Часть 9

Хай-Таун готовился к прибытию Мировой Знати так, словно от этого зависело само существование Королевства Гоа. В воздухе висело густое напряжение, смешанное с удушливым ароматом дорогих духов и свежей краски. Город чистили, скребли и мыли. Людей из Нижнего города, посмевших приблизиться к внутренним воротам, безжалостно избивали королевские стражники. Мир должен был выглядеть безупречно. Идеальная, стерильная иллюзия. Для семьи Кроуфорд этот визит означал череду бесконечных, изматывающих приемов. Лорд Алистер был одержим идеей выслужиться перед Губернатором и, возможно, даже попасть на глаза самим Тэнрюбито. В этот вечер в Губернаторском дворце давали грандиозный подготовительный бал.       Подготовка Сакуры к этому событию началась еще на рассвете. Это была настоящая пытка. Три служанки под строгим, ледяным руководством мадам Руж методично превращали десятилетнюю девочку в идеальную фарфоровую куклу. — Затяните туже, Мари, — сухо скомандовала мадам Руж, постукивая веером по своей ладони. — Леди Сакура не должна выглядеть так, словно она дышит полной грудью. Дворянство — это утонченность и хрупкость. Выдохните, миледи. Сакура послушно выдохнула, чувствуя, как безжалостный китовый ус корсета сдавливает её ребра, лишая возможности сделать нормальный вдох. Её темно-каштановые, густые волнистые волосы были жестоко укрощены, зачесаны наверх и стянуты в сложную, тяжелую прическу, усыпанную крошечными жемчужинами. В её волосы вплели цветы, от приторного запаха которых у неё начинала болеть голова. На неё надели роскошное, невыносимо тяжелое платье глубокого сапфирового цвета с многослойными юбками, расшитыми серебряной нитью. На шею повесили тяжелое колье с бриллиантами. Огромный бальный зал Губернаторского дворца сиял тысячами свечей, отражающихся в хрустальных подвесках исполинских люстр. Играл струнный оркестр, выводя сложные, тягучие мелодии. Сакура стояла у огромной мраморной колонны, стараясь слиться с ней и стать невидимой. Она методично, по крошечному глотку пила холодный лимонад, надеясь, что вечер закончится быстрее. — Вы слышали последние распоряжения Его Величества короля? — донесся до неё манерный голос стоящей неподалеку леди Агаты Блисс. Женщина обмахивалась веером из павлиньих перьев. — Говорят, сегодня ночью они наконец-то решат проблему с этой чудовищной свалкой. Серый Терминал портит вид из окон Верхнего города. — Давно пора, — поддакнул чей-то голос. — Этот мусор привлекает только болезни и преступников. Мировая Знать не должна дышать одним воздухом с этим отребьем. Утилизация — единственный верный выход. Сакура нахмурилась. «Утилизация»? Что они имеют в виду? Свалку просто закроют стеной? Её размышления были грубо прерваны. Из толпы смеющихся, танцующих аристократов к ней направилась фигура в безупречно белом камзоле. Карл Блисс. Мальчишка подошел к ней, учтиво, но с явной, мерзкой насмешкой поклонился, протягивая руку в белой перчатке. — Леди Сакура. Вы сегодня ослепительны. Этот цвет удивительно подчеркивает вашу бледность, — его голос, как всегда, был писклявым и неприятным. — Позволите ли вы вашему будущему жениху украсть вас для этого танца? Сакура сжала челюсти так сильно, что они заболели. Она бросила быстрый, отчаянный взгляд в сторону отца, надеясь найти повод отказаться, но лорд Алистер уже смотрел на неё, и в его взгляде читался немой, жесткий приказ: «Улыбайся и иди». — С огромным удовольствием, лорд Карл, — гладко, без единой эмоции ответила Сакура, вкладывая свою руку в его холодную ладонь. Карл вывел её в центр зала. Оркестр заиграл медленный, торжественный вальс. Мальчишка положил руку ей на талию — чуть ниже, чем требовал строгий этикет, но Сакура лишь стиснула зубы, не подав виду. Они начали кружиться среди десятков других пар. — Вы сегодня необычайно молчаливы, моя дорогая, — мурлыкнул Карл, наклоняясь ближе к её лицу. От него пахло приторным цветочным одеколоном. — Всё еще обижены на меня за тот досадный случай в ресторане? Право слово, эти грязные оборванцы не стоят ваших мыслей. Мой отец уже поговорил с начальником стражи. Никто из этих дикарей больше не потревожит покой Хай-Тауна. — Что вы имеете в виду, лорд Карл? — её голос дрогнул, тревога ледяной иглой кольнула сердце. — О, вы не знаете? — Карл самодовольно ухмыльнулся, кружа её в танце. — Сегодня ночью состоится «большая чистка». Мой отец пожертвовал несколько десятков бочек превосходного масла для этого дела. Серый Терминал будет предан огню. До самого основания. Со всеми, кто там находится. Это будет великолепное зрелище. Мы с отцом собираемся смотреть на зарево с нашего балкона. Мир вокруг Сакуры закружился в бешеном, тошнотворном водовороте. Зал, люстры, смеющиеся лица аристократов — всё слилось в одну слепящую, гудящую массу. Огонь. Они собираются сжечь всё. Людей. Лес. Эйс, Луффи и Сабо всегда ошиваются там! Сакура оступилась, сбившись с ритма. Карл недовольно цокнул языком, крепче сжимая её талию. — Осторожнее, леди Сакура. Вы наступили мне на ногу. Она не слышала его. Её сердце билось о ребра, как раненая птица. Ей нужно было выбраться отсюда. Ей нужно было бежать. В этот момент оркестр взял громкий аккорд, пары резко сменили направление танца. Сакура, воспользовавшись суматохой, с силой выдернула свою руку из хватки Карла. — Простите. Мне нехорошо. Я должна выйти, — быстро, задыхаясь, пробормотала она и, не дожидаясь ответа, бросилась сквозь толпу танцующих. Она бежала не разбирая дороги, расталкивая возмущенных графов и баронесс, путаясь в тяжелых юбках. Ей нужно было найти выход на террасу, чтобы вдохнуть свежего воздуха и придумать план. Внезапно она с силой врезалась в кого-то, едва не упав на отполированный до блеска паркет. Чьи-то крепкие руки удержали её за плечи. — Осторожнее, миледи, — произнес тихий, вежливый голос. Сакура подняла глаза и замерла. Воздух выбило из легких. Перед ней стоял мальчик. Он был одет в дорогой, идеально сшитый темно-синий камзол. Белоснежное, кружевное жабо. Волосы были аккуратно зачесаны, а на лице не было ни следа той лесной грязи или сажи. Но эти глаза. Она узнала бы их из тысячи. — Сабо? — выдохнула она так тихо, словно боялась, что это видение растворится в воздухе. Сабо вздрогнул. Его зрачки расширились от шока. Он быстро огляделся по сторонам, оценивая, не смотрит ли на них кто-нибудь из взрослых. Затем он схватил её за руку и с силой затащил за тяжелую, бархатную портьеру, скрывающую глубокую нишу у высокого окна. Оказавшись в полумраке, скрытые от посторонних глаз, они уставились друг на друга. Лицо Сабо было бледным. Под глазами залегли глубокие, темные тени, которых у него никогда не было раньше. В его глазах больше не было того яркого, сумасшедшего блеска мечтателя. Они были пустыми и потухшими. — Что ты здесь делаешь? — горячо, срываясь на шепот, начала Сакура, хватая его за рукав дорогого камзола. — Почему ты так одет? Что с Эйсом? Что с Луффи?! Почему ты вернулся в этот ад?! Сабо опустил голову. Его плечи поникли, словно на них лежал весь вес этого проклятого мира. Он сжал кулаки с такой силой, что ткань его белых перчаток затрещала. — Я... я должен был, Сакура. У меня не было выбора. — Какого выбора?! Ты же сам говорил, что свобода важнее всего! — по её щекам покатились слезы, размывая пудру. — Они заставили тебя? — Мой отец... он нашел меня, — голос Сабо был глухим, словно доносился из-под земли. Он поднял на неё свой полный отчаяния взгляд. — Он нанял пиратов Блюджема. Они окружили нас в Терминале. Они собирались убить Эйса и Луффи прямо на моих глазах. Я не мог... я не мог позволить им умереть из-за меня. Я заключил сделку. Сакура прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать всхлип. — Сделку? — Я пообещал отцу, что вернусь. Что стану тем наследником, которого он хочет. Я отказался от своих мечтаний, от леса... от них. В обмен на их жизни, — Сабо криво, болезненно усмехнулся. — Я продал свою свободу, чтобы они могли жить. Но теперь... теперь всё стало еще хуже. — Я знаю! — перебила его Сакура, судорожно вцепившись в его руки. — Карл только что сказал мне! Они хотят сжечь Серый Терминал! Сегодня ночью! Сабо, Эйс и Луффи постоянно там бывают! Они могут погибнуть! Мы должны сбежать! Мы должны предупредить их! У меня есть новый тайный ход у южной стены, мы сможем... — Нет! — Сабо резко выдернул свои руки. В его глазах плескался панический, животный ужас. Он посмотрел на неё так, словно она была сумасшедшей. — Ты не понимаешь, Сакура! Весь город в сговоре! Стража, дворяне, даже сам король! Город сошел с ума! Никто не сможет остановить это! Он схватил её за плечи и слегка встряхнул, заглядывая прямо в глаза. — За мной следят. Каждый мой шаг, каждый вдох контролируется. Если я попытаюсь сбежать, они поймут это и убьют их. И тебя тоже! Если твой отец узнает, что ты пытаешься помочь отбросам, он закроет тебя в башне до конца дней. — Мне плевать на отца! Мне плевать на всё! — закричала Сакура шепотом, захлебываясь слезами. — Мы не можем просто оставить их там гореть! — Мы не можем им помочь! — голос Сабо сорвался. По его щекам побежали слезы, пропитывая белоснежное жабо. — Я пытался найти выход, Сакура. Я думал об этом каждую секунду. Но его нет. Эта стена слишком высока. Я заперт здесь. И ты тоже. Эйс... он сильный. Он вытащит Луффи. Они выживут. Я должен верить в это, иначе я просто сойду с ума. Он отстранился от неё, вытирая слезы тыльной стороной ладони в белой перчатке. Маска холодного аристократа снова начала медленно наползать на его лицо. — Прощай, Сакура. Ты была лучшим навигатором, о котором мы могли мечтать. Не делай глупостей. Выживи в этом городе. — Сабо... нет, пожалуйста, не уходи... — она потянулась к нему, но он уже шагнул из-за портьеры обратно в ярко освещенный, смеющийся зал, мгновенно растворившись в толпе танцующих монстров. Сакура осталась одна в полумраке. Её трясло. Ужас, отчаяние и полное, абсолютное бессилие сковали её тело. Этой же ночью небо над Хай-Тауном окрасилось в багрово-оранжевый цвет. Сакура билась в запертую, тяжелую дубовую дверь своей спальни, сбивая костяшки пальцев в кровь. Она кричала, рыдала, умоляла, но ей отвечала лишь глухая тишина и шаги стражников за дверью. Лорд Алистер, заметивший её «истерику» на балу и узнавший, что она говорила с опальным наследником семьи Сабо, не стал рисковать. Он велел запереть дочь, а окна заколотить снаружи деревянными щитами. Но сквозь щели между досками Сакура всё равно видела это. Она видела, как полыхает зарево над тем местом, где был Серый Терминал. Она чувствовала, как в комнату просачивается едкий, удушливый запах гари и жженой плоти. Огромный столб черного, жирного дыма поднимался к звездам, закрывая луну. Её мальчишки были там. Её упрямый, колючий Эйс. Смешливый Луффи. В этом огненном море. И она ничем, абсолютно ничем не могла им помочь. Она сползла по двери на пол, обхватив колени руками, и выла в голос, пока не сорвала связки, пока слезы не высохли, оставив после себя лишь черную, выжженную пустоту. Наступило утро. Утро, которое должно было стать праздником для Королевства Гоа. Дверь спальни с грохотом распахнулась. На пороге стоял лорд Алистер. Лицо его было каменным. За ним вошли служанки. Они грубо, не обращая внимания на слабое сопротивление Сакуры, подняли её с пола. Девочка была похожа на тень: белое, осунувшееся лицо, синяки под глазами, сбитые в кровь руки. Её силой одели в черное, траурное, но богато расшитое серебром платье. На голову надели маленькую шляпку с вуалью. — Сегодня великий день, — ледяным тоном произнес отец, хватая её за плечо и таща за собой по коридорам особняка. — Мировая Знать прибывает. Ты будешь стоять на пристани, ты будешь улыбаться, и ты будешь махать флажком. Если ты посмеешь опозорить меня своим кислым видом, я клянусь, я запру тебя в подвале на год. Сакура не отвечала. Она шла механически, переставляя ноги, словно марионетка с обрезанными нитями. Главная городская пристань была забита до отказа. Тысячи аристократов в своих лучших нарядах толпились у парапетов. Играл военный оркестр. Развевались флаги. Сакура стояла в первом ряду, прямо у мраморного ограждения. Солнце слепило глаза. На горизонте показался корабль. Нет, это был не корабль. Это был плавучий, исполинский замок, украшенный золотом и гербами Мирового Правительства. Он медленно, величественно входил в бухту, подавляя своими размерами всё вокруг. Толпа взревела от восторга. Люди начали скандировать приветствия. Но взгляд Сакуры внезапно метнулся в сторону. Что-то маленькое, чужеродное в этой идеальной картине привлекло её внимание. Из небольшой рыбацкой бухточки, прямо наперерез курсу гигантского судна Тэнрюбито, выплывала утлая, старая рыбацкая лодка. Она шла под парусом. А на её мачте криво, неумело, но с отчаянной гордостью развевался самодельный черный флаг с нарисованным белой краской черепом и скрещенными костями. Пиратский флаг. Сакура подалась вперед, вцепившись израненными пальцами в горячий мрамор. Её дыхание перехватило. На носу этой маленькой лодочки, гордо выпятив грудь, стоял мальчик. Знакомый синий камзол, который теперь казался слишком большим. В руках он держал самодельную металлическую трубу-оружие. А на голове... на голове возвышался нелепый, огромный черный цилиндр с синими гогглами. — Сабо... — прошептала Сакура. Её сердце сделало бешеный кульбит. Он сбежал. Он понял, что свобода стоит больше, чем жизнь в страхе. И он решил отправиться в море один, прямо сейчас, чтобы стать настоящим пиратом. На его лице сияла широкая, абсолютно счастливая улыбка. Улыбка свободного человека. Она хотела закричать. Хотела помахать ему рукой, крикнуть: «Плыви, Сабо! Уплывай отсюда как можно дальше!». Но в этот момент гигантский корабль Мировой Знати замедлил ход. На его роскошный нос вышел человек. На нем был нелепый скафандр, защищающий его от «воздуха простолюдинов». Святой Джалмак. Тэнрюбито презрительно посмотрел на крошечную рыбацкую лодку, пересекающую его путь. Для него это было даже не оскорбление — это было просто насекомое на лобовом стекле. Он небрежно поднял руку, унизанную перстнями, и сделал ленивый жест. Огромная, черная пушка на борту правительственного судна со скрипом опустила свое жерло, целясь прямо в лодку Сабо. Сакура перестала дышать. Время остановилось. «Нет... нет, пожалуйста... только не это...» — говорила она про себя, но голос застрял в парализованном ужасом горле. Раздался оглушительный, раскатистый грохот выстрела. Из дула вырвался сноп огня и густого дыма. Огромное чугунное ядро с чудовищной скоростью пронеслось над водой и с точностью врезалось в утлую лодочку. Взрыв был страшным. Дерево разлетелось в щепки, брызги воды смешались со столбом ревущего пламени. Маленькая фигурка в синем камзоле на долю секунды исчезла в этом адском пламени, а затем лодка просто перестала существовать. Тишина. Толпа аристократов на пристани на секунду замерла, а затем... взорвалась бурными, восторженными аплодисментами. Женщины радостно смеялись, мужчины одобрительно кивали. «Какая великолепная точность!», «Туда и дорога этому пиратскому отродью!», «Слава Мировой Знати!». Они хлопали убийству ребенка. На обгоревшие, дымящиеся волны медленно, кружась в воздухе, опустился черный, обгоревший по краям цилиндр с синими гогглами. Он покачался на воде и начал тонуть. Всё внутри Сакуры сломалось. Хрустнуло с таким звуком, что, казалось, это должны были услышать все вокруг. Её разум раскололся на тысячи острых, кровоточащих осколков. Она не чувствовала страха перед отцом. Она не помнила про правила этикета. Она рухнула на колени прямо на жесткие мраморные плиты пристани, раздирая дорогой шелк своего платья, вскинула голову к небу и закричала. — САБО-О-О-О!!! — её голос сорвался, превратившись в хриплый визг. Она колотила кулаками по камню парапета, сдирая кожу в кровь, рыдая навзрыд, дергаясь в истерике. Лорд Алистер побледнел как мертвец. Его лицо исказилось от чудовищного стыда и ярости. Он подскочил к дочери, грубо, с силой схватил её за плечи и оторвал от земли. — Заткнись, сумасшедшая дрянь! — прошипел он ей в самое лицо, брызгая слюной. — Ты позоришь меня перед всем миром! Замолчи немедленно! Но Сакура не видела его. Она продолжала кричать, вырываясь из его рук, пытаясь броситься к воде, к тому месту, где исчез цилиндр. Тогда отец размахнулся и наотмашь, с силой взрослого мужчины, ударил её по лицу. Голова Сакуры мотнулась в сторону. Во рту появился густой, солоноватый привкус крови. В ушах зазвенело. — Стража! — ревел Алистер, пока другие дворяне с брезгливостью наблюдали за этой сценой. — Уведите её! Бросьте эту умалишенную в подвал! Чтобы я её не видел! Двое крепких стражников схватили обмякшую, всё еще всхлипывающую девочку под руки и потащили прочь с залитой солнцем пристани. Сакура даже не пыталась вырываться. Её глаза смотрели в пустоту. Её друга больше не было. Её бросили в самый дальний, сырой и темный подвал особняка. Без окон. Без кровати. Только голый, ледяной каменный пол. Сакура лежала, свернувшись в клубок, обхватив себя руками. Она не плакала. Слез больше не осталось. Внутри была только холодная пустота. Сколько она пролежала так — часы, сутки? Она не знала. С тяжелым металлическим лязгом дверь подвала приоткрылась. На пороге стоял отец. В руке он держал фонарь, освещая её измученное, испачканное кровью лицо. Его взгляд был абсолютно ледяным, лишенным всякой отцовской любви. — Ты перешла все мыслимые границы, Сакура, — сухо, как приговор, произнес лорд Алистер. — Семья Блисс в ужасе. Контракт висит на волоске. Твое поведение на пристани... ты кричала из-за какого-то пиратского мусора. Это конец твоего баловства. Он сделал шаг ближе. — Завтра на рассвете, в строжайшей тайне, за тобой прибудет закрытый экипаж. Мы отправляем тебя в Саут Блю. В закрытый пансион-монастырь «Святой Марианны» для трудновоспитуемых благородных девиц. Сердце Сакуры дрогнуло, но она даже не пошевелилась. — Там нет окон, выходящих на улицу. Нет прогулок. Нет свободы, — продолжал отец, чеканя каждое слово. — Только строгая дисциплина, молитвы и изучение этикета по четырнадцать часов в сутки. Ты проведешь там ровно семь лет. Пока тебе не исполнится семнадцать и ты не будешь готова исполнить свой долг и выйти замуж за Карла. До рассвета ты будешь сидеть здесь. Можешь молиться о прощении. Дверь с грохотом захлопнулась. Загремели тяжелые засовы. Семь лет. Тюрьма на другом конце света. И Карл в финале. Она медленно села на холодном полу. «Эйс... Луффи...» — эта мысль ударила её током. Если они выжили в пожаре... если они узнали про Сабо... Эйс же просто сойдет с ума от горя. Он сломается. Она не могла уехать, не сказав ему. Она не могла исчезнуть на семь лет, оставив его и Луффи одного в этом кошмаре. Около двух часов ночи в замке тихо скрежетнул ключ. Дверь приоткрылась, и в подвал скользнула дрожащая тень. Это была Эльза. Служанка рыдала, прижимая к груди старую, грязную одежду Сакуры — её лесные штаны и рубашку. — Миледи... — Эльза упала на колени. — Я подмешала снотворное в эль стражникам у черного входа. У вас есть час. Леди Элеонора прислала птицу с запиской. Она умоляет вас не делать глупостей и умоляет меня отпустить вас попрощаться. Переодевайтесь, скорее! Сакура сорвала с себя изорванное траурное платье и быстро натянула свои походные вещи. Привычным жестом она сунула бабушкин стилет в голенище левого сапога. — Спасибо, Эльза. Я никогда тебя не забуду, — прошептала Сакура, обняв служанку, и ринулась во тьму. Она бежала сквозь ночной город. Миновав стену через старый сток, она оказалась в Сером Терминале. Это было жуткое зрелище. Горы мусора превратились в дымящиеся, тлеющие кучи черного пепла. Воздух был ядовитым, обжигающим легкие. Сакура бежала, спотыкаясь о сожженные остовы кораблей, не чувствуя ног, пока не добралась до спасительной кромки леса горы Колбо. Она знала, что на их базе на дереве никого нет — после такого они не вернутся туда. Она побежала прямиком к хижине бандитов Дадан. Дверь хижины была приоткрыта. Внутри было тихо. Только у потухшего очага сидела Дадан, сжимая в руке пустую бутылку из-под саке. А на грязном матрасе, свернувшись в крошечный клубок, спал Луффи. Его лицо было красным, опухшим от бесконечных слез. Во сне он судорожно всхлипывал, крепко сжимая в руке что-то очень похожее на обгоревшую доску. Они живы. Господи, они живы. Сакура почувствовала, как по щекам снова текут слезы облегчения. Она шагнула внутрь. Дадан подняла на неё тяжелый, пьяный, полный боли взгляд. — Он узнал, — хрипло сказала бандитка. — Собачий Доггер принес ему письмо. Сабо написал его перед тем, как... Дадан судорожно вздохнула. — Эйс... Он рвался к океану, кричал, что убьет этих ублюдков. Мы впятером едва смогли его связать. А час назад он успокоился. Развязали. И он ушел в лес. Я боюсь за него, девчонка. Сакура кивнула и бросилась обратно в чащу. Она знала, где он. Было только одно место, куда он мог пойти. Она бежала сквозь заросли, ветки хлестали её по лицу, оставляя царапины, но она не чувствовала боли. Шум разбивающихся волн становился всё громче. Она выскочила на край того самого высокого обрыва. Эйс был там. Он стоял на самом краю, спиной к ней, в полушаге от черной, ревущей бездны океана. На нем была грязная майка, на плечах виднелись страшные, багровые ожоги от пожара в Терминале. Но самое страшное было то, что он делал. Эйс методично, с глухим, тошнотворным звуком бил кулаком по толстому стволу старого дерева, росшего на краю мыса. Бам. Бам. Бам. Его костяшки были стерты в кровавую, изуродованную кашу. Кровь заливала кору, капала на траву, но он не останавливался. Он не издавал ни единого звука. В его глазах не было слез. Там была только мертвая пустота. — Эйс... — тихо, дрожащим голосом позвала Сакура. Удар оборвался. Его окровавленная рука повисла вдоль тела. Мальчишка медленно обернулся. Он посмотрел на неё взглядом, от которого у Сакуры внутри всё сжалось в ледяной ком. — Уходи, Сакура, — его голос был сухим, надтреснутым и абсолютно чужим. — Зачем ты пришла? Она сделала шаг к нему. — Эйс, пожалуйста... твои руки. Хватит. — Я сказал, уходи! — вдруг сорвался на отчаянный, дикий крик Эйс. Он отступил на полшага назад, к самому краю обрыва. — Это я виноват! Я слабак, Сакура! Я просто жалкий слабак! Он схватился окровавленными руками за волосы, с силой дергая их. — Я ничего не смог сделать! Я не смог его защитить! Я обещал, что мы будем вместе, а сам позволил ему умереть! Зачем я вообще нужен, если не могу защитить даже собственного брата?! Его крик был полон такой уничтожающей агонии, что у Сакуры перехватило дыхание. — Я приношу только одни несчастья! — продолжал кричать Эйс, глядя на неё безумными глазами. — Тебе нельзя быть рядом со мной! Я не смогу защитить и тебя! Я никого не могу спасти! Уходи, пока моя слабость не убила и тебя тоже! Он задыхался от собственной ненависти. Он пытался отгородиться от неё своей болью, своей мнимой ущербностью. Но Сакура не испугалась. Она знала этого колючего дикаря. Она бросилась вперед, преодолев расстояние между ними, и со всего размаху врезалась в него. Она обхватила его за талию так крепко, что её руки заныли, и уткнулась лицом в его грудь, зарывшись носом в пахнущую дымом майку. Эйс охнул. Он попытался оторвать её от себя, его окровавленные руки легли на её плечи, пытаясь оттолкнуть. — Пусти! Пусти меня, сумасшедшая! Ты испачкаешься в крови! — Пусть! Мне плевать на кровь! — закричала она в ответ, заливаясь слезами и сжимая его еще крепче. — Ты не слабак, Эйс! Ты слышишь меня?! Ты самый сильный из всех, кого я знаю! Сабо уплыл, потому что он хотел быть свободным, а не потому что ты не мог его защитить! Он сам принял это решение! И он доверил тебе Луффи! Она подняла к нему свое заплаканное, измазанное сажей лицо. — Если ты сейчас сдашься... если ты сломаешься и оттолкнешь нас... тогда его смерть действительно будет напрасной! Эйс замер. Её слова пробили его броню, разрушив стену ненависти к себе, которую он возводил. Руки, пытавшиеся её оттолкнуть, дрогнули и ослабли. — Я не могу... Сакура... мне так больно... — его голос сломался. Гордая маска треснула. — Как я буду жить без него? — Мы будем жить за него, — горячо зашептала она. — Ты станешь самым сильным капитаном. Я стану твоим навигатором. Мы увидим весь мир за него! Эйс посмотрел в её ярко-голубые глаза, блестящие от слез. И он сдался. Он судорожно всхлипнул. Его окровавленные руки медленно опустились с её плеч и отчаянно, мертвой хваткой обвили её хрупкую фигуру. Он уткнулся лицом ей в плечо, пряча лицо в её темно-каштановых волосах. И он закричал. Это был крик абсолютной, невыносимой боли, которую он так долго сдерживал. Он рыдал в голос, дрожа всем телом, вцепившись в Сакуру так, словно она была единственным, что удерживало его на краю этого обрыва от падения в бездну безумия. Сакура молча гладила его по вздрагивающей спине, плача вместе с ним, разделяя эту удушающую боль на двоих. Когда слезы высохли, оставив после себя лишь звенящую пустоту и соленую корку на щеках, Эйс медленно отстранился. Он посмотрел на бескрайний, темный океан, забрал у Сакуры её руки и крепко сжал их в своих окровавленных ладонях. — Сабо мертв, — хрипло, но удивительно твердо произнес Эйс. — Но у меня остался Луффи. Тот еще плакса. Если я сломаюсь, он не выживет. Эйс повернулся к Сакуре. Его черные глаза пронзали её насквозь. — Слушай меня внимательно, Сакура. И запомни это навсегда. Он набрал полные грудь ночного воздуха и крикнул так громко, чтобы услышал весь мир, весь бушующий океан и сам Сабо на небесах: — Я НИКОГДА НЕ УМРУ! СЛЫШИШЬ?! Я ОБЕЩАЮ! Я НЕ ОСТАВЛЮ ВАС ОДНИХ! Эхо его клятвы разнеслось над обрывом, смешиваясь с шумом волн. Сакура почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Она улыбнулась сквозь новые слезы и кивнула. — Я знаю, Эйс. Я верю тебе. Повисла тишина. Ветер трепал их волосы. Эйс смотрел на неё, всё еще не отпуская её рук, и в его взгляде была такая взрослая привязанность, от которой у Сакуры замерло сердце. — А теперь, — Эйс слегка нахмурился, его голос стал привычно ворчливым. — Какого черта ты прибежала сюда посреди ночи? Твой отец узнает, он же с тебя шкуру спустит. Возвращайся, пока не рассвело. Сакура опустила глаза на их сцепленные руки. Её сердце болезненно сжалось. Пришло время сказать самую страшную правду. — Я пришла попрощаться, Эйс, — тихо произнесла она. Эйс замер. Его пальцы рефлекторно сжались на её ладонях так сильно, что ей стало больно. — Что значит попрощаться? — его голос мгновенно похолодел. — О чем ты говоришь? — На пристани... когда стреляли в Сабо... я сорвалась. Я рыдала при всех. Мой отец в бешенстве. Она подняла на него полные тоски глаза. — На рассвете они увозят меня в Саут Блю. В закрытую школу-монастырь «Святой Марианны». Меня запрут там на семь лет. Пока я не буду готова выйти замуж за Карла. Я... я больше не смогу приходить. Мы не увидимся. Эйс стоял как громом пораженный. Казалось, он перестал дышать. Сначала Сабо. Теперь она. Мир отбирал у него всё с жестокостью, от которой хотелось выть. Его лицо исказилось. Он резко отпустил её руки. — Нет! — яростно зарычал он, меряя шагами край обрыва. — Только не это! Я не отдам тебя им! Мы спрячем тебя! У Дадан, в лесу, да мы построим плот прямо сейчас и уплывем отсюда к чертовой матери! Он подскочил к ней, хватая за плечи, его глаза горели диким огнем. — Мы сбежим, Сакура! Ты не поедешь в эту тюрьму! Сакура горько улыбнулась, накрыв его ладони своими. — Эйс... ты знаешь, что это невозможно. Без денег, без корабля, с Луффи на руках — Дозор найдет нас через два дня. А если поймают меня — вас казнят за похищение. Вы — моя семья. И я должна уехать, чтобы спасти вас. Эйс сжал челюсти так сильно, что на скулах виднелись желваки. Его бессилие убивало его. Он был недостаточно силен. — Семь лет... — глухо прошептал он, опуская руки. — Семь долгих лет. Они выбьют из тебя всё. Ты выйдешь замуж за этого слизняка. — Никогда, — Она сделала шаг вперед и смело посмотрела прямо в его глаза. — Эта школа запрет мое тело, но она не заберет мою душу. Я буду изучать каждую карту, каждое течение. Я стану самым лучшим навигатором в мире. Она подняла руку и осторожно, нежно коснулась его щеки. Эйс вздрогнул, но не отстранился. — Через семь лет тебе исполнится семнадцать, Эйс, — тихо сказала она. — Ты станешь взрослым. И ты выйдешь в море. Сакура сжала его руку. — Я клянусь тебе. В тот день, когда ты поднимешь свой парус, я буду рядом с тобой. Мое место — на твоем корабле. Рядом с моим капитаном. Эйс смотрел на её упрямое, прекрасное лицо, и чувствовал, как в его израненной душе расцветает надежда. Он медленно поднял руку и накрыл её ладонь, лежащую на его щеке. — Семнадцать лет, — хрипло повторил он. На его губах появилась слабая, дерзкая ухмылка. — Ловлю на слове, козявка. Только попробуй опоздать. Я переверну весь Ист Блю, найду тебя и силой утащу на корабль. — Договорились, веснушчатый, — улыбнулась она сквозь слезы. Рассвет начал окрашивать горизонт в нежные, розовые тона. Эйс проводил её до тайного хода. Они стояли в тишине. Вместо слов, Эйс вдруг неловко, но крепко притянул её к себе, обняв на прощание. Э — Дождись меня, Эйс, — шепнула она. — Буду ждать, мой навигатор, — тихо ответил он пустоте, когда она исчезла. Через несколько часов роскошная карета покинула пределы Королевства Гоа. Сакура сидела у окна и смотрела, как гора Колбо медленно тает вдали. Детство закончилось. Впереди были долгие годы учебы.