Глава 11

      Возвращаясь в свою комнату, я мысленно анализировал прошедший поединок.       Брат был рад тому, что победил меня, которого считали гением. Наставник Хун был уверен, что преподал мне урок правильного боя. Но они оба не понимали главной сути того, что произошло сегодня.       Я совершенно не чувствовал горечи поражения. Да, изначально я рассчитывал на победу: открытие чакр подарило мне пьянящее чувство силы, и на тренировках я с легкостью выходил за пределы возможностей обычного ребенка. Но, кажется, я серьезно просчитался, оценивая базовый уровень развития людей в этом мире.       Вероятно, пробуждение чакр дало мне лишь первоначальный всплеск энергии и заложило фундамент огромного потенциала. Оглядываясь на свой путь, я понимаю, что реальный прирост сил был ощутим лишь в самом начале, когда моему нынешнему телу было всего пять лет. Этот потенциал неуклонно ускоряет мое развитие, но пока я заперт в теле ребенка, его плоды не могут дать подавляющего преимущества. В будущем всё изменится, вот только когда наступит это «будущее»?       Классический поединок расставил всё по своим местам и наглядно доказал: в свои шесть лет я уступаю в грубой силе даже восьмилетнему противнику. Что уж говорить о том, чтобы бросить вызов взрослому воину или магу — сейчас об этом не может быть и речи.       Но мои неудачные попытки заблокировать Чи не были доказательством того, что техника не работает. Они были доказательством того, что мне предстоит адский труд. Мне нужно было научиться бить с такой силой, чтобы пробивать напряженные мышцы. Мне нужно было развить такую скорость, чтобы поражать цель до того, как она сместится хотя бы на дюйм.       Стена техники Лао Гэ пока оставалась неприступной. Но путь блокировки Чи только что открылся передо мной. Я знал, в чем мои ошибки. И у меня было достаточно денег, времени и решимости, чтобы исправить каждую из них.       Дождавшись вечера, когда зной окончательно спал, я направился в комнату брата.       Шань сидел на подушке, лениво перелистывая какой-то свиток с историями о великих царях земли, и уплетал засахаренные фрукты из небольшой пиалы. Увидев меня, он ухмыльнулся, всем своим видом источая ауру победителя.       — Что, Ши? Пришел попросить пощады на следующий бой? — сказал он, закидывая в рот очередной сладкий кусочек. У него на скуле красовалась легкая ссадина — мой единственный удачный прямой удар, который я смог довести до конца.       Я прошел в комнату и спокойно сел напротив него.       — Я пришел с предложением, Шань. Спарринги под надзором учителей — это хорошо. Но я хочу, чтобы мы дрались чаще. Каждый вечер, когда у нас есть свободное время и нас никто не видит.       Брат перестал жевать и с искренним недоумением уставился на меня.       — Зачем? Тебе мало того, что я повалял тебя в пыли сегодня? — он подозрительно прищурился. — Или ты любишь получать удары?       Я мягко улыбнулся.       — Я хочу учиться. Ты сильнее и быстрее меня, Шань. Если я научусь противостоять тебе, то смогу постоять за себя и перед другими.       Шань фыркнул, откладывая свиток. Его явно позабавило мое предложение, но затем его лицо приняло задумчивое, почти раздраженное выражение.       — Слушай, Ши... — он наклонился вперед, опираясь локтями о колени. — Раз уж мы об этом заговорили. Что это за странные тычки были в начале боя? Я бью тебя, а ты в ответ... просто тычешь в меня пальцами! Это даже не больно, это просто неприятно. Зачем ты это делал? Хун чуть не взорвался от злости.       — Помнишь историю с моими складными зонтами? — спокойно начал я, глядя ему прямо в глаза.       — Ну да, — кивнул Шань. — Отец говорит, ты теперь богат. И что с того?       — Когда я получил первые деньги, я попросил управляющего Ли купить мне кое-что в городе. Медицинские трактаты. Древние свитки лекарей, описывающие анатомию человека и устройство нашего тела. Он принес мне целую коробку этих книг.       Аура Шаня окрасилась в тусклые тона скуки. Для активного восьмилетнего мага земли сидение за книгами было синонимом пытки.       — Опять ты за свое, Ши. Зачем тебе сдались эти пыльные свитки лекарей? Хочешь стать дворцовым врачом и заваривать травки для старых тетушек?       — Мне просто интересно узнавать что-то новое, брат, — я пожал плечами, сохраняя нейтральный тон. — Знание устройства тела полезно воину. И в одном из этих свитков я вычитал нечто удивительное. Там описывалась древняя техника. Лекари утверждают, что в нашем теле есть особые точки и меридианы, по которым течет энергия Чи. И если прицельно и сильно нажать на определенную точку... можно перекрыть этот канал.       Шань недоверчиво хмыкнул, скрестив руки на груди.       — И что это дает? Ну, перекрыл ты что-то там, и дальше что?       — Это вызывает мгновенный паралич, — я произнес это очень тихо, но веско. — Если ударить правильно, конечность твоего противника просто отнимается. Мышцы перестают слушаться. Ты не сможешь поднять руку или сделать шаг.       Несколько секунд Шань смотрел на меня, переваривая услышанное. А затем он запрокинул голову и громко, искренне расхохотался.       — Ох, Ши! Ты, может, и гений, но иногда ты такой глупый! — он вытирал выступившие от смеха слезы. — Парализовать касанием? Ерунда! Сказки для маленьких детей. Если бы такая штука реально существовала, стражники Дай Ли только бы пальцами и тыкали, вместо того чтобы камни метать. Ты просто начитался пыльных сказок лекарей-шарлатанов.       Я не обиделся. Мой разум был абсолютно неуязвим для насмешек. Я знал истину. Я ждал этой реакции.       — Это не сказки, Шань. Эта техника работает, — я сказал это так спокойно и уверенно, что смех брата начал постепенно стихать. — Я знаю, потому что испытал её. Я тренировался на себе каждую ночь.       — На себе? — он недоверчиво изогнул бровь.       — Да. И раз ты так уверен, что это ерунда... — я плавно поднялся с подушки и подошел к нему. — Предлагаю тебе испытать её на себе. Прямо сейчас. Тебе ведь нечего бояться детских сказок, верно?       Его гордость была задета. Шань тут же вскочил на ноги, выпятив грудь.       — Давай! — решительно заявил он, вытягивая вперед правую руку. Его аура горела насмешливым превосходством. — Давай, великий мастер тычков, парализуй меня. Я даже мышцы не напрягу, чтобы тебе было легче.       Он стоял неподвижно, ожидая моего хода. Это было именно то, что мне требовалось — стационарная, согласная мишень, на которой я мог проверить, хватает ли мне силы удара для пробития мышечного корсета.       Я встал напротив него. Выровнял дыхание. Воображением наложил на его руку карту меридианов из атласа, подсвечивая ключевой узел у самого основания плеча, там, где пучок нервов уходил под ключицу. Сложил два пальца вместе, концентрируя в них всю доступную мне силу.       Короткий, резкий выдох. Удар.       Моя рука метнулась вперед с пугающей скоростью. Пальцы с глухим, плотным звуком впились точно в анатомическую впадину на его плече. Сила удара была такова, что Шань даже слегка пошатнулся.       На долю секунды ничего не произошло. На губах брата начала расплываться снисходительная улыбка...       А затем его глаза расширились от абсолютного, неконтролируемого ужаса.       Его правая рука, только что напряженная до предела, вдруг безвольно рухнула вниз, словно плеть. Кулак сам собой разжался. Шань попытался поднять конечность, но плечо лишь жалко дернулось, а сама рука осталась висеть мертвым грузом.       — Что... что за?! — выдохнул он, хватаясь левой рукой за повисшую правую. Его аура вспыхнула яркими, хаотичными красками паники. Он тряс ею, пытался согнуть локоть, но связи между его мозгом и мышцами больше не существовало. — Ши! Что ты сделал?! Я ее не чувствую! Она как чужая!       Я отступил на шаг назад, заложив руки за спину. Внутри меня ликовал исследователь. Теория окончательно подтвердилась практикой на чужом теле. Силы моих шестилетних пальцев было достаточно, чтобы пробить защиту и заблокировать канал.       — Я же говорил. Это реально, а не сказки, брат, — ровным, успокаивающим голосом ответил я.       — Когда это пройдет?! — голос Шаня сорвался на испуганный писк. Восьмилетний мальчишка, лишенный возможности управлять своим телом, мгновенно растерял всю свою уверенность. — Я останусь калекой?!       — Успокойся, — мягко оборвал я его панику, излучая волну умиротворения. — Это не навсегда. Я просто пережал меридиан. Кровоток и поток Чи скоро восстановятся. Это займет всего минуту. Посиди.       Шань тяжело опустился на подушку, баюкая свою безвольную руку, и не сводил с меня ошарашенного взгляда. Он смотрел на меня так, словно я внезапно научился дышать огнем.       Как я и обещал, спустя минуту онемение начало спадать. Шань зашипел от неприятного покалывания — тысячи невидимых иголочек впились в его кожу по мере того, как заблокированная Чи снова пробивала себе путь по каналам. Вскоре он уже смог пошевелить пальцами, а затем и поднять руку, интенсивно растирая плечо.       К нему вернулась уверенность, а вместе с ней — и способность здраво мыслить. Его аура снова обрела цвета упрямства и земли.       — Ладно. Признаю. Твоя книжная техника работает, — проворчал Шань, морщась. — Рука реально отнялась. Но знаешь что, Ши? Это всё равно бесполезно.       Я слегка приподнял бровь.       — Почему же?       — Потому что в реальном бою тебе это не поможет, — он самодовольно усмехнулся, вновь чувствуя себя старшим братом-экспертом. — Я стоял как вкопанный и позволил тебе ударить. Но на тренировочном дворе, когда я атаковал, ты ни разу не смог попасть в нужную точку. Ты просто мазал, пока я лупил тебя. В драке противник не будет стоять столбом и ждать, пока ты нащупаешь его меридиан. Твоя техника требует слишком большой точности, а у тебя слишком короткие руки. Я размажу тебя до того, как ты успеешь прицелиться.       Я смотрел на него, и на моих губах расцвела широкая, искренняя улыбка. Мой брат сам озвучил именно ту проблему, с которой я столкнулся, и сам же подвел нас к нужному мне финалу.       — Ты абсолютно прав, Шань, — согласился я, почтительно склонив голову. — На статичной мишени это легко. В движении — почти невозможно. Моим пальцам не хватает скорости, чтобы поражать точки в хаосе настоящего боя.       Я выдержал театральную паузу и встретился с ним взглядом.       — И именно поэтому я пришел к тебе с предложением о дополнительных вечерних спаррингах.       До Шаня начало доходить. Его глаза округлились.       — Погоди... ты хочешь сказать, что...       — Я хочу отработать эту технику в движении. Мне нужна быстрая, непредсказуемая мишень, которая будет активно сопротивляться и бить в ответ, — пояснил я. — Наставник Хун мне этого не позволит, он считает это баловством. А ты знаешь правду. Ты можешь бить меня, отрабатывая свои навыки, а я буду учиться попадать по твоим меридианам в пылу настоящей драки.       Шань задумался. Он потер свое пострадавшее плечо, затем посмотрел на меня. В его глазах вновь загорелся тот самый азартный огонек.       Перспектива каждый вечер безнаказанно колотить младшего брата-умника, который еще и сам об этом просит, была слишком заманчивой. А тот факт, что это было нашей общей тайной от строгих наставников, добавлял происходящему привкус запретного приключения. К тому же, его собственная гордость мага земли требовала доказать мне, что его грубая сила и скорость превосходят мои точечные удары.       Он расплылся в широкой, хищной улыбке и протянул мне свой здоровый левый кулак.       — Знаешь, Ши... я не против побить тебя на спарринге еще. И еще раз. Пока ты не поймешь, что твои тычки против меня не работают.       Я ударил своим кулаком о его, скрепляя наш договор.       — Посмотрим, кто из нас сдастся первым, брат.       Сделка была заключена. Моя идеальная, живая тренировочная мишень была готова к работе. Путь ци-блокера официально начался.       

***

      На следующий вечер, когда солнце скрылось за высокими стенами Ба Синг Се, мы с братом проскользнули в дальний, скрытый за густыми зарослями бамбука внутренний дворик. Воздух был напоен прохладой и ароматом цветущей сливы.       Наш первый тайный спарринг начался без лишних слов.       Я встал в классическую защитную позицию. Я твердо решил использовать всю базу движений, которую методично вбивал в меня наставник Хун. Мои ноги надежно упирались в камень, а плечи я держал расслабленными. Но для атаки я оставил себе лишь одно, узконаправленное оружие. Я больше не сжимал кулаки. Мои указательный и средний пальцы на обеих руках были плотно прижаты друг к другу и напряжены до предела, превратившись в импровизированные копья. Я собирался атаковать только Чи-блокингом.       Шань сорвался с места. Без контроля наставников он двигался куда более раскованно, вкладывая в удары всю свою силу.       Первая же стычка показала мне, насколько велика пропасть между теорией и практикой. Я старался уворачиваться, плавно перетекая с линии атаки, и пытался ставить жесткие блоки предплечьями, как учил Хун. Но блокировать получалось откровенно плохо. Восьмилетний брат был банально тяжелее и быстрее. Каждый раз, когда я принимал его удар на блок, меня отбрасывало назад, а по костям прокатывалась тупая, ноющая боль.       Я постоянно получал удары. По плечам, по ребрам, по бедрам, по щеке.       Я ясно представлял его энергетические узлы. Вот меридиан на плече. Вот уязвимая точка под ключицей. Вот нервный узел на бедре. Но как только я выбрасывал руку, пытаясь поразить цель своими пальцами, Шань уже успевал сместиться. Мои атаки в лучшем случае скользили по его напряженным мышцам, не причиняя никакого вреда, а в худшем — я просто проваливался в пустоту, открываясь для его мощных контратак.       Мы сходились и расходились несколько раз. Мое дыхание стало прерывистым. Тело горело от множества свежих ушибов. И вот, в один из моментов, когда Шань провел обманный маневр, я слишком поздно поднял руки для защиты.       Его правый кулак с глухим стуком врезался мне прямо в лицо.       Голова мотнулась назад. В носу предательски защипало, перед глазами на мгновение вспыхнули белые искры, а на губы медленно сползла густая, теплая и солоноватая капля. Кровь.       Я отступил на несколько шагов, разрывая дистанцию, и вытер лицо тыльной стороной ладони. На светлой коже остался багровый след. Боль не затуманила мой разум — я мгновенно подавил зарождающуюся панику. Но вместо нее пришло холодное, отрезвляющее осознание.       Если завтра утром служанка, наставник Хун или, того хуже, моя мать увидят мое лицо с расцветающим под глазом фингалом... начнутся вопросы. Строгий отец запретит нам не только вечерние прогулки, но и вообще ограничит общение.       — Шань. Стой, — я поднял руку, останавливая тяжело дышащего брата. Мой голос звучал глухо, но очень твердо. — Не бей меня по лицу.       Шань замер, опуская кулаки. В лунном свете я увидел, как на его лице промелькнула тень вины, когда он заметил кровь, но она тут же сменилась привычной мальчишеской бравадой и гордостью победителя.       — А что такое? — усмехнулся он, хотя в его ауре я отчетливо читал неловкость. — Я не специально. Просто... в бою всякое бывает. Мои руки просто соскальзывают туда. Ты же сам подставляешься, Ши!       Я смотрел на него снизу вверх, слегка опешив. И удивился его реакции. Оправдание про «соскальзывающие руки» было настолько нелепым, детским враньем, что я даже не сразу нашел, что ответить. Он упивался своим превосходством, но при этом явно боялся последствий не меньше моего.       Я мог бы начать спорить, мог бы указать на его ложь, но мой прагматичный ум решил просто проигнорировать этот выпад. Наша цель была важнее.       — Просто... по лицу не бей, — спокойно повторил я, вытирая последнюю каплю крови. — Если завтра наставники увидят синяки, эти спарринги закончатся. Ты этого хочешь?       Шань нахмурился, обдумывая мои слова, и неохотно кивнул.       — Ладно. Раз уж ты так сильно об этом просишь, я не буду бить по лицу. Буду целиться в корпус. Но не жалуйся, если завтра не сможешь встать с кровати.       Бой продолжился. Я стиснул зубы и выкладывался на спарринге изо всех сил. Я гнал свою энергию Чи по меридианам, заставляя ноги двигаться быстрее, а пальцы — жалить резче. Я пытался предугадать его траектории, пытался бить на опережение. Мой разум работал на пределе, вычисляя векторы атак в темноте.       Но чудо не произошло. Навык невозможно обрести за один вечер. До самого конца тренировки я так и не сумел попасть ни в одну нужную акупунктурную точку. Мои пальцы раз за разом встречали лишь жесткое сопротивление мышц. Я был живой грушей для битья, принимая удары по корпусу, ребрам и рукам.       Вот так и прошел мой первый тайный спарринг. Когда у нас обоих окончательно закончились силы, я вышел из бамбуковых зарослей изрядно побитым. Мои мышцы ныли, а каждое движение отдавалось тупой болью, но внутри меня горело холодное, мрачное удовлетворение. Я знал, над чем мне нужно работать.       Мы молча шли по темным галереям поместья, стараясь не попадаться на глаза ночной страже. Уже у развилки коридоров, когда нам пришло время расходиться по своим покоям, Шань вдруг остановился.       Его бравада улетучилась. В полумраке коридора он посмотрел на то, как я слегка прихрамываю и держусь за ушибленный бок. В его ауре, которую я всё еще сканировал краем сознания, пульсировало искреннее сожаление.       — Слушай, Ши... — он неловко потер затылок, отводя взгляд. — Ты это... прости. Я, наверное, перестарался сегодня. Ты хоть и заноза, но всё-таки мой брат. На следующем спарринге я буду бить слабее. Пока ты не сможешь дать мне нормальный отпор.       Я посмотрел на него. Его слова были продиктованы заботой, но для меня они означали медвежью услугу. Если он начнет поддаваться, я никогда не научусь пробивать настоящую защиту и блокировать меридианы в реальном бою. Мне нужен был противник, а не нянька.       Но объяснять это восьмилетнему мальчишке, который только что испытал укол совести, было бессмысленно.       Я просто молча кивнул, принимая его извинения, и скрылся за поворотом, направляясь в свою спальню. Мое тело было покрыто синяками, но мой дух оставался несгибаемым. Завтра будет новый бой.              

ИНТЕРЛЮДИЯ

             Наш семейный ужин в главном зале проходил как обычно. В мягком свете бумажных фонариков я с гордостью рассказывал матушке, как сегодня днем смог расколоть каменный валун. И вдруг Ши отложил свои фарфоровые палочки и, завладев вниманием всего стола, попросил отца разрешить нам с ним настоящий спарринг.       Я чуть не поперхнулся куском риса от неожиданности. Зачем ему это? Внутри меня всколыхнулась глухая, неприятная обида. Слуги в поместье и так только и шепчутся о том, какой мой шестилетний брат гений. Недавно он придумал этот странный складной зонт из бамбука. Он сумел так заинтересовать отца, что тот запустил производство и теперь невероятно им гордится, открыв брату личный счет в Главном Банке. На его фоне я чувствовал себя просто старшим братом. И вот теперь он захотел выделиться еще и в боевых искусствах? Матушка испуганно запротестовала, напоминая, что я старше, больше и вообще маг земли. Но Ши, с этой его вечно спокойной, невозмутимой улыбкой, предложил драться без магии. Моя гордость была задета: я решил, что покажу ему его место, и он ни за что не сумеет меня победить. Отец дал добро.       На следующий день мы вышли на главный тренировочный двор. Я разминался, резко выбрасывая кулаки. Мой учитель, мастер Куо, стоял рядом. Я усмехнулся и спросил Ши, готов ли он получить пару синяков. Наставник Хун озвучил правила: никакой магии Земли, побеждает тот, кто повалит противника на землю или заставит сдаться.       Бой начался. Я сорвался с места и стал бить жестко и прямо. Но Ши уворачивался. А потом начал делать нечто странное. Вместо того чтобы сжать кулаки, он выпрямил два пальца и попытался ударить меня ими в плечо! Моя рука дернулась, и его пальцы лишь скользнули по коже. Я отмахнулся от него, как от мухи, и нанес боковой удар, отбросив его назад. Затем он снова попытался ткнуть своими выпрямленными пальцами мне в локтевой сгиб. Это даже не было больно, просто жутко бесило! Я толкнул его в грудь, повалив на спину, и возмутился: «Что это за тычки? Так не дерутся!». Мастер Куо на краю площадки тихо рассмеялся.       Наставник Хун пришел в ярость. Он наорал на Ши, обвинив его в клоунаде, и приказал драться нормально. И тогда началась настоящая драка. Я был на голову выше и сильнее. Я побеждал его в ближнем бою, ронял на пыльный песок раз восемь. В конце концов, я подсек его опорную ногу, навалился сверху и победоносно закричал: «Сдавайся!». Ши сдался абсолютно ровным голосом. Я чувствовал себя победителем.       Вечером того же дня я сидел у себя в комнате, читал свиток с историями о царях и ел засахаренные фрукты. Ши пришел ко мне. Я ухмыльнулся, ожидая, что он будет просить пощады на будущем спарринге. Но он предложил драться тайно, каждый вечер. Я искренне недоумевал. Тогда Ши начал рассказывать какие-то бредни из пыльных медицинских свитков о меридианах, точках энергии Чи и мгновенном параличе от одного нажатия. Я громко расхохотался, назвав это сказками для маленьких детей.       Тогда он предложил проверить это на мне. Выпятив грудь, я самонадеянно вытянул правую руку и даже не напряг мышцы, ожидая очередной слабой попытки. Ши резко ударил двумя пальцами мне в плечо. В ту же секунду моя рука безвольно рухнула вниз, словно плеть, а кулак разжался сам собой. Меня охватил абсолютный, неконтролируемый ужас — я запаниковал, решив, что останусь калекой! К счастью, онемение вскоре спало. Когда контроль вернулся, я снисходительно заявил, что в реальном бою эта чушь не сработает: противник не будет стоять столбом, пока он целится. Ши спокойно согласился и сказал, что именно для этого ему и нужен я. Перспектива каждый вечер безнаказанно колотить брата-умника показалась мне слишком заманчивой, и я согласился.       На следующий вечер мы проскользнули в скрытый зарослями бамбука внутренний дворик. Спарринг начался. Без надзора Хуна я двигался куда раскованнее, вкладывая в удары всю свою силу. Ши пытался уворачиваться и ставить блоки, но я просто отбрасывал его. Я бил его, а он всё лез со своими пальцами, пытаясь нащупать эти свои точки.       Меня дико раздражало его постоянно спокойное, ничего не выражающее лицо. Почему он не злится? Почему не кричит от боли? В какой-то момент он слишком поздно поднял руки для защиты, и я со злости всадил свой правый кулак прямо ему в лицо. Голова Ши мотнулась назад, а на губы медленно сползла густая капля крови из разбитого носа.       Я замер. Мне стало страшно, что нам влетит. Но Ши не расплакался. Он просто отступил, вытер багровый след тыльной стороной ладони и абсолютно ровным, холодным тоном попросил не бить по лицу, чтобы наставники не заметили синяков и не запретили наши бои. Ни слез, ни злости. Я почувствовал сильный укол вины, но скрыл его и сказал, что в бою мои руки просто «соскальзывают». Мы продолжили драться, и до самого конца он так ни разу и не попал по моим точкам, превратившись в живую грушу.       Когда мы молча возвращались по темным галереям поместья, я шел позади. Я видел, как мой младший брат слегка прихрамывает, держась за отбитый бок. Внутри меня вдруг что-то надломилось. Он же мой брат. А я избивал его в полную силу только из-за того, что злился на слухи о его гениальности. У развилки коридоров я остановился. Неловко потерев затылок, я искренне извинился. Я признался, что перестарался сегодня, и пообещал, что на следующем спарринге буду бить слабее, пока он не научится давать нормальный отпор.