почему, Сабо? — она повернулась к блондину, и в её голубых глазах стояли слезы. — Почему он так отреагировал? При чем тут он и Гол Д. Роджер? Сабо покачал головой, натягивая цилиндр пониже. — Я не имею права рассказывать тебе это. Это его секрет. Если он захочет — он скажет сам. Пойдем на базу, тебе нужно умыться. Прошел час. Потом второй. Сакура и Сабо сидели на базе. Луффи, не понимая тяжести ситуации, давно уснул, свернувшись калачиком. Но Эйс не возвращался. Сакура сидела на краю платформы, нервно теребя кружево на своем платье. Перед её глазами всё еще стоял его полный отчаяния, сломанный взгляд. Кровь, капающая с его руки. Она не выдержала. Она встала, решительно вытащила из сапога свой стилет на всякий случай и посмотрела на дремлющего Сабо. — Я пойду искать его. Лес кишит хищниками, а он ранен. Она спустилась вниз и углубилась в ночную чащу. Она не знала леса так же хорошо, как мальчишки, но её вела какая-то странная интуиция, компас внутри неё, который всегда безошибочно указывал на него. Спустя полчаса долгих блужданий, исцарапав ноги о колючки, Сакура услышала шум разбивающихся волн. Она вышла к краю высокого, отвесного мыса, нависающего над бушующим внизу темным океаном. Там, на самом краю бездны, сидел он. Эйс сидел, подтянув колени к груди и обхватив их рукой. Кровь на его левом предплечье запеклась, образуя жуткую темную корку. Он смотрел в темную бесконечность океана, и его спина выглядела такой маленькой и одинокой, что у Сакуры сжалось сердце. Она тихо, стараясь не шуметь, подошла ближе. Ветер трепал её изумрудное платье и его черные волосы. Она не стала ничего говорить. Она просто села рядом с ним на холодные камни, так близко, что их плечи почти соприкасались. Эйс не вздрогнул. Он знал, что это она. Он чувствовал запах жасмина, который принес ветер. Они сидели в тишине несколько долгих, тяжелых минут, слушая только грохот волн внизу. — Зачем ты пришла? — наконец хрипло, надломленно спросил Эйс. Он всё еще смотрел на воду. Его голос был лишен привычной грубости, в нем осталась только бездонная, черная усталость. — Тебе... тебе не противно сидеть рядом со мной после того, что ты видела в таверне? Я напугал тебя, да? Я выглядел как монстр. — Ты не монстр, Эйс, — тихо, но очень твердо ответила Сакура. Она повернула голову и посмотрела на его профиль. — Ты выглядел не как монстр. Ты выглядел как человек, которому очень, очень больно. И мне страшно не от того, что ты сделал. Мне страшно от того, что ты носишь эту боль в себе один. Эйс судорожно вздохнул. Его плечи мелко задрожали. Он опустил голову на колени, пряча лицо в сгибе рук. — Они правы, — глухо донеслось до неё сквозь вой ветра. — Те наемники... весь мир. Они все правы, Сакура. Он поднял голову и повернулся к ней. В тусклом свете луны его глаза блестели от невыплаканных слез, которые он так отчаянно пытался сдержать. — Сакура... — его голос дрогнул, ломаясь от невыносимой, душащей тяжести. Он посмотрел ей прямо в глаза, задавая вопрос, который мучил его всю его короткую, проклятую жизнь. Вопрос, который он задавал только Гарпу, и на который старик так и не смог дать ему ответа. — Как ты думаешь... должен ли я был вообще родиться на этот свет? Сакура замерла. Вопрос был настолько страшным, настолько глубоким и противоестественным для десятилетнего ребенка, что её словно ударили под дых. — Есть ли место в этом мире для кого-то, в ком течет проклятая, гнилая кровь демона? — продолжил Эйс, слова вырывались из него, как яд, отравлявший его изнутри. — Для того, чье рождение — это преступление перед всем миром? Если бы все знали, кто я... они бы смотрели на меня так же, как те ублюдки в таверне. Они бы захотели меня убить. Я просто не должен был существовать. Сакура всё поняла. Она не знала деталей. Она не знала, кто его отец, чья кровь в нем течет и почему он называет её кровью демона. Ей это было абсолютно неважно. Она видела перед собой не демона. Она видела израненного, сломанного мальчишку, который прямо сейчас стоял на краю обрыва — не только физически, но и душевно. И если она прямо сейчас не протянет ему руку, он упадет туда навсегда. Сакура не стала отвечать красивыми, пустыми словами из книжек. Она сделала то единственное, что могла. Она подвинулась ближе, преодолев то крошечное расстояние между ними. Она протянула свои маленькие, дрожащие руки и, не обращая внимания на засохшую кровь и грязь на его коже, крепко, изо всех сил обхватила его за плечи, прижимая к себе. Эйс замер, словно пораженный молнией. Его тело окаменело от шока. Она обнимала его. — Я не знаю, чья кровь в тебе течет, Эйс, — зашептала Сакура, уткнувшись носом в его жесткие волосы. Её голос дрожал от слез, которые катились по её щекам. — Я не знаю, почему ты считаешь себя проклятым. Но я знаю тебя. Она обняла его еще крепче, чувствуя, как под её руками бешено, как у раненой птицы, бьется его сердце. — Ты тот, кто тащил меня на своей спине через весь лес, когда я сломала ногу. Ты тот, кто бросился под кулаки Гарпа, чтобы защитить меня. Ты тот, кто делится последним куском мяса с Луффи, даже когда сам голоден. Демоны не умеют так любить, Эйс! Демоны не умеют так защищать! Эйс закрыл глаза. Её слова пробивали его броню, разрушая ту стену из самоненависти, которую он строил все эти годы. Он чувствовал её тепло, слышал биение её сердца рядом со своим. — Мне плевать, что думает весь остальной мир! — с отчаянной, пылкой яростью продолжила Сакура, отстранившись ровно настолько, чтобы посмотреть в его полные слез глаза. Она взяла его окровавленное лицо в свои ладони. — Мне плевать, кого они ненавидят! Если бы ты не родился... я бы никогда не узнала, что такое свобода. Если бы ты не родился, Луффи и Сабо были бы совсем одни! Она глубоко вздохнула, глядя в глубину его черных глаз, и произнесла слова, которые стали для него спасательным кругом: — Ты нужен нам, Эйс. Ты нужен мне. И твоя жизнь — это не проклятие. Твоя жизнь — это самое большое чудо, которое со мной случалось. Ты должен был родиться. Слышишь меня? Должен. Впервые в жизни Эйс услышал эти слова. Не от деда, который вечно уходил от ответа. А от неё. От девчонки в изумрудном платье, которая сидела с ним на краю бездны. Эйс всхлипнул. И вдруг, подавшись вперед, он уткнулся лбом в её плечо, вцепившись рукой в шелк её платья так сильно, словно она была его якорем в штормовом море. И он заплакал. Глухо, беззвучно, дрожа всем телом от многолетней, сдерживаемой боли, которая наконец-то выходила наружу. Сакура сидела неподвижно. Она просто гладила его по вздрагивающей спине, убаюкивая его, как ребенка. Ветер обдувал их, звезды холодно смотрели с небес, но здесь, на краю этого обрыва, они были только вдвоем, закрытые друг другом от всего жестокого мира. — Спасибо, — тихо, сквозь слезы, еле слышно прошептал Эйс в её плечо. — Спасибо тебе, Сакура. Когда слезы иссякли, Эйс медленно отстранился. Его лицо было красным и опухшим, но тот страшный, пустой мрак навсегда покинул его глаза. Он вытер лицо грязным рукавом, шумно шмыгнув носом. Сакура тепло улыбнулась ему, не обращая внимания на то, что её красивое платье теперь было безвозвратно испачкано грязью, крови и его слезами. Она достала из сумки чистый платок и осторожно промокнула запекшуюся кровь на его порезанной руке. Эйс не сопротивлялся. Он сидел тихо, позволяя ей заботиться о нем. — И всё равно... платье дурацкое, — вдруг хрипло, смущенно буркнул Эйс, отводя взгляд на океан и чувствуя, как его уши снова начинают пылать. — Ты в нем... слишком... — Слишком что? — с вызовом, но по-доброму прищурилась Сакура, завязывая узел из платка на его ране. Эйс сглотнул. Он повернулся к ней. — Слишком красивая, — выпалил он так быстро, словно прыгал в ледяную воду, и его лицо мгновенно стало пунцовым. — Как принцесса. А мы... мы просто мусор с горы. Я испугался, что... ну... что ты поймешь это. И уйдешь. Сакура удивленно моргнула. Вот в чем было дело. Вся эта его утренняя злость, его ворчание — это был просто страх. Страх того, что он её недостоин. Она тихо рассмеялась. Её смех, чистый и звонкий, разнесся над обрывом, разгоняя последние тени этой тяжелой ночи. Она протянула свою руку, и накрыла ею его ладонь. — Я никуда не уйду, глупый дикарь, — мягко сказала она. — Мое место здесь. Эйс посмотрел на их сплетенные руки. Впервые в своей жизни он не чувствовал стыда за то, кто он есть. Он крепко, уверенно сжал её пальцы в своей ладони. — Пойдем домой, козявка, — тихо сказал Эйс, поднимаясь на ноги и помогая ей встать. — Нам еще золото делить. И Сабо, наверное, уже с ума сошел от беспокойства. Они шли обратно через темный лес горы Колбо. Они не держались за руки, но шли так близко, что их плечи соприкасались при каждом шаге. Эта страшная ночь не сломала их. Она связала их вместе узами, которые были прочнее любой стали и надежнее любых клятв на чашах саке. Теперь они знали: чтобы ни принесло им будущее, они встретят его вместе.