2. Язык (Песчаный Странник, Гонщик, Рогатая Мгла, Передача, Свежая Кожа)

Лица этих двоих не прикрыты. Глянец яркий соседствует с медью и брякающей позолотой. Продвигаясь по пыльным ступеням, неизвестные им мужчина и женщина держатся близко друг к другу. Неясны их цели. В любом случае, со Странником есть ещё двое, а у парочки в поле зрения исключительно пистолеты. Тем не менее, кажется, они вовсе не заинтересованы в разграблении комнатушек «Адзурро». Их влечёт в здешних изукрашенных, ставших ветхими интерьерах нечто совершенно иное. Потому что они направляются в зону бара отеля. Любопытство берёт над ним верх, как быка за рога. Аналог корриды — наблюдение за незнающим о тебе человеком. На локальном преобразователе он говорит, что сейчас будет эхо. Во всеуслышание: — Привет! Шарканье обуви на мгновение замирает. Но ответ почти без задержки. Акцент самую малость: — Здравствуй. Они всей толпой устремляются следом. Впереди звук по камню куда громче и ощутимо поспешный. Небольшой взрыв местных огнешаров. Всё ещё на этаж выше. Танцпол их встречает не обманками, минами или чем-то вносящим переполох на арену потенциальных сражений. Он видит, как задумчиво лохматая женщина, отложив вещмешок, копается во внутренностях перегоревшей диджейской системы. Её протеже, видимо не понимая всей сути, следит за округой, относительно бесполезно внося свою лепту — преимущество не на их стороне. Когда один из напарников Странника обращается к ним с жаждой вызнать намерения — его осекают: — Мир вам. Простите. Мы вас не понимаем. На вид он как Гонщик со старых плакатов, в отличие от хмурой и молчаливой подруги — та сходна с какой-нибудь ведьмой болотной, туманной. В движении губ, но без звука можно заметить: общается со своим спутником по внутреннему каналу раздробленной в пух и прах сети. Странник пытается прочитать, но это не лингва-франка. Немая? Вероятно, та вовсе не ведает их образа речи. — Да, мир. Мы дружелюбны, — в горле привычно пересыхает. Песок здесь повсюду. Многое изменилось. Не только в завершенье Исхода, но даже по истечении Первой Волны. Опосля начала Второй они сами подверглись метаморфозам и озверели — всякой живности ныне ну очень уж мало, либо скоро почти что исчезнет. Люди, что презабавно, начали данный танец и неизменно погибнут в макабре. Толедо, рухнувший в Пояс, всех разделил на контрады. О других городах — едва ли известен их статус. На поверхности рейдеры стали общаться не только посредством общего говора или жестуно — одеждой. С помощью её кроя и цвета, манеры ношения. Те двое будто бы сплошь облачились в сомнения. Но ведут себя, вот, вполне-таки даже наивно. Странник вдруг подобрался — какофония звуков: откровенная грязная брань с уст объекта их наблюдений. Рукой гневный мах, в гласе взрыв попрошёл, но теперь — горькое сожаление. Различил слово «диско». Догадался, что Гонщик и Мгла захотели тут сотворить. Какая беспечность, опасность, ведь с неба могут накрыть всех машины!.. И... тонкость душ в созидании. Порыв поделиться волшебным. Он молниеносным сигналом решает товарищам, охранявшим тылы, объяснить что намеревается сделать — пока странный дуэт, бросив попытки починки, ещё не покинул территорию этого негостеприимного места. Те уже собирались, спиной к ним совсем обернувшись, что только их раннюю добронравную цель подтвердило. — Посмотри. На. Меня, — зовёт Странник, изо всех сил желая, чтобы это для жителей чуждой контрады было понятно. Эхо разносит затянувшийся приговор по округе. Гонщик, как понявший посыл, назад оглянулся. Вздыхает так тяжко, что не ровня и плачу у бастиона. Оружие у него за ремнём поясным, на лице мертвенная покорность — из светлых глаз утекает за считанные секунды вся воля к жизни. Девушка слева, заслышав озвученный перевод, обозлилась — кошка перед броском. «Охотник», что не защитит, наготове — в противовес его приподнятой ладони. Затем всё, наконец, происходит. Гонщик руками лицо прикрывает, а Мгла бросается в угол, под перевёрнутые стулья и стойки. Но выстрелов не раздаётся. Он быстро включает и выключает наручный фонарик. Беззвучное торжество — мерцающая иллюзия круговерти светодиодов. Белизна кутает мрачную комнату в обновлённые силуэты теней — длинных, коротких. И абсолютно чудесных. Странник видит, как Мгла осторожно высовывает острый нос из-за стойки, между бокалов с засохшим шампанским — чуть приподняты краешки карего взора. В морщинках намёк на улыбку. Гонщик медленно опускает ладони, скрестивши ниже ключиц — начинает тихонько смеяться, качаясь: — Моё сердце тает, — вновь на их языке. И совсем без запинки. Кто-то мог научить этой фразе, не так ли?

***

Они под землёй. Главное Управление остановило их на развязке. Получив сбор привычный, лихой народ подгоняет, распределивши по гильз-капсулам, до родных им районов. Несколько рейдеров, ожидающих пересадки — пока отстегнут за них выкуп — провожают команду пристально-недовольным поглядом. Под стражей у местных детей — лучше всяких сигнализаций. Смелые торгаши, засевшие в обесточенном вагончике для рабочих, предлагают мусорщикам изменить с официальными поставщиками. Или выдать им некую тайну. Странник отрицательно покачал головой, незримые сделки все отвергая. — Будет жаль, когда сдохнут, — ухмыляется ни с того, ни с сего Передача. Прикупивши бутылку мутной воды, разминается близ пока неактивных путей — в безопасности и тишине. ГУТТ с ребятами Шани едины хоть в чём-то: «Никакой здесь стрельбы, мать её». Может, где-то ни капельки не подобно. Но на здешнем перроне — ну, диво — даже лампочки не украдены и не побиты. Передача, щёлкнув откидным визором, повисает руками на разных плечах у друзей. Приобнимает — толчок развить монолог до беседы. Нет смятения с верою — «если». — Да, скоро, — кисло согласен Свежая Кожа, поправляя съехавшие ремни на предплечье. Там следы от инъекций адреналина, а зрачки его широки, точно чёрная бездна. Как раз в тон натянутого платка. Мимику не прочитать. — Какие-то дураки. Справедливости ради, все не внушали доверия: синева, чернота, серость. Очки, маски, шлемы, противогазы. Оружие, бьющее оболочки щитов в быстром темпе. Болтовня, пред которой ты уязвим. Коварство, что дремлет. Банально — сегодня чрезмерно лениво. Оттаяло сердце. На миг. Странник молчит нетипично, что приятелей удивляет. Не прощаясь, отходит подальше и, устроившись кое-как на сиденье, хлопает крышкой транспортной пули: руки, ноги и торс застывают автоматически в держателях-кандалах, чтоб от скорости не потрескались кости. И пока летит, будто кровь по сосудам, то пытается вновь подсчитать сигнальные маячки — сколько взмыло под облака на сей раз. Правды ввек не узнать. Такая вот вечеринка. С фейерверком.