Глава 10

      Дожди над Ба Синг Се шли с монотонной, убаюкивающей регулярностью, превращая улицы в сверкающие реки, а черепичные крыши — в звонкие барабаны. Мои складные зонты расходились по Среднему и Внутреннему кольцам быстрее, чем ремесленники успевали их собирать.       Но меня больше не заботили цифры в банковских выписках. Мой разум был сфокусирован на следующей цели.       Спустя несколько дней после нашего разговора управляющий Ли появился на пороге моей комнаты. В руках он держал аккуратный деревянный короб.       — Юный господин, — Ли вежливо поклонился, ставя ношу на мой низкий столик. — Я выполнил вашу просьбу. Здесь собраны лучшие медицинские трактаты, которые мне удалось найти в книжных лавках Среднего кольца и у лекарей при Университете Ба Синг Се.       Я посмотрел на управляющего сквозь призму открытой Чакры Света. В его ауре плескалось легкое, снисходительное удивление. Для Ли моя просьба достать медицинские книги была не более чем причудой гениального ребенка. Капризом мальчика, который, заработав свои первые серьезные деньги, решил поиграть в ученого-целителя.       — Благодарю. Вы расплатились из моих средств? — спокойно поинтересовался я.       — Разумеется, юный господин. Все расходы учтены, — он слегка улыбнулся, довольный честной и выгодной сделкой. — Если эти научные труды покажутся вам слишком сложными для чтения, мастер Вэнь наверняка сможет...       — Я справлюсь. Вы свободны, — мягко, но непререкаемо остановил я его.       Управляющий поклонился и покинул спальню, оставив меня наедине с моим новым сокровищем.       Я открыл короб. В нос ударил густой, специфический запах старого пергамента, чернил и пыли. Внутри плотными рядами лежали свитки. Я бережно достал первый из них и развернул на столе.       Это был подробнейший анатомический атлас. Древние лекари Царства Земли, лишенные магии исцеления Племени Воды, полагались на глубочайшее знание физиологии. Рисунки были выполнены с пугающей, скрупулезной точностью. Но меня интересовали не кости и не мышцы. Меня интересовали меридианы. Пути течения энергии Чи.       Следующие несколько вечеров, когда солнце садилось, я с головой уходил в изучение этих свитков. Мой взрослый разум, помнящий из прошлой жизни школьные уроки биологии об устройстве нервной и кровеносной систем, теперь жадно накладывал на эти знания новую, духовную анатомию этого мира.       Я изучал акупунктурные точки, узлы, где меридианы пересекались.       Моя память, усиленная открытыми чакрами, впитывала каждый иероглиф, каждую схему. Вскоре я мог закрыть глаза и мысленно воспроизвести карту энергетической системы человека до мельчайших деталей. Я видел эти реки энергии, эти сияющие нити так же ясно, как видел линии на собственных ладонях.       И вот, когда теория была усвоена, настало время практики.       Глубокой ночью, убедившись, что за дверью никого нет, я опустился на деревянный пол. Я скрестил ноги, выровнял спину и закрыл глаза. Внутри меня мерно и мощно пульсировали семь открытых чакр — от тяжелого рубинового света в основании позвоночника до пронзительного фиолетового сияния над макушкой.       Моя цель была ясна: техника бессмертного ассасина Лао Гэ.       Опираясь на новые знания из свитков, я больше не пытался просто «приказать» своему телу не стареть абстрактным усилием воли. Я визуализировал свои клетки. Я видел, как Чи течет по тончайшим меридианам, омывая каждую частицу моего существа.       Я сделал глубокий вдох, концентрируя энергию, и попытался остановить естественный процесс энтропии. Я попытался зафиксировать Чи в идеальном, неподвижном состоянии, создать энергетический панцирь вокруг каждой клетки, который защитил бы их от распада и времени. Я использовал все знания об акупунктурных узлах, пытаясь замкнуть контур энергии на самом себе, чтобы она не расходовалась.       Я держал это колоссальное внутреннее напряжение минуту. Две.       А затем... всё рассыпалось.       Энергия, которую я пытался запереть и заморозить, просто ускользнула, словно вода сквозь сжатые пальцы. Мое дыхание сбилось, и поток Чи вернулся в свое естественное, динамичное русло.       Я открыл глаза. В спальне было темно и тихо.       Техника не сработала. Стена всё еще была на месте.       Несмотря на наличие подробных карт меридианов и идеальный внутренний баланс, мне по-прежнему не хватало какого-то фундаментального ключа.       Раньше, в первые недели моего пребывания в этом мире, подобная неудача вызвала бы во мне жгучую обиду и разочарование. Мое эго взбунтовалось бы против собственного бессилия. Но сейчас, благодаря открытой Чакре Мысли, я был свободен от этих разрушительных эмоций.       Я сидел на полу, чувствуя абсолютный, нерушимый покой. Я не стал злиться на себя или проклинать тексты лекарей. Отсутствие результата — это тоже результат. Я принял факт своей неудачи так же спокойно, как принимал смену дня и ночи. Если я не могу овладеть бессмертием сейчас, значит, мне нужно больше времени, больше опыта и, возможно, совершенно иной подход, который я найду позже.       Я медленно поднялся, подошел к столу и посмотрел на развернутый анатомический атлас. Мой взгляд скользнул по ключевым узлам. Если я знаю, как устроена река, и пока не могу ее заморозить... могу ли я построить плотину?       Эта мысль вспыхнула в моем сознании с ослепительной яркостью. В памяти моей прошлой жизни мгновенно возник образ жизнерадостной, гибкой девушки-акробатки из Народа Огня. Тай Ли. Она не была магом, но ее боялись покорители стихий. Ее пальцы порхали, нанося точечные удары, которые мгновенно парализовали противника, отключая его способность использовать магию и даже просто двигаться.       Блокировка Чи. Чи-блокинг.       Я завороженно смотрел на древние свитки лекарей. Они описывали эти точки для того, чтобы втыкать в них тонкие иглы и лечить болезни, восстанавливая поток энергии. Но если ударить по этой же самой точке с нужной силой и под правильным углом, поток Чи будет перекрыт.       Мой холодный, аналитический ум начал стремительно собирать детали пазла воедино.       Я — не маг. Мое тело, благодаря изнурительным тренировкам наставника Хуна, становится выносливым и сильным. Моя координация, благодаря каллиграфии мастера Вэня, растет. Мое восприятие, благодаря открытой Чакре Света, способно читать намерения противника до того, как он нанесет удар.       Всё это создавало идеальную, совершенную базу для самого опасного боевого искусства не-магов.       Я аккуратно свернул медицинский трактат. Идея с бессмертием Лао Гэ откладывается до лучших времен. Сейчас я могу сосредоточиться на ближнем бою. Начну применять знания анатомии в бою, превращая каждый свой палец в оружие.       Изучить древние медицинские свитки и запомнить расположение всех акупунктурных точек было лишь половиной дела. Знать теорию — не значит владеть практикой. Чтобы научиться перекрывать потоки энергии Чи в чужом теле, я должен был досконально понять, как это работает на моем собственном.       Я сидел на деревянном полу своей спальни, скрестив ноги, в слабом свете одинокого ночника. Мое дыхание было ровным, а разум, очищенный от страха боли, оставался кристально холодным. Я закатал широкий рукав шелковой рубашки, обнажив левую руку.       В памяти всплыла схема из трактата: меридиан, отвечающий за моторику предплечья, проходит чуть ниже локтевого сгиба, скрываясь под пучком мышц.       Я сложил указательный и средний пальцы правой руки вместе, выпрямив их, словно наконечник копья.       Резкий выдох. Удар.       Мои пальцы с глухим стуком вонзились в мою же левую руку. Вспыхнула резкая, обжигающая боль от физического ушиба, но... больше ничего не произошло. Левая рука по-прежнему слушалась меня. Я промахнулся мимо энергетического узла, просто ударив по мышце.       Я не расстроился. Открытая Чакра Мысли позволяла мне воспринимать неудачу не как поражение, а как необходимый сбор данных. Я слегка изменил угол атаки, поправил осанку и нанес второй удар. Снова мимо. Затем третий. Четвертый.       К концу первой недели мои руки и ноги покрылись россыпью мелких, желтеющих синяков. А-Мин, помогавшая мне переодеваться, смотрела на них с немым ужасом, но я мягко убедил ее, что это лишь издержки жестких тренировок с наставником Хуном, и она, привыкшая к суровому нраву ветерана, поверила.       Прорыв случился на десятую ночь.       Я сидел, сосредоточившись на точке чуть выше правого колена — крупном узле, связывающем мышцы бедра. Я закрыл глаза, позволив Чакре Света направить мое движение. Я не смотрел на ногу, я чувствовал пульсацию Чи под кожей.       Моя рука метнулась вниз, пальцы вонзились точно в цель.       Эффект был мгновенным и пугающим. Вместо тупой боли от ушиба меня пронзил разряд, похожий на удар молнии. А в следующую секунду моя правая нога от колена и ниже просто исчезла из моего восприятия. Я попытался пошевелить пальцами ног, но сигнал от мозга словно уперся в глухую бетонную стену.       Я открыл глаза и с восхищением уставился на свою парализованную конечность. Сработало. Меридиан был пережат, поток энергии заблокирован, и мышцы мгновенно отключились. Спустя минуту онемение начало спадать, сменившись неприятным покалыванием, и контроль вернулся.       С этого момента мой прогресс пошел в гору. Дни складывались в недели. Каждую ночь я методично, с ледяным спокойствием исследовал собственное тело. Я научился отключать себе руки, блокировать плечевые суставы, временно лишать себя способности говорить, ударяя в безопасные, но чувствительные точки на шее. Мои пальцы обрели пугающую точность. Я превратил теорию из медицинских свитков в практику. Но вскоре я осознал новую проблему.       Ударить самого себя оказалось слишком просто. Мое тело было неподвижным. Я знал, куда буду бить, под каким углом и с какой силой. Мои мышцы инстинктивно расслаблялись, принимая удар. Но реальный противник не будет сидеть в позе лотоса и ждать, пока я нащупаю его меридиан. Он будет двигаться, защищаться, атаковать в ответ. Его мышцы будут напряжены, скрывая уязвимые точки под броней из плоти.       Мне нужна была практика. Мне нужна была живая, движущаяся мишень.       Наставник Хун для этой роли категорически не подходил. Он был ветераном, горой мускулов и боевого опыта. Если бы я попытался применить на нем блокировку Чи, я бы просто переломал себе пальцы о его каменный пресс, или он раздавил бы меня еще до того, как я сократил дистанцию. Мне нужен был противник, который превосходит меня физически, но при этом не является недосягаемым мастером. Кто-то, чьи движения я смогу читать, и на ком я смогу отточить тайминг своих точечных ударов.       Выбор был очевиден.       Вечером наша семья собралась за ужином в главном зале.       Стол ломился от изысканных блюд, теплый свет фонариков отражался в отполированном дереве. Мой старший брат Шань, которому недавно исполнилось восемь, с гордостью рассказывал матери о том, как сегодня смог расколоть каменный валун. Отец, лорд Чен Вэй, слушал его вполуха, размышляя о своих политических делах.       Я отложил фарфоровые палочки и промокнул губы шелковой салфеткой. Мой голос мгновенно привлек к себе внимание всего стола.       — Отец. Матушка. Брат, — я почтительно склонил голову. — Я бы хотел кое-что обсудить.       Все затихли. Чен Вэй перевел на меня свой пронзительный, внимательный взгляд. С того дня, как я принес ему складной зонт и мы заключили сделку, он стал воспринимать мои слова с предельной серьезностью.       — Говори, Ши. Что у тебя на уме? — ровно произнес отец.       — Я занимаюсь с наставником Хуном уже достаточно долго, — начал я, сохраняя идеальную, расслабленную осанку. — Его тренировки делают мое тело крепким, а базовые стойки стали моей второй натурой. Однако я чувствую, что отрабатывать удары в воздух или уклоняться от бамбукового шеста наставника — это лишь половина обучения. Мне не хватает реального боя. Я хочу попробовать свои силы в настоящем спарринге. И я хочу предложить этот спарринг моему старшему брату.       Шань поперхнулся куском риса. Он вытаращил на меня глаза, словно у меня внезапно выросла вторая голова. Мэй Лин тихо ахнула, ее материнская аура мгновенно вспыхнула тревогой.       — Ши, это опасно! — воскликнула она, прижимая руку к груди. — Шань старше тебя на два года, он выше и сильнее. К тому же, он маг земли! Он может случайно покалечить тебя камнем!       — Именно поэтому я предлагаю условия, — я перевел взгляд на брата, мягко, но уверенно улыбнувшись ему. В моей улыбке не было ни капли высокомерия или вызова — только искреннее братское уважение. — Никакой магии, Шань. Только рукопашный бой, физическая сила, скорость и техника. Ты согласен проверить, кто из нас лучше контролирует свое тело?       Глаза Шаня сузились. Мой «третий глаз» уловил, как в его энергетическом поле вспыхнул коктейль из удивления и мальчишеского азарта. Быть вызванным на бой шестилетним младшим братом, который даже не маг, было вызовом его статусу старшего. С другой стороны, возможность официально поколотить меня и доказать свое превосходство без использования земли была слишком заманчивой.       — Ты сам напросился, Ши, — фыркнул Шань, гордо вздернув подбородок. — Я согласен. Только потом не плачь и не жалуйся маме, когда я уложу тебя на лопатки. Я сильнее тебя, даже если не буду поднимать камни.       — Шань! — строго одернула его Мэй Лин, но затем с мольбой посмотрела на отца. — Мой лорд, прошу вас... это неразумно. Они же еще дети.       Лорд Чен Вэй долго молчал. Его пальцы мерно постукивали по краю стола. Он переводил свой острый, анализирующий взгляд с меня на Шаня и обратно. В его ауре я видел одобрение. Для него, как для аристократа Царства Земли, конкуренция между сыновьями была естественным и правильным процессом, выковывающим характер.       — Мальчики правы, Мэй Лин, — наконец изрек отец, и его слово поставило точку в дискуссии. — Боевые искусства мертвы без практического применения. Спарринг между братьями, в контролируемых условиях, пойдет на пользу им обоим. Шань научится сдерживать свою силу и полагаться не только на магию, а Ши проверит, чему его научил Хун.       Он взял свой кубок с вином и сделал глоток.       — Спарринг состоится завтра, под конец ваших тренировок, на главном дворе. Хун выступит судьей, чтобы бой не вышел за рамки дозволенного. Никакой магии, Шань.       — Понял, отец! — с готовностью кивнул Шань, его глаза горели предвкушением легкой победы.       Я же лишь почтительно склонил голову.       — Благодарю вас, отец. Благодарю, брат.       Ужин продолжился, но атмосфера за столом неуловимо изменилась. В воздухе повисло звенящее напряжение предстоящего поединка.       Вернувшись в свою комнату, я лег на постель. Мое сердце билось ровно, а разум был чист, как горное озеро. Я не испытывал ни страха перед превосходящим в размерах противником, ни мандража.       Завтрашний день станет не просто братской потасовкой. Завтра Шань станет моей первой живой мишенью. Я проверю, способны ли мои пальцы находить нужные меридианы в хаосе движущегося боя. Если я смогу отключить руку или ногу превосходящего меня по физической силе противника... значит, я обрел оружие, с которым можно выходить в большой мир.       

***

      Я шел по вымощенной камнем дорожке вслед за наставником Хуном. Его огромная, массивная фигура двигалась с тяжелой, неотвратимой грацией боевого носорога. Мы направлялись к главному тренировочному двору — широкой, посыпанной мелким песком площадке, окруженной высокими стенами из камня.       Мое дыхание было глубоким и размеренным. Я не испытывал страха перед тем, что мне предстоит сойтись в поединке с человеком, который был старше, выше и тяжелее меня. Для моего разума этот спарринг был не вопросом чести или детского соперничества. Это был экзамен, на котором я собирался протестировать свое новое, тайное оружие.       Когда мы вышли на площадку, мой брат Шань уже был там. Он разминался, резко выбрасывая кулаки в воздух, и с каждым его движением мелкие камушки под его ногами слегка подрагивали — инстинктивный, неосознанный выброс энергии мага земли.       Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял его учитель — сухощавый, жилистый маг земли с обветренным лицом и цепким взглядом. В отличие от моего наставника Хуна, который полагался исключительно на физическую мощь и технику, этот человек учил Шаня управлять стихией.       Заметив наше приближение, маг земли уважительно кивнул Хуну. Мой брат прекратил разминку и повернулся ко мне. В его глазах читался откровенный, мальчишеский азарт и легкая снисходительность. Он был уверен в своей легкой победе.       — Готов получить пару синяков, Ши? — усмехнулся Шань, сжимая пухлые кулаки.       — Готов учиться, брат, — спокойно ответил я, снимая верхнюю шелковую накидку и оставаясь в легких, свободных штанах и рубашке без рукавов.       Наставник Хун вышел на середину площадки, возвышаясь над нами, как гранитная скала. Его аура, которую я отчетливо видел благодаря открытому «третьему глазу», пульсировала строгой, бескомпромиссной дисциплиной.       — Правила были оговорены, но я повторю их для ясности, — громыхающий голос Хуна разнесся по двору. Он сурово посмотрел на Шаня. — Никакой магии. Если я замечу, что ты используешь стихию Земли — бой останавливается, и тебе засчитывается позорное поражение. Это проверка вашего тела и духа, а не ваших врожденных даров.       Маг земли согласно кивнул, подтверждая слова Хуна.       — Удары в полную силу запрещены, — продолжил мой наставник, переводя взгляд на меня. — Никаких ударов в глаза, горло и пах. Побеждает тот, кто повалит противника на землю и удержит его, или заставит сдаться. Займите позиции.       Мы с Шанем разошлись по краям очерченного круга. Я глубоко вдохнул, позволяя энергии свободно растечься по меридианам. Я принял базовую стойку, которую мы отрабатывали месяцами: ноги чуть согнуты, вес распределен равномерно, руки подняты для защиты лица и корпуса. Но мои ладони не были сжаты в кулаки. Я держал пальцы выпрямленными, напрягая указательный и средний.       «Теория ясна, — холодно констатировал мой разум. — Теперь практика. Найди узел. Перекрой поток».       — Начали! — скомандовал Хун.       Шань сорвался с места первым. Как и следовало ожидать от мага земли, его стиль был прямым, жестким и бесхитростным. Он двигался по прямой линии, вкладывая в удар весь свой вес.       Я не стал встречать его атаку жестким блоком — это было бы глупостью, учитывая разницу в массе. Используя текучесть, я мягко ушел в сторону, позволяя кулаку брата рассечь воздух в дюйме от моего лица.       Я увидел, как напряглись мышцы его правого плеча, и отчетливо вспомнил схему из медицинского трактата. Крупный энергетический узел, отвечающий за подвижность руки, находился чуть ниже дельтовидной мышцы.       Моя рука метнулась вперед. Два пальца, жесткие как сталь, ударили точно в намеченную точку.       По крайней мере, я так думал.       В ту самую долю секунды, когда мои пальцы должны были поразить меридиан, Шань инстинктивно дернулся, разворачивая корпус для нового удара. Моя рука скользнула по его взмокшей коже, и удар пришелся не в узел, а вскользь.       Брат даже не поморщился. Он просто отмахнулся от моей руки, как от назойливой мухи, и нанес размашистый боковой удар. Я едва успел подставить предплечье. От столкновения меня отбросило на пару шагов назад. Рука болезненно заныла.       «Движущаяся мишень, — спокойно отметил я про себя, восстанавливая равновесие. — Его мышцы работают как броня. Одно дело — бить по расслабленной ноге, когда сидишь в медитации, и совершенно другое — пробить мышечный панцирь в динамике боя».       Шань снова пошел в наступление. Я уклонился от его очередной атаки. Мои глаза выхватили новую цель — точку сгиба на внутренней стороне его локтя. Я выбросил руку, вкладывая в пальцы всю свою силу.       Хлоп.       Удар достиг цели. Мои пальцы вонзились в локтевой сгиб брата. Но ожидаемого эффекта — мгновенного паралича и онемения конечности — не последовало. Шань лишь раздраженно зашипел, резко выдернул руку и, воспользовавшись тем, что моя защита на долю секунды раскрылась, толкнул меня в грудь.       Я упал на спину, подняв облачко пыли.       — Эй, ты что делаешь?! — возмущенно выкрикнул Шань, глядя на меня сверху вниз. Он потирал свой локоть. — Что это за тычки? Так не дерутся, Ши! Прекрати в меня тыкать своими пальцами, это бесит!       С края площадки раздался тихий, низкий смешок. Маг земли, наставник Шаня, прикрыл рот рукой, но его глаза смеялись. Со стороны мои ювелирные, выверенные атаки в меридианы выглядели как неумелые, детские щипки. Младший брат, не умея сжать нормальный кулак, просто «тыкал» старшего.       Но смех мага земли мгновенно потонул в громоподобном рыке Хуна.       — Ши! Встать! — рявкнул мой наставник. Его аура вспыхнула угрожающим, темно-бордовым цветом ярости.       Я мгновенно вскочил на ноги, стряхивая пыль с штанов, и принял стойку смирно.       Хун тяжелыми шагами подошел ко мне. Его лицо было искажено гневом. Для него, ветерана, посвятившего жизнь суровому боевому искусству, мое поведение было не просто ошибкой — это было оскорблением.       — Что это за балаган?! — прогремел он, нависая надо мной. — Я месяцами учил тебя правильной стойке! Я учил тебя формировать кулак так, чтобы не сломать кости при ударе! А ты выходишь на свой первый настоящий бой и начинаешь дурачиться, тыкая в противника пальцами?!       Я молчал, глядя прямо перед собой. Мой разум был абсолютно спокоен. Я понимал его гнев. Он не знал про акупунктуру и Чи-блокинг. Для него мои действия выглядели как нелепая клоунада.       — Если ты не воспринимаешь бой всерьез, нам незачем тратить время, — жестко отрезал Хун. — Чтобы я больше не видел этого позора! Ты будешь драться нормально. Так, как я тебя учил! Жесткий блок. Уверенный удар. Используй вес. Забудь про эти нелепые игры, иначе я прекращу спарринг и отправлю тебя в комнату! Тебе всё ясно?       — Да, наставник, — глубоко и четко ответил я.       — Возвращайтесь на позиции, — скомандовал Хун, отступая назад. — Бой продолжается!       Я сделал глубокий вдох. Моя попытка перенести теорию ци-блокинга в реальный бой с треском провалилась. Я недооценил плотность чужих мышц и хаотичность движений. Моим пальцам не хватало физической силы, чтобы пробить мышечный корсет восьмилетнего мальчика, а моей скорости не хватало, чтобы поразить крошечную точку до того, как она сместится.       Эксперимент окончен. Пора было переходить к классике.       Шань снова бросился на меня, ободренный своей первой удачей. На этот раз я не стал искать его меридианы. Я сжал руки в плотные кулаки так, как учил Хун.       Когда брат выбросил правый хук, я жестко заблокировал его предплечьем, скрипнув зубами от силы удара, и тут же ответил коротким, прямым ударом левой в его корпус. Мой кулак врезался в его живот. Шань крякнул, но его масса позволила ему устоять на ногах. Он тут же схватил меня за одежду и рванул на себя, пытаясь провести бросок.       Началась настоящая драка.       Я использовал всё, чему меня научили. Я применял правильную работу ног, уходя с линии атаки. Я блокировал его тяжелые удары, распределяя силу столкновения в пол.       Шань был на голову выше и тяжелее. Каждый раз, когда мы сходились в ближнем бою или пытались уйти в борьбу, он просто сминал меня своей массой.       Я падал, перекатывался, гася инерцию, и мгновенно вставал на ноги. Я не злился, не чувствовал обиды или отчаяния. Мой очищенный разум фиксировал каждое свое падение как математическую данную. Я уступаю в силе. Я уступаю в длине рук.       Спарринг длился еще около десяти минут. За это время я смог провести несколько чистых, красивых ударов, которые достигли цели, но они не нанесли брату серьезного урона. Зато сам я побывал на земле раз восемь, пока, наконец, Шань не подсек мою опорную ногу и не навалился сверху, прижав мои плечи к пыльному песку.       — Сдавайся, Ши! — тяжело дыша, с торжествующей улыбкой крикнул он.       — Сдаюсь, — ровно произнес я.       Хун поднял руку.       — Бой окончен!       Шань слез с меня и победоносно вскинул руки. Маг земли одобрительно похлопал его по плечу. Я медленно поднялся, отряхивая одежду. Мое тело гудело от множества ушибов, но энергия Чи уже начала мягко циркулировать по меридианам, ускоряя восстановление.       Хун подошел к нам. Его гнев утих, уступив место профессиональной, суровой оценке. Он посмотрел на меня.       — Если не считать того отвратительного начала, когда ты решил поиграть, ты дрался неплохо, — произнес наставник, и для него это была высшая степень похвалы. — Твоя стойка была хороша. Твои блоки и удары техничны. Ты правильно дышал и не терял концентрацию даже после падений. Ты проигрывал в большинстве случаев лишь потому, что Шань превосходит тебя в массе и силе. Но техника у тебя есть.       Я почтительно поклонился.       — Благодарю за науку, наставник Хун. Благодарю за бой, брат.       Шань довольно ухмыльнулся, чувствуя себя абсолютным чемпионом.       Наши наставники тем временем сошлись в центре площадки. Огромный, суровый Хун и сухощавый мастер магии земли о чем-то негромко переговаривались.       Наконец, Хун повернулся к нам, скрестив могучие руки на груди.       — Мы с мастером Куо обсудили ваш поединок, — прогремел его голос, отражаясь от каменных стен двора. — Несмотря на твою нелепую выходку в начале, Ши, бой показал хорошую базу. А ты, Шань, доказал, что можешь контролировать себя. Практика полезна вам обоим. Мы решили, что отныне будем проводить такие совместные спарринги раз в несколько дней.       Мастер Куо согласно кивнул, поглаживая жидкую бородку.       — Вы согласны, ученики? — строго спросил Хун.       — Да, наставник! — в один голос ответили мы с Шанем, почтительно поклонившись.       Официальная тренировка была окончена. Слуги принесли нам чистые полотенца и прохладную воду. Но в моей голове уже зрел новый план. Официальные спарринги раз в три дня — это отлично для оттачивания общих навыков, но Хун ясно дал понять, что запрещает мне «дурачиться». Под его бдительным, консервативным надзором я не смогу тренировать блокировку Чи. Мне нужны были неофициальные бои. И мне нужен был Шань.