Глава 12

      На следующий день мое тело напоминало один сплошной, пульсирующий ушиб. Несмотря на то, что я активно прогонял энергию Чи по меридианам, ускоряя восстановление, синяки от Шаня давали о себе знать при каждом резком движении.       Но когда на Ба Синг Се вновь опустились густые вечерние сумерки, я, как и было условлено, ждал брата в бамбуковом дворике.       Шань пришел вовремя. В этот раз в его поведении не было вчерашней агрессии. Он помнил о своем обещании и, когда мы сошлись в центре площадки, атаковал гораздо мягче. Он не замедлял своих движений, сохраняя нужную мне динамику и непредсказуемость, но в сам момент контакта гасил инерцию. Его удары больше не сбивали меня с ног.       Поначалу я хотел возмутиться. Я хотел крикнуть ему, чтобы он не сдерживался, что мне нужны настоящие, боевые условия. Но прежде чем слова сорвались с моих губ, я одернул себя, охлаждая этот бессмысленный порыв.       Я сделал глубокий вдох, уворачиваясь от очередного хука брата, и посмотрел на ситуацию под другим углом.       Чего я пытаюсь добиться? Моя главная и единственная цель в этих поединках — научиться поражать крошечные акупунктурные точки на движущейся мишени. Мне нужно тренировать глазомер, скорость собственных пальцев и тайминг. Влияет ли на развитие этих качеств то, с какой силой Шань пробивает меня? Нет. Абсолютно никак не влияет.       Внезапно всё встало на свои места. Мне не нужен был бой. Мне нужен был именно спарринг — рабочий, тренировочный процесс.       То, что брат ослабляет свои удары, совершенно не мешало моему развитию. Наоборот, это давало мне колоссальное преимущество. Я мог дольше оставаться на ногах. Мой разум не отвлекался на боль. Я мог тратить меньше времени на восстановление и больше — на практику.       Я осознал простую истину: боль в боевых искусствах неизбежна, и умение стойко переносить ее — это норма для любого воина. Наставник Хун на дневных тренировках и так вбивает в меня эту науку, покрывая мои предплечья синяками от своего бамбукового шеста. Но специально искать лишнюю боль, усложнять себе жизнь там, где выгода от этого минимальна — это не путь просветленного мастера. Это банальный мазохизм.       Мое тело расслабилось. Отбросив глупую гордость и приняв новые правила игры, я полностью сосредоточился на своих пальцах. Я перестал тратить лишнюю энергию на глухую защиту. Я нырял под его руки, скользил вокруг него, словно вода, огибающая камень, и раз за разом выбрасывал вперед напряженные указательный и средний пальцы, целясь в узлы его энергии.       Я всё еще промахивался. Скорость человеческого тела в бою хаотична, и мои удары то и дело приходились в миллиметре от нужной точки, просто тыкаясь в плотную мышцу плеча или бедра. Но теперь я не сбивался с ритма. Я анализировал каждый свой промах, корректировал угол, менял стойку и пробовал снова.       Так тайные вечерние бои стали неотъемлемой частью моей жизни.       Моя рутина продолжалась. Утро начиналось с каллиграфии и философии мастера Вэня, оттачивающих мою концентрацию и расширяющих понимание мира. Днем наступало время наставника Хуна — изнурительные физические нагрузки, растяжка, базовые формы рукопашного боя.       После обеда и короткого отдыха я брал в руки флейту.       А когда на Ба Синг Се опускалась ночь, я выходил в бамбуковый дворик. Мой старший брат стал моим лучшим тренажером. День за днем, неделя за неделей мы сходились в свете луны. Шань отрабатывал на мне свои комбинации, а я, стиснув зубы и отбросив любые мысли о поражении, раз за разом пытался нащупать его меридианы.       Мое богатство росло на банковских счетах благодаря складным зонтам, но истинное сокровище я ковал здесь, превращая свои знания из старых медицинских свитков в смертоносное искусство блокировки Чи.       Недели наших тайных вечерних тренировок слились в единый, непрерывный поток из синяков, сбитого дыхания и концентрации. Первое время я продолжал выступать в роли живой груши. Мои пальцы раз за разом соскальзывали с напряженных мышц брата, не успевая поразить крошечные акупунктурные точки до того, как он менял позицию. Но вода точит камень не силой, а частотой падения. Я непрерывно анализировал его движения, запоминая паттерны, вычисляя тайминг, и адаптировался, делая уклонения всё более плавными и экономными.       Прорыв случился на исходе первого месяца.       Шань провел свою любимую комбинацию — ложный выпад левой и тяжелый, размашистый хук правой. Я не стал отступать. Вместо этого я скользнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, нырнул под его атакующую руку и выбросил вперед два напряженных пальца. Мои пальцы с глухим, плотным звуком вонзились в меридиан.       Я физически ощутил, как энергетический канал под его кожей схлопнулся, словно пережатый шланг с водой. Шань по инерции попытался завершить удар, но его правая рука вдруг превратилась в безвольную, тяжелую плеть. Он потерял равновесие, неуклюже взмахнул левой рукой и с ругательством повалился.       Я замер, тяжело дыша, но внутри меня разгоралось ровное, торжествующее пламя. Я сделал это. Я поразил мишень в спарринге.       С того вечера динамика наших спаррингов начала неумолимо меняться. Успех породил уверенность, а уверенность переросла в точность. С каждым днем я всё чаще находил бреши в его обороне. Я научился отключать ему руки, парализовать ноги, временно сбивать дыхание точечными попаданиями в солнечное сплетение. У меня появилось неоспоримое, пугающее преимущество.       Шань начал меняться. Его самоуверенность и мальчишеская бравада уступили место настороженности. Раньше он атаковал без оглядки, зная, что я не смогу нанести ему серьезного физического урона. Теперь же каждый наш бой превращался для него в хождение по минному полю.       В один из вечеров, когда луна была скрыта за плотными облаками, наш спарринг закончился особенно быстро. Шань попытался провести подсечку, но я ударил кончиками пальцев точно в крупный нервный узел на его бедре. Нога брата мгновенно подкосилась, и он рухнул в пыль, злобно зашипев сквозь зубы.       Он сидел на земле, растирая парализованную конечность, и его аура полыхала откровенным, жгучим возмущением.       — Всё! Хватит! — рявкнул Шань. — Я больше не буду так драться!       Я спокойно выпрямился, стряхивая пыль с штанов, и вопросительно посмотрел на него.       — В чем дело, брат? Ты устал?       — Дело в том, что это нечестно, Ши! — он вскинул на меня полные обиды глаза. Восьмилетний мальчишка, привыкший быть сильнее, не мог смириться со своим бессилием. — Это просто невыносимо! Я бью тебя, ты получаешь удары, терпишь их, покрываешься синяками... но сто́ит мне пропустить хотя бы один твой дурацкий тычок, и всё! Я проиграл! Я валяюсь на земле и не могу пошевелиться!       Он сжал зубы, массируя ногу, в которую уже начали возвращаться чувствительность и неприятное, болезненное покалывание.       — И эти ощущения... это просто омерзительно. Как будто тысяча муравьев кусают меня изнутри каждый раз, когда эта твоя блокировка спадает. Я ненавижу это чувство. Ты стал побеждать меня, Ши, но это неправильная победа!       Я слушал его тираду с абсолютным, безмятежным спокойствием. Его гнев был естественен.       — Это не нечестно, Шань. Это просто эффективность, — мягко возразил я, подходя ближе. — Мой путь не требует огромных мышц. Он требует знаний и точности. Если хочешь, я могу научить тебя. Я покажу тебе схемы меридианов. С твоей физической силой и этой техникой ты станешь непобедим среди сверстников.       Брат удивленно моргнул, на мгновение задумавшись над моим предложением, но затем упрямо мотнул головой. Его гордость мага земли взяла верх.       — Нет уж, оставь свои фокусы себе, — буркнул он, наконец сумев согнуть ногу в колене. — Мне это не интересно. Я маг земли! Мое оружие — это скалы и камни, а не пальцы. Да, сейчас ты меня побеждаешь, но только потому, что мы договорились не использовать магию. Будь у меня возможность поднять стену или будь у меня в руках настоящий меч, твоя техника стала бы бесполезной! Ты просто не смог бы до меня дотянуться, чтобы применить свой Чи-блокинг.       Он с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на здоровую конечность, и с вызовом посмотрел на меня.       — Я предлагаю отменить эти вечерние встречи. Или мы делаем их обычными. Иначе я больше сюда не приду.       Он понимал, что нужен мне в качестве живого тренажера. Если он уйдет, я потеряю единственную возможность оттачивать свое искусство в бою.       Мой разум мгновенно просчитал варианты. Соглашаться на полную отмену Чи-блокинга было нельзя — это лишало тренировки всякого смысла для меня. Но и терять брата было недопустимо. Нужен был компромисс. Сделка, в которой каждый получит то, что хочет.       — Хорошо, Шань, — я плавно кивнул, соглашаясь на переговоры. — Я понимаю твое недовольство. И у меня есть встречное предложение.       Я сделал паузу, ловя его взгляд.       — Мы не будем отменять наши встречи. И мы можем сделать спарринги обычными, как ты просишь. Первую половину боя мы будем драться исключительно по правилам наставника Хуна — только чистая сила, жесткие блоки и классические удары. Это полезно для нас обоих. Но под конец тренировки, когда мы оба устанем, я буду использовать Чи-блокинг. Мне нужно отрабатывать технику.       Шань нахмурился, собираясь возразить, явно не желая снова испытывать «омерзительные» ощущения паралича. Но я не дал ему заговорить, выложив свой главный козырь.       — А в качестве компенсации за те неприятные ощущения, которые тебе придется терпеть в конце, — на моих губах дрогнула улыбка, — я распоряжусь, чтобы А-Мин каждую неделю тайно покупала в Среднем кольце и приносила в твою комнату засахаренные орехи и медовые пирожные, которые нам не дают на десерт. За мой счет.       Глаза Шаня мгновенно округлились. Как и любой ребенок Внутреннего кольца, он был ограничен строгими правилами питания, и доступ к неограниченному количеству запретных сладостей с рынка был для него пределом мечтаний. А учитывая слухи о моем богатстве от продажи зонтов, он знал, что я могу купить хоть целую кондитерскую лавку.       В его ауре борьба между ущемленным достоинством мага земли и банальным детским желанием поесть сладостей длилась ровно три секунды.       — Дополнительные вкусняшки? — переспросил он, стараясь звучать подозрительно, но его голос предательски дрогнул от предвкушения. — Те самые медовые шарики?       — И запеченные яблоки в карамели, — уверенно кивнул я. — Сколько сможешь съесть.       Шань посмотрел на свою ногу, которая уже почти пришла в норму, затем на меня. Он тяжело вздохнул, изображая великое одолжение.       — Ладно. Ради тренировки твоих дурацких навыков я готов немного потерпеть. Но помни: первая половина спарринга — нормальная драка! И чтобы завтра же А-Мин принесла сладости!       — Договорились, брат, — ответил я, скрывая торжество.       Сделка была заключена. Я сохранил свой живой тренажер, получил возможность легально отрабатывать и обычную защиту, и точечные атаки, а цена за это была смехотворной. В конце концов, деньги существовали именно для того, чтобы решать проблемы и открывать пути.       Лунный свет струился сквозь густые заросли бамбука, расчерчивая каменные плиты нашего дворика серебристыми и черными полосами. Тишину ночи нарушало лишь наше прерывистое дыхание, глухие звуки ударов и шелест листьев, потревоженных резкими движениями.       Наши тайные спарринги с Шанем превратились в безупречно отлаженный ритуал, разделенный на две совершенно разные фазы. И каждая из них учила меня чему-то своему.       Первая половина боя всегда была для меня испытанием на прочность. Мы дрались по классическим правилам, которые вбивал в меня наставник Хун. В этих условиях чистой физики и техники я, будучи шестилетним ребенком, предсказуемо проигрывал. Мой старший брат был выше, тяжелее и сильнее. Я принимал его удары на жесткие блоки, стискивал зубы, когда мои предплечья немели от боли, падал, перекатывался и снова вставал. Я выжимал из своего тела максимум, развивая выносливость, скорость реакции и умение держать удар. Я проигрывал, но с каждым разом падал всё реже.       Но затем наступала вторая фаза. Время Чи-блокинга.       Как только я складывал указательный и средний пальцы вместе, динамика боя менялась настолько резко, словно мы переходили в другое измерение. Из мальчика для битья я превращался в безжалостного, неотвратимого охотника. Победы давались мне всё проще и проще.       Шань не сдавался без боя. Мой брат был упрям и невероятно старался не допустить поражения. Зная, чем грозит ему мое прикосновение, он постоянно пробовал всё новые и новые идеи. Он менял стойки, пытаясь держать меня на максимальной дистанции своими длинными ногами. Он прижимал локти плотно к корпусу, закрывая уязвимые узлы на ребрах и подмышках. Он пытался атаковать сериями быстрых, рваных ударов, чтобы не дать мне времени на прицеливание.       Но всё это не помогало.       Вся его стратегия разбивалась об одно безжалостное правило моего нового искусства: ему нужно было нанести мне десяток ударов, чтобы повалить, а мне было достаточно коснуться его всего один раз.       Один пропущенный удар — и бой был окончен.       Я скользнул под его отчаянный правый хук, мягко обогнул его корпус и двумя напряженными пальцами хлестко ударил в основание его шеи, точно в сплетение нервов. Шань даже не успел вскрикнуть. Его ноги мгновенно подкосились, глаза закатились, и он мешком рухнул на каменные плиты, полностью потеряв контроль над собственным телом.       Я остановился над ним, выравнивая дыхание. Мои пальцы слегка покалывали. Через пару минут к брату вернется чувствительность, он будет ругаться, потирая онемевшие мышцы, а потом пойдет в свою комнату уплетать обещанные медовые пирожные.       Но пока он лежал без движения, я посмотрел на свои руки. Внутри меня не было торжества. Вместо него мой разум погрузился в глубокие раздумья.       Слова, брошенные Шанем несколько недель назад, когда он злился на свое поражение, всплыли в моей памяти с пугающей отчетливостью: «Будь у меня возможность поднять стену или будь у меня в руках настоящий меч, твоя техника стала бы бесполезной! Ты просто не смог бы до меня дотянуться».       Тогда я воспринял это как уязвленную гордость мальчишки. Но сейчас, стоя в лунном свете, я осознал всю их жестокую правоту.       Мой брат был прав. Мои вечерние победы над ним были тепличными. Они работали только здесь, в закрытом дворике поместья, в бою один на один, где противник добровольно не использует свое главное оружие.       Я начал моделировать ситуации. Что будет, когда я покину стены Ба Синг Се? Что мне делать, если мне преградит путь группа бандитов? Да, я могу парализовать одного, двух, может быть, троих в ближнем бою. Но я не смогу противостоять организованной толпе голыми руками. А если они будут вооружены длинными копьями или мечами? Чи-блокинг требует плотного контакта. Чтобы ткнуть пальцем в меридиан противника, я должен подойти вплотную. Человек с мечом просто отрубит мне эту руку раньше, чем я коснусь его плеча.       И самое главное — магия.       Если я столкнусь в бою с магом земли, магом огня или воды, ситуация станет критической. Основная проблема в противостоянии с покорителями стихий — это их способность использовать дальние и масштабные атаки. Маг земли не пойдет со мной врукопашную. Он поднимет каменную стену, откроет провал у меня под ногами или швырнет в меня валун с тридцати шагов. И всё мое мастерство точечных ударов по меридианам окажется абсолютно бесполезным против глыбы гранита.       Мне нужно было думать на будущее. Выстраивать долгосрочную стратегию выживания и доминирования.       Я сел на каменную скамью, погружаясь в легкий транс. Мой разум начал раскладывать проблему на составляющие.       Первое: физический потенциал. С возрастом, благодаря постоянным тренировкам с наставником Хуном, мое тело окрепнет. А благодаря идеальной циркуляции энергии по открытым чакрам мои физические характеристики — скорость, выносливость, рефлексы — гарантированно превысят пределы обычных людей. Я смогу выйти на уровень признанных мастеров боевых искусств. В ближнем бою против обычных людей или магов, которых я смогу застать врасплох, Чи-блокинг останется моим абсолютным, смертоносным оружием.       Второе: противостояние оружию. Если мои враги будут вооружены, я должен противопоставить им сталь. Идти с голыми руками на копье — это не доблесть, а глупость. Значит, мне нужен инструмент для парирования и удержания дистанции. Наставник Хун должен будет начать учить меня основам использования традиционного оружия: шеста, копья, меча и молота. Я должен изучить их базу, понять их баланс, длину и механику удара. Позже, когда я определюсь с тем, что подходит мне больше всего, я смогу углубиться в эти знания и найти узконаправленных мастеров.       Но оставался третий пункт. Самый сложный. Маги.       Как мне им соответствовать? Как нивелировать их главное преимущество — дистанцию?       Бежать на мага огня сквозь стену пламени, размахивая мечом или пытаясь достать его пальцами — это верная смерть. Чтобы победить мага, мне нужно поражать его с той же дистанции, с которой он атакует меня. Желательно — быстрее, чем он успеет завершить свои движения.       Мне нужна дистанционная атака. И кажется, я знаю, как решить эту проблему.       Я должен научиться стрелять из лука. Лук. Древнее, примитивное, но в то же время невероятно совершенное оружие. Стрелу тяжело заметить, от нее сложнее увернуться. Стрела с отравленным наконечником или специальной капсулой сможет парализовать мага до того, как он вообще поймет, что находится в бою.       Но кто научит меня? Обычные лучники армии Царства Земли не годятся. Они стреляют залпами, накрывая площади. Мне же нужна ювелирная, хирургическая точность.       Я обратился к памяти своей прошлой жизни, перебирая обрывки знаний об этом мире, о его истории и существующих фракциях. Что я знаю про элитных лучников в мире Аватара?       Ответ всплыл почти сразу. Был только один отряд, чьи стрелки считались легендой, призраками, способными пригвоздить муху к дереву с сотни шагов, не убив её. Специальное подразделение Нации Огня. Юянские лучники.       Они не использовали магию огня, они полагались исключительно на луки и стрелы, и их боялись даже самые могущественные мастера стихий. Их техника была идеальной.       Я открыл глаза. Шань уже начал шевелиться на каменных плитах, тихо постанывая и потирая затёкшую шею.       Мой путь был ясен. Я не могу отправиться в Страну Огня. Но в мире не идет Столетняя война. На черном рынке Ба Синг Се, в его самых глубоких тенях, за золото можно купить всё.       Деньги больше не были проблемой, а верный управляющий Ли уже доказал, что умеет находить то, что мне нужно.       Я должен найти кого-то из Юянских лучников. Я должен нанять его — неважно как, но он станет моим наставником. И тогда я буду готов к большей части испытаний, которые предложит мне этот мир.