Часть 13

Утро началось совершенно иначе, чем все предыдущие. Когда Сакура открыла глаза, комнату заливал яркий, золотистый свет солнца, пробивающийся сквозь плотные шторы. Она лежала в постели, глядя в потолок, и на её губах играла неосознанная, глупая, но абсолютно искренняя улыбка. Стоило ей только вспомнить вчерашний вечер, темный лес и тенистую крону дуба, как сердце начинало биться быстрее, а по телу разливалось тепло. Она прикоснулась кончиками пальцев к своим губам. Ей казалось, что на них всё еще остался вкус поцелуя Эйса — уверенного, властного, обещающего свободу. Теперь она точно знала: что бы ни говорили её мать, отец или этот слизняк Карл, она им не принадлежит. У Эйса был план. Он сказал ей ждать, и она будет ждать, даже если для этого придется сыграть самую сложную роль в её жизни. Когда в спальню вошли горничные, чтобы помочь ей умыться и одеться, они удивленно переглянулись. Обычно по утрам их юная госпожа была мрачнее тучи и почти не разговаривала. Сегодня же она сама поднялась с кровати, позволила быстро зашнуровать повседневное платье и даже поблагодарила их, чего не случалось уже очень давно. Завтрак прошел в парадной столовой. Отец вернулся поздно ночью и теперь сидел во главе длинного дубового стола, просматривая утренние газеты и попивая крепкий кофе. Леди Эвелин, как всегда безупречная, аккуратно намазывала джем на тост. — Сегодня вечером состоится Большой Осенний бал у лорда Вейна, — не отрываясь от газеты, произнес отец. — Это одно из самых важных светских событий года. Лорд Вейн — человек эксцентричный, помешанный на коллекционировании морских редкостей, но его влияние в торговых кругах огромно. Карл Блисс будет там. Сакура, ты должна выглядеть безупречно. Постарайся сегодня быть более любезной со своим женихом на публике. — Как скажете, отец, — мягко и на удивление покорно ответила Сакура, отпивая чай. Ближе к полудню состоялось очередное чаепитие с девочками. На этот раз они собрались в небольшом уютном салоне одной из подруг. Беатрис, Сесилия, Маргарет и Элеонора уже щебетали о предстоящем бале, обсуждая фасоны платьев и тех, кто будет присутствовать. Когда Сакура вошла в салон, разговоры на секунду стихли. Девочки уставились на неё. — Сакура... ты как-то странно выглядишь сегодня, — прищурилась Беатрис, внимательно изучая её лицо. — У тебя такой румянец. И глаза блестят. Ты не заболела? — Нет, я чувствую себя прекрасно, — Сакура заняла свое место, стараясь сдержать улыбку. Сесилия, сидевшая напротив, вдруг хитро улыбнулась, отпила чай и многозначительно повела бровью. — Признавайся, — прошептала она так, чтобы не услышали служанки. — Ты всё-таки прочитала ту книгу, которую я тебе дала? Ту самую, в бордовой обложке? Сакура мгновенно покраснела до корней волос. — Я... да. Прочитала. Это было... интересно. — Я же говорила! — торжествующе воскликнула Сесилия, хлопнув в ладоши. — Вот откуда этот блеск в глазах! Теперь ты понимаешь, что брак может быть не только долгом? Сакура опустила глаза к своей чашке, пряча лицо. Девочки были уверены, что её внезапное преображение и сияющий вид — это результат прочтения откровенного романа. Пусть думают так. Никто из них даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что вчера вечером в темном лесу её целовал парень с горы Колбо. И всё же, сидя среди этих шелков и фарфора, Сакура отчаянно скучала по запаху костра, грубым шуткам и смеху на горе Колбо. Подготовка к балу заняла несколько часов. Во второй половине дня в спальню Сакуры пришли сразу три горничные. Её купали в ароматических маслах, втирали в кожу благовония, а затем начался мучительный процесс одевания. Для Большого Осеннего бала было выбрано невероятной красоты платье глубокого, насыщенного изумрудного цвета. Тяжелый шелк переливался при каждом движении. Корсет затянули так туго, что первые несколько минут Сакура могла дышать только неглубокими, короткими вдохами. Её волосы, обычно свободно распущенные, были искусно уложены в высокую, сложную прическу, украшенную нитями мелкого жемчуга и заколками с драгоценными камнями. На шею надели колье, которое неприятно холодило кожу. Вечером экипаж семьи остановился перед огромным, ослепительно освещенным особняком лорда Вейна. Парадная лестница была устлана красной ковровой дорожкой, по которой поднимались десятки самых богатых и влиятельных людей столицы. Из распахнутых дверей лилась громкая музыка живого оркестра, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Как только Сакура с родителями вошла в бальный зал, её тут же перехватил Карл. Он был одет в до тошноты роскошный костюм, расшитый золотой нитью. Его волосы были щедро напомажены, а от запаха его духов у Сакуры сразу же запершило в горле. — Моя прекрасная невеста, — слащаво протянул он, беря её руку и касаясь костяшек влажными губами. — Вы сегодня просто затмеваете всех в этом зале. Она заставила себя вежливо улыбнуться и кивнуть. Весь следующий час превратился для неё в пытку. Карл водил её под руку по залу, как свой личный трофей. Он подходил к группам своих надменных друзей, смеялся над их шутками и каждый раз, представляя Сакуру, собственнически клал руку ей на талию, сжимая пальцы чуть сильнее необходимого. — Посмотрите на неё, господа. Моя будущая жена. Разве она не идеальна? — хвастался он, словно говорил о породистой лошади или редкой вазе. Сакуре хотелось вырваться, ударить его по лицу и сбежать, но она лишь сдержанно кивала, чувствуя, как внутри закипает ярость. Вскоре начались танцы. Правила этого бала позволяли любому благородному господину пригласить даму на танец. Карл, разумеется, был первым. Потом её пригласил какой-то престарелый лорд, друг её отца, затем еще один знакомый аристократ, чьего имени она даже не помнила. Она кружилась по залу, машинально передвигая ноги, улыбаясь пустой улыбкой. В зале было невероятно душно от сотен горящих свечей, ароматов парфюма и людского дыхания. Корсет нещадно давил на ребра. После очередного тура вальса она почувствовала, что у неё пересохло в горле. — Прошу простить меня, мне нужно выпить немного воды, — тихо сказала она своему партнеру и, не дожидаясь ответа, поспешила к длинным столам с напитками и закусками, стоящим у массивных колонн на краю зала. Взяв с серебряного подноса хрустальный бокал с холодной водой, она сделала жадный глоток, наслаждаясь моментом одиночества. Но её покой продлился недолго. Со спины послышались уверенные, легкие шаги. — Прошу прощения, миледи. Не окажете ли вы мне честь станцевать со мной следующий танец? — раздался за её спиной мужской голос. Звучал он вежливо, но с какой-то едва уловимой, хрипловатой усмешкой. Сакура мысленно застонала и закатила глаза. Еще один напыщенный индюк, желающий поболтать о погоде или налогах. Она натянула на лицо вежливую улыбку, развернулась, собираясь сказать: «Благодарю, но я слишком устала», — и замерла. Слова застряли у неё в горле. Сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Бокал в её руке опасно дрогнул. Перед ней стоял Эйс. Но это был не тот Эйс, которого она привыкла видеть в лесу с голым торсом и в старых шортах. На нем был великолепно сшитый, дорогой темный костюм, который сидел на его широких плечах так, словно был сшит на заказ. Белоснежная рубашка, элегантно повязанный шейный платок. Его обычно непослушные, вечно растрепанные черные волосы были аккуратно зачесаны назад, хотя несколько прядей всё равно упрямо падали на лоб, придавая ему опасно-небрежный вид. Он выглядел потрясающе. Дикий, опасный хищник, который каким-то чудом пробрался в клетку с декоративными птицами и теперь с насмешкой за ними наблюдал. Сакура смотрела на него широко распахнутыми глазами, не в силах поверить в реальность происходящего. Как он здесь оказался?! Охрана лорда Вейна проверяла приглашения у каждого гостя. Если его узнают, если поймут, кто он такой — его бросят в тюрьму! Эйс, заметив её шок, лишь шире ухмыльнулся, его черные глаза лукаво блеснули. Он элегантно склонил голову и галантно протянул ей руку в белой перчатке. — Вы позволите, миледи? Сакура быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что Карл или родители не смотрят на них, подавила подступившую панику и, стараясь сохранить спокойное выражение лица, вложила свою ладонь в его. — Позволю, — тихо выдохнула она. Он мягко, но уверенно потянул её за собой в центр бального зала. Заиграл медленный вальс. Эйс положил одну руку ей на талию — его прикосновение было твердым и теплым даже через плотную ткань костюма, — а второй переплел свои пальцы с её. Они начали двигаться в такт музыке. — Ты сумасшедший?! — зашипела Сакура едва слышным шепотом, глядя прямо в его смеющиеся глаза. — Что ты здесь делаешь?! Если вас поймают... Откуда у тебя вообще этот костюм? Ты выглядишь как... как лорд! — Спасибо за комплимент, козявка. Тебе тоже идет этот зеленый, — хмыкнул Эйс, плавно кружа её в танце. — А костюмы мы одолжили. — Одолжили? — Ага. По пути сюда наткнулись на карету каких-то двух богатеньких придурков. Они ехали на этот самый бал. Ну, мы их немного вырубили, связали, бросили в кустах, забрали их шмотки и пригласительные. Делов-то. Зато как влитые сидят, скажи? Сакура в ужасе приоткрыла рот, но не смогла сдержать тихого смешка. Это было так в его стиле. — А Луффи? — испуганно спросила она, вертя головой. — А ты посмотри туда, к банкетным столам, — Эйс кивнул в сторону колонн. Сакура скосила глаза и чуть не поперхнулась воздухом. У самого длинного стола, заставленного изысканными блюдами, стоял Луффи. На нем был нелепо сидящий, слишком большой для него бархатный камзол. Мальчишка, совершенно не обращая внимания на шокированные взгляды окружающих аристократов с моноклями, двумя руками запихивал в рот целого жареного фазана, одновременно пытаясь зацепить с подноса пирожные. Его щеки были раздуты до невероятных размеров. — О боги... — простонала Сакура, пряча лицо на груди Эйса, чтобы скрыть приступ смеха. — Вас же раскроют через пять минут. Зачем вы вообще сюда приперлись? Ради еды? — Нет, не ради еды, хотя Луффи со мной поспорит, — серьезнее ответил Эйс, продолжая вести её в танце. — Хозяин этого дома, лорд Вейн, знатный коллекционер. Я узнал, что в его личном кабинете на втором этаже хранится очень редкая навигационная карта течений Гранд Лайн и настоящий Лог Пос. Эта штука стоит целое состояние, и без неё плыть на тот океан — верная смерть. Мы здесь, чтобы её забрать. Это последнее, что нам нужно перед отплытием. — Вы собираетесь его ограбить, пока он принимает гостей? Прямо сейчас? — Лучшего момента не придумаешь. Все охранники стянуты к бальному залу. Кабинет пуст. Как только танец закончится, я пойду наверх, а Луффи останется здесь отвлекать внимание своей прожорливостью. Они сделали еще один плавный круг по залу. Сакура вдруг осознала, что Эйс ведет её абсолютно идеально. Он ни разу не сбился с ритма, ни разу не наступил ей на ногу, его шаги были скользящими и уверенными, словно он всю жизнь провел на паркете, а не в лесу. — Эйс... — она удивленно посмотрела на него. — Ты умеешь танцевать? Откуда? Ты двигаешься лучше, чем половина герцогов в этом зале. Эйс слегка смутился, на его щеках появился легкий румянец, который он тут же попытался скрыть за привычной усмешкой. — Макино. Когда я был мелким, она почему-то вбила себе в голову, что я должен знать манеры, если хочу стать великим человеком. Заставляла меня учить эти дурацкие шаги с метлой вместо партнерши. Я тогда бесился жутко, но, как видишь, пригодилось. Сакура тихо, искренне рассмеялась. Ей было невероятно тепло и комфортно в его руках. Весь этот душный зал, фальшивые улыбки и давящий корсет отошли на второй план. Существовали только его черные глаза и сильные руки, которые держали её так бережно и надежно. Но их идиллия не осталась незамеченной. На другом конце зала Карл Блисс, стоявший в компании своих подхалимов, вдруг оборвал фразу на полуслове. Его глаза сузились. Он увидел, как его невеста, его будущая покорная жена, которая весь вечер ходила с лицом мученицы, теперь танцует с каким-то незнакомым, подозрительно красивым парнем. И что самое возмутительное — она смеется. Искренне, ярко, глядя на этого наглеца так, как никогда не смотрела на него. Лицо Карла пошло красными пятнами от бешенства, он крепко сжал хрустальный бокал, рискуя его раздавить. Музыка плавно стихла. Танец закончился. Эйс, следуя этикету, предложил Сакуре руку и повел её к краю зала, подальше от танцующих пар, как раз в ту сторону, где находился Луффи. Как только они подошли ближе, Луффи, проглотив очередной кусок мяса, радостно округлил глаза и открыл рот: — Саку—! Эйс отреагировал молниеносно. Он сделал вид, что по-дружески хлопает парня по плечу, а сам жестко зажал ему рот ладонью в белой перчатке, обрывая крик. — Заткнись, идиот, ты хочешь её подставить? — прошипел Эйс сквозь зубы, очаровательно улыбаясь проходящей мимо графине. Луффи промычал что-то извиняющееся и кивнул, снова набрасываясь на еду. — Нам пора, — Эйс повернулся к Сакуре. Игровой настрой исчез из его глаз, сменившись той самой суровой решимостью, которую она видела вчера в лесу. — Карта ждет. А после этого мы уходим. Сакура почувствовала, как внутри всё сжалось от тоски. — Будь осторожен, Эйс. Прошу тебя. Если вас поймают... — Не поймают, — уверенно отрезал он. Он взял её руку. Но вместо того, чтобы формально поцеловать воздух над её пальцами, как это делали все здешние аристократы, Эйс перевернул её ладонь и крепко прижался горячими губами к чувствительной коже на её запястье, прямо там, где бился пульс. Это был интимный, собственнический и невероятно нежный жест, скрытый от чужих глаз широким рукавом его пиджака. Сакура тихо выдохнула, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. — Жди меня. Скоро всё закончится, — прошептал он ей, глядя прямо в глаза. Затем он отпустил её руку, отвесил легкий, почти издевательский поклон и, схватив сопротивляющегося Луффи за воротник камзола, растворился в пестрой толпе гостей, направляясь к лестнице на второй этаж. Сакура осталась стоять у колонны, чувствуя на своем запястье жар его поцелуя, и впервые за весь вечер на этом балу она чувствовала себя счастливой. Но её спокойствие длилось недолго. Музыка заиграла снова, и сквозь пеструю толпу танцующих пар к ней целенаправленно пробирался Карл Блисс. Его лицо, обычно бледное и обильно припудренное, сейчас пошло уродливыми красными пятнами. Он двигался быстро, отталкивая слуг с подносами, и в его глазах плескалась чистая, неконтролируемая ярость. Не успела Сакура сделать и шага в сторону, как Карл оказался рядом. Он грубо схватил её за локоть — именно за ту руку, которую несколько минут назад держал Эйс, — и больно сжал пальцы, впиваясь ногтями сквозь шелк её перчатки. — Кто это был? — прошипел он, брызгая слюной. Его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. Сакура инстинктивно попыталась выдернуть руку, но Карл лишь усилил хватку, дернув её на себя так резко, что она едва не потеряла равновесие. — Пустите, милорд, вы делаете мне больно, — ледяным тоном произнесла она, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. Слова матери пронеслись в голове: «Он не посмотрит на твои слезы». Она не доставит ему удовольствия видеть её страх. — Я задал вопрос, Сакура! — его голос сорвался на визг, заставив нескольких аристократов поблизости обернуться в их сторону. Но Карлу было плевать на приличия. — Кто был этот оборванец в костюме, с которым ты так мило любезничала и смеялась на весь зал?! Я видел, как ты на него смотрела! Ты моя невеста! Ты принадлежишь мне! — Я понятия не имею, о ком вы говорите, лорд Блисс, — ровно и четко ответила она, ни на секунду не отводя взгляда. — Этот господин подошел и пригласил меня на танец, соблюдая все правила этикета лорда Вейна. Он не представился, а я сочла неуместным допрашивать гостя. Я полагала, что это один из ваших многочисленных друзей. Если вас так оскорбляет, что я танцую на балу, где это принято, возможно, вам стоило самому не отходить от меня ни на шаг, а не распивать вино в углу. Карл задохнулся от такой дерзости. Его челюсть отвисла, глаза сузились в две злобные щелочи. Он шагнул к ней вплотную, тяжело и мерзко дыша ей прямо в лицо. — Слушай меня внимательно, дрянь, — прошептал он так тихо, чтобы слышала только она. — Ты думаешь, раз твой отец знатного рода, то ты можешь вести себя как вольная птица? После венчания я запру тебя. Ты забудешь, как выглядит солнце. Ты будешь говорить только тогда, когда я позволю, и смотреть только на меня. Я выбью из тебя эту спесь в первую же ночь. Ты у меня будешь на коленях ползать, умоляя... Его грязную тираду прервал звук, от которого содрогнулся весь особняк. Сначала раздался грохот где-то на втором этаже, прямо над бальным залом. Музыка мгновенно стихла. Оркестр сбился на фальшивые ноты и замолчал. Сотни гостей замерли, устремив взгляды на парадную лестницу. Следом за грохотом послышался звон бьющегося стекла и истошный, полный паники крик самого лорда Вейна: — СТРАЖА! ВОРЫ! ОНИ УКРАЛИ КАРТУ! Бальный зал взорвался. Дамы начали визжать, хватаясь за своих кавалеров, благородные лорды в панике заметались по залу, сбивая с ног слуг. Карл вздрогнул, инстинктивно отпуская руку Сакуры и озираясь по сторонам в поисках охраны. В следующее мгновение на балюстраде второго этажа показались две фигуры. Один из охранников попытался преградить им путь, но отлетел в стену от мощного удара. Это был Эйс. В одной руке он крепко сжимал плотный кожаный тубус, в котором, очевидно, и находилась бесценная карта, а второй рукой тащил за собой Луффи. Луффи, судя по всему, даже во время ограбления не переставал жевать — его рот всё еще был испачкан кремом от пирожных, а в руках он сжимал целую баранью ногу. — Эйс, смотри, тут высоко! — радостно завопил Луффи, свешиваясь через перила и размахивая куском мяса. — Давай прыгнем прямо на тот большой торт внизу! — Придурок, мы уходим, а не жрем! — рявкнул Эйс, отвешивая ему подзатыльник. Эйс поднял взгляд и безошибочно нашел в толпе Сакуру. Их взгляды встретились. Несмотря на хаос вокруг, крики стражи и панику гостей, время для неё словно остановилось. Эйс широко, нагло и абсолютно бесстрашно ухмыльнулся, поднял руку с тубусом и двумя пальцами коснулся полей своей нелепой оранжевой шляпы, отдавая ей честь. Это был салют своему навигатору. — ДЕРЖИТЕ ИХ! — вопил лорд Вейн, сбегая по ступенькам в распахнутом халате. — ОНИ УКРАЛИ ЛОГ ПОС! СТРЕЛЯЙТЕ! Стражники вскинули мушкеты. Эйс мгновенно среагировал. Он схватил Луффи за шиворот, разбежался и, пробив плечом огромное витражное окно на втором этаже, выпрыгнул в ночную темноту под звон осыпающихся цветных осколков. В зале началась настоящая давка. Сакура прижалась спиной к колонне, чтобы её не сбили с ног. Её сердце пело. Он сделал это. Он забрал карту. Значит, отплытие неизбежно. Карл, бледный как полотно, тяжело дышал, глядя на разбитое окно. — Грязные пираты... — пробормотал он, нервно поправляя шейный платок. А затем резко повернулся к Сакуре. В его глазах читался страх, смешанный с подозрительностью. — Этот парень в шляпе... Это ведь с ним ты танцевала! Сакура изобразила на лице идеальный, неподдельный ужас, прижав руки к груди. — Боги милосердные! — дрожащим голосом воскликнула она, виртуозно играя свою роль. — Вы хотите сказать, милорд, что я танцевала с преступником?! Как такое возможно?! Куда смотрела охрана лорда Вейна?! Меня могло убить! Я требую, чтобы вы немедленно отвели меня к моим родителям, мне дурно! Карл опешил. Её испуг выглядел настолько натурально, что все его подозрения рассыпались. Он попытался снова взять её под руку, чтобы изобразить защитника, но Сакура брезгливо отстранилась, сославшись на то, что у неё кружится голова. Родителей они нашли у выхода из бального зала. Леди Эвелин была крайне раздражена испорченным вечером, а отец громко возмущался некомпетентностью городской стражи, отдавая приказы лакеям подавать экипаж. — Мы уезжаем, немедленно, — жестко скомандовал отец, направляясь к дверям. Карл увязался за ними до самой кареты. Он был бледен, тяжело дышал, нервно теребя кружевной манжет на рукаве. — Сэр, — обратился он к отцу Сакуры, когда лакей открыл дверцу экипажа. — В свете сегодняшних ужасных событий... город абсолютно небезопасен. Грязные пираты проникают в дома высшего общества! Они могли навредить Сакуре! Отец Сакуры холодно посмотрел на него, поправляя плащ. — Успокойтесь, лорд Блисс. Эти оборванцы забрали лишь какую-то морскую карту. До вашей свадьбы с моей дочерью еще целый год. У городской стражи достаточно времени, чтобы перевешать весь этот сброд до того, как состоится церемония. — Год! — Карл нервно сглотнул, злобно сверкнув глазами в сторону Сакуры, которая уже садилась в карету. — Именно поэтому я настаиваю на том, чтобы до самой свадьбы моя невеста находилась под усиленной охраной. Нельзя позволить, чтобы её... благополучию что-то угрожало в эти двенадцать месяцев. Я сам пришлю своих лучших людей для круглосуточного патрулирования вашего поместья. Я хочу быть уверен, что то, что по праву принадлежит мне, находится в абсолютной безопасности. Отец нахмурился, обдумывая предложение, а затем коротко кивнул: — В ваших словах есть смысл, лорд Блисс. Дополнительная охрана не повредит, учитывая дерзость этих преступников. Завтра же я прикажу удвоить посты и впущу ваших людей на территорию. Экипаж тронулся, оставляя Карла стоять на подъездной дорожке в окружении перепуганной толпы. Сакура сидела в темноте кареты, сжимая кулаки так, что ногти больно впивались в ладони. Целый год до свадьбы. Но теперь её особняк превратится в самую настоящую неприступную крепость, охраняемую цепными псами Блисса. Карл решил запереть её в клетке задолго до венчания Прошла целая неделя. Семь бесконечных, мучительных, тягучих дней, в течение которых Сакура чувствовала себя так, словно её заживо замуровали в мраморном склепе собственного дома. Карл Блисс сдержал свое слово. После инцидента на балу он прислал целый отряд своих личных гвардейцев, которые теперь патрулировали территорию особняка днем и ночью. Они стояли у ворот, расхаживали по саду, их тяжелые шаги и звон оружия постоянно доносились до окон Сакуры. Леди Эвелин приказала дочери не покидать своих покоев без сопровождения, а отец был слишком занят последствиями ограбления лорда Вейна, чтобы обращать внимание на то, что его дом превратился в тюрьму строгого режима. Каждое утро Сакура просыпалась с бешено колотящимся сердцем, понимая, что время уходит сквозь пальцы. Эйс собирался отплыть со дня на день. Его лодка была готова, карта была у него в руках. Если она не вырвется из особняка прямо сейчас, она может больше никогда его не увидеть. Она не успеет попрощаться. Эта мысль доводила её до настоящего отчаяния. Она часами мерила шагами спальню, придумывая десятки планов побега, но все они разбивались о количество охраны на улице. Но на восьмой день ей улыбнулась удача. Сакура заметила одну единственную брешь в этой безупречной охране. Каждое утро, еще до восхода солнца, когда над столицей висел густой туман, к заднему двору особняка подъезжала старая, скрипучая телега из городской прачечной. Прачки, закутанные в плотные серые плащи с глубокими капюшонами, забирали корзины с грязным бельем и привозили чистое. Охрана Блисса, состоящая из заносчивых и ленивых наемников, брезговала досматривать телегу с грязными простынями и ворчливыми старухами. Сакура начала действовать. Накануне вечером она тайком спустилась на кухню и подкупила самую молодую и пугливую судомойку, отдав ей свои золотые серьги с сапфирами в обмен на старое, грубое льняное платье и огромный, бесформенный серый плащ, который девочка носила в непогоду. Когда наступило раннее утро, Сакура быстро переоделась. Колючая ткань непривычно царапала нежную кожу, но ей было всё равно. Она спрятала свои роскошные волосы под чепец, накинула плащ, натянула капюшон на самые глаза и выскользнула из спальни. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, оно разбудит весь дом. Осторожно, ступая по самым краям деревянных ступеней, чтобы они не скрипели, она спустилась к черному ходу. Телега прачек как раз стояла у дверей. Слуги перетаскивали огромные плетеные корзины. Сакура слилась с суетой, подхватила одну из пустых корзин за ручку и, опустив голову, медленно пошла вместе с остальными женщинами к выходу с территории особняка. Один из гвардейцев Карла, огромный детина с алебардой, стоял прямо у ворот. Проходя мимо него, Сакура перестала дышать. — Шевелитесь, старые клуши, от вас воняет щелочью, — презрительно бросил охранник, отворачиваясь и сплевывая на мостовую. Сакура сильнее вцепилась в корзину и ускорила шаг. Как только телега свернула за угол и скрылась в утреннем тумане, Сакура бросила корзину в переулке и со всех ног бросилась бежать. Она бежала по безлюдным, мощеным улицам столицы так быстро, как никогда в жизни, не чувствуя ни холода, ни усталости. Ей нужно было на гору Колбо. Подъем дался тяжело. Когда она наконец добралась до поляны перед хижиной разбойников, солнце уже поднялось над макушками деревьев, разгоняя утреннюю сырость. Сакура тяжело дышала, её щеки раскраснелись, а грубое платье промокло от пота, но она не обращала на это внимания. На поляне кипела работа. Сегодня был тот самый день. Это чувствовалось в воздухе — смесь нервного напряжения, суеты и какой-то тоскливой торжественности. Разбойники Догра и Магра таскали к краю леса деревянные ящики с провизией, постоянно утирая носы рукавами, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы. Луффи носился кругами, путаясь у всех под ногами, одновременно пытаясь жевать яблоко и выкрикивать какие-то команды, которым никто не следовал. На крыльце сидела Дадан. Она нервно курила, выпуская в воздух густые облака дыма, и делала вид, что с невероятным интересом чистит свое старое ружье, хотя её руки заметно подрагивали. Эйс был в самом центре этой суматохи. Он стоял на коленях на траве, без рубашки, укладывая последние вещи в огромный походный рюкзак. Рядом лежала его новая оранжевая шляпа. Услышав хруст веток, он резко поднял голову. Увидев Сакуру в её нелепом наряде прачки, с растрепавшимися волосами и тяжелым дыханием, он замер. Его глаза расширились. Он медленно поднялся на ноги. — Сакура... — выдохнул он. — Ты как оттуда выбралась? Я думал... я слышал, что этот ублюдок Блисс обложил твой дом своими псами. Я собирался сегодня ночью пробраться к твоему окну, чтобы попрощаться. — Если бы ты полез туда, тебя бы застрелили, — Сакура сбросила с плеч тяжелый плащ и попыталась отдышаться. — Я сбежала с прачками. Я не могла не прийти, Эйс. Она сделала шаг к нему, ожидая, что он обнимет её, но Эйс вдруг нахмурился. Напряжение последних дней, бессонные ночи и страх за неё внезапно вылились в глупое, детское раздражение. — Ты совсем с головой не дружишь? — резко спросил он, скрещивая руки на груди. — А если бы тебя поймали? Этот Карл мог сделать с тобой всё что угодно! Ты хоть понимаешь, как это опасно — шастать по городу в таком виде, когда тебя ищут? Тебе нужно было сидеть тихо, как мы и договаривались! Сакура остановилась как вкопанная. Вся радость от встречи мгновенно сменилась вспышкой обиды. Она рисковала всем, она бежала сюда, сбивая ноги в кровь, а он отчитывает её, как маленькую девочку! — Сидеть тихо?! — вспылила она, упирая руки в бока. Её глаза гневно сверкнули. — Ты уплываешь сегодня, Эйс! Возможно, мы не увидимся целый год! И ты предлагаешь мне сидеть в своей комнате и вышивать крестиком, надеясь, что ты сам придешь ко мне под пули?! Я пришла помочь тебе собраться, придурок! — Мне не нужна помощь, я сам со всем справляюсь! — упрямо рявкнул он, отворачиваясь к своему рюкзаку. — Я просто не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы! — У меня и так будут проблемы, когда они обнаружат, что я пропала! Но я здесь! И если ты сейчас будешь вести себя как осел, я могу уйти прямо сейчас! — выкрикнула она, пиная попавшуюся под ногу шишку прямо в его сторону. — Ну и иди! — буркнул Эйс, яростно запихивая в рюкзак моток веревки. — Ну и пойду! Она демонстративно отвернулась и уселась на старый пень на краю поляны, скрестив руки на груди. Эйс продолжал ковыряться в своих вещах, сидя к ней спиной. Повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только пыхтением Луффи. Они не ссорились так с тех самых пор, как были детьми. Это была их старая привычка — ругаться из-за ерунды, когда эмоции зашкаливали, а потом дуться друг на друга до последнего. Дадан, наблюдавшая за этой сценой с крыльца, только тяжело вздохнула и закатила глаза, бормоча что-то о несносных подростках. Прошло десять минут. Двадцать. Эйс продолжал делать вид, что невероятно занят пересчетом сухарей, но его спина была напряжена. Сакура сидела, упорно глядя в лес, хотя у неё уже начали щипать глаза от невыплаканных слез. Неужели они расстанутся вот так? Неужели их последние часы пройдут в этой глупой обиде? Вдруг она услышала за спиной тяжелые шаги. Эйс подошел к ней, постоял несколько секунд в нерешительности, а затем шумно, сдавлено выдохнул, словно признавая свое поражение. Он опустился на колени прямо перед ней на землю, не обращая внимания на грязь. — Сакура... — тихо позвал он. Она упрямо не смотрела на него. Эйс протянул свои большие, мозолистые руки и мягко, но настойчиво взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя. В его черных глазах не было ни капли злости — только безграничная нежность и какая-то отчаянная, щемящая грусть. — Прости меня, — его голос дрогнул, и он прислонился своим лбом к её лбу. — Прости, козявка. Я идиот. Я просто... я схожу с ума от мысли, что оставляю тебя там с этим ублюдком. Мне страшно за тебя. Когда я увидел тебя здесь, я испугался, что с тобой что-то случится по моей вине. Но я... я так рад, что ты пришла. Если бы я уплыл, не увидев тебя в последний раз, я бы себе этого никогда не простил. Вся обида Сакуры испарилась в ту же секунду. Она всхлипнула, подалась вперед и отчаянно вцепилась пальцами в его плечи, зарываясь лицом в его шею. — Ты самый невыносимый осел из всех, кого я знаю, — прошептала она сквозь слезы. Эйс тихо рассмеялся, крепко обнимая её в ответ. — Знаю. Давай поможешь мне завязать этот чертов мешок, у меня узлы не получаются. Оставшиеся часы пролетели как одно мгновение. Они вместе упаковывали последние вещи, перекидывались шутками, стараясь не думать о том, что время неумолимо тает. Когда всё было готово, Эйс надел свою оранжевую шляпу, закинул тяжелый рюкзак на плечо и повернулся к хижине. Настало время выдвигаться к берегу. Вся банда разбойников во главе с Магрой и Догрой построилась на поляне. Луффи радостно прыгал вокруг, крича о том, что когда-нибудь он тоже отправится в море и соберет команду круче. Сакура стояла рядом с Эйсом. Но Дадан так и не сдвинулась со своего места на крыльце. Она сидела, низко опустив голову, надвинув шляпу на глаза. — Дадан! — позвал её Магра. — Мы идем провожать Эйса! Ты не пойдешь? — Идите без меня! — грубо, срывающимся голосом рявкнула атаманша, отворачиваясь к стене. — Мне некогда прохлаждаться на пляже с вами, идиотами! Солнце слишком яркое, песок в ботинки набьется... Скатертью дорога этому несносному сопляку! Пусть катится! Эйс лишь понимающе ухмыльнулся, натягивая поля шляпы ниже на глаза. Он слишком хорошо знал эту женщину. Они начали спуск. Дорога до побережья была долгой, но Сакура старалась запомнить каждый шаг, каждую секунду, проведенную рядом с ним. Она шла вплотную к Эйсу, их пальцы постоянно соприкасались. На самом берегу, у скалистой бухты, их уже ждали. Староста деревни Вуд Слэп опирался на свою трость, недовольно хмурясь, а рядом с ним стояла Макино. Девушка улыбалась, держа в руках небольшой сверток. — Эйс, — Макино подошла ближе и протянула ему сверток. — Это в дорогу. Мои фирменные пироги. Постарайся питаться нормально, а не только сырым мясом, которое поймаешь. Будь осторожен, береги себя. — Спасибо, Макино, — Эйс тепло улыбнулся, принимая подарок. Затем он повернулся к мэру, который только буркнул что-то о том, что «еще один оболтус подался в пираты, позор деревни», но в его глазах читалась явная гордость. Эйс попрощался с разбойниками. Магра и Догра уже рыдали в голос, размазывая сопли по лицам, желая ему попутного ветра и великих приключений. Наконец, Эйс подошел к Луффи. Младший брат стоял у самой кромки воды, его глаза блестели от слез, которые он отчаянно пытался сдержать. — Эйс... — Луффи шмыгнул носом. — Ты уплываешь первым. Но я догоню тебя! Я стану сильнее, соберу команду и стану Королем Пиратов! Эйс рассмеялся, положил руку на макушку Луффи и растрепал его черные волосы. — Буду ждать тебя на вершине, Луффи. Посмотрим, кто из нас станет известнее. Только не вздумай умереть до этого, понял меня? — Ни за что! — уверенно выкрикнул Луффи, растянув губы в своей фирменной широкой улыбке. Осталась только она. Эйс медленно повернулся к Сакуре. Ветер с океана трепал её подол, растрепал волосы, выбившиеся из-под чепца. Она смотрела на него, кусая губы до крови, чтобы не разрыдаться при всех. В горле стоял огромный ком. Эйс подошел к ней вплотную. Он больше не скрывался, не пытался держать дистанцию. При всех — при разбойниках, мэре, Макино и Луффи — он обхватил её лицо своими ладонями. — Год, — его голос звучал низко и твердо. — Ровно через год, когда тебе исполнится восемнадцать, я приду за тобой. Где бы я ни был, как бы далеко ни заплыл на Гранд Лайн. Пусть этот слизняк Карл ставит хоть тысячу своих псов вокруг твоего дома, пусть строит стены до небес. Они меня не остановят. Слышишь меня? — Слышу, — прошептала Сакура, и первая слеза всё-таки сорвалась с её ресниц, скатываясь по щеке прямо на его пальцы. — Я буду ждать тебя. Каждый день. Эйс больше не сказал ни слова. Он наклонился и поцеловал её. Это был глубокий, отчаянный поцелуй. В нем была вся та боль расставания, вся страсть и обещание, которое он давал ей и самому себе. Сакура обхватила его за шею, привстала на цыпочки и ответила ему со всей силы, закрывая глаза. Весь мир вокруг перестал существовать. Остался только вкус его губ, его запах и шум океана. — Эй! Вы чего?! — вдруг раздался возмущенный, непонимающий вопль Луффи прямо у них над ухом. Мальчишка стоял рядом, вылупив глаза. — Эйс, ты чего её ешь?! Мясо же в рюкзаке! Или она вкуснее? Вы что, делитесь едой изо рта в рот?! Фу, как мерзко! Макино поспешно подбежала, густо краснея, и, мягко посмеиваясь, закрыла Луффи глаза руками, оттаскивая его в сторону. — Луффи, не смотри, это дела взрослых, — сквозь смех сказала она. Разбойники на заднем фоне оглушительно заржали. Эйс медленно оторвался от губ Сакуры. Они оба тяжело дышали. Эйс легонько щелкнул её по носу в последний раз. — Чуть не забыл, — сказал он, закидывая ногу на борт своей маленькой лодки. — Сакура... когда вернешься на гору, передай Дадан кое-что от меня. Он оттолкнулся от берега, поднял парус, который тут же наполнился попутным ветром. Лодка начала стремительно отдаляться от берега, уходя в сверкающую синеву океана. Эйс стоял на корме, придерживая оранжевую шляпу рукой, чтобы её не сдуло. — Передай ей... «Спасибо, что заботилась обо мне»! — крикнул он, и ветер донес его слова до самого берега. Сакура стояла на песке рядом с Луффи, не замечая, как морская вода мочит её ботинки. Они махали руками до тех пор, пока лодка Эйса не превратилась в едва заметную точку на горизонте, а затем и вовсе исчезла из виду. Всё закончилось. Он уплыл в свой огромный, свободный мир, а её ждала её собственная война в столице. Когда все начали расходиться, Сакура вместе с Луффи и разбойниками начала долгий подъем обратно на гору Колбо. На душе было пусто, но эта пустота была светлой. Теперь у неё была цель. Добравшись до хижины, она увидела Дадан. Атаманша так и сидела на крыльце, в той же позе, только вокруг неё валялось несколько пустых бутылок из-под дешевого эля. Услышав шаги, Дадан подняла красные, опухшие глаза. — Что, уплыл этот сопляк? — грубо спросила она, шмыгая носом. — Ну и слава богам. Наконец-то в доме будет тихо. Одной головной болью меньше. Сакура подошла ближе, присела на ступеньку рядом с этой огромной, грубой женщиной, которая заменила Эйсу и Луффи мать, и мягко улыбнулась. — Дадан, — тихо сказала она. — Перед тем как уплыть, Эйс попросил передать вам кое-что. Он сказал: «Спасибо, что заботилась обо мне». Повисла гробовая тишина. Дадан замерла. Её огромные глаза наполнились слезами. Её лицо исказилось от переполняющих эмоций, нижняя губа задрожала. Она попыталась что-то сказать, попыталась снова натянуть на себя маску безразличия, но не смогла. Слезы ручьем хлынули по её щекам. — Дурак! — истошно зарыдала Дадан в голос, вытирая лицо грязным рукавом. — Мелкий, неблагодарный ублюдок! Я его ненавижу! Ненавижу этого сопляка! Она плакала громко, навзрыд, совершенно не стесняясь ни своих людей, ни Сакуры. Луффи подошел и молча обнял её за огромную ногу. Сакура сидела рядом, чувствуя невероятное тепло, исходящее от этой странной, шумной, грубой, но такой искренней семьи. Она позволила себе остаться с ними еще на несколько часов, впитывая атмосферу этого дома. Ей нужно было набраться сил. Когда солнце начало клониться к западу, Сакура надела свой серый прачечный плащ. Пришло время возвращаться. Впереди был год жизни в золотой клетке, год борьбы и притворства. Но теперь её это не пугало. В её сердце жила свобода, а на запястье всё еще горел фантомный след поцелуя человека, который обещал за ней вернуться. И Сакура знала — он сдержит слово.