3. Хороший человек (Путник/Начало, Хребет, Райдер, Сфорца)

На самом деле, не было удивительно, что от открывшейся взглядам картины, именно Начало, лишь пару часов назад как дебютировавшая на Поверхности, из них троих блеванула первой. Её хахаль в грузной жёлтой броне, плотно прижав ладонь к губам, рвотный позыв подавить сумел. С большим трудом явно — повторный визит. Уже направлялись домой. Но он выпишет скидку клиентам. Хребту самому стало сильно не по себе от увиденного под припекающим солнцем. Озноб по причине обнаружения застывшей во времени смерти пробирал его редко. В прошлом Дамба считалась местом самых тяжёлых боёв с вторгнувшимися на Землю космическими консервными банками под названием «ARC», прежде чем существа на десяток-другой лет отступили в свой Ад — перегруппироваться. Однако то, что предстало их взору, было творением рук теплокровных, как и поразительно бурной фантазии их обладателя. Тело мужчины в двойке метров от них, одетое в чёрно-рыжий комбез, стояло в умоляющей коленопреклонной позе, но с ровной осанкой — как штык. Перевязанные и скрещённые вместе предплечья вывернули лодочками кистей на уровень головы, прикрывая остекленевшие глаза, обрамлённые, сквозь рассечённые слёзные каналы, дорожками засохших бордовых рыданий. Но не рот из которого — распорота бежевая балаклава — торчал внушительных размеров прут арматуры, заканчивающийся длинным отрезом из ткани, что была перекинута вспять наподобие своеобразной вуали. Она нехотя развевалась на слабом ветру, который распространял по округе пока ещё фантомные гнилостные миазмы. Начинался держатель где-то в области ног. В обломке упавшей бетонной плиты, месиве почвы, пропитавшейся нечистотами и багрянцем. Как только они подступили поближе, рой крупных мух и трещащей мошки взмыл восвояси. В охладевших конечностях у мертвеца недвижимо покоилась дохлая съёжившаяся тушка облезлого зверя. Этого человека посадили на кол. Причём, кол в виде белого флага. Несколько маленьких флажков рядом маркировали четыре стороны света, направления упрощённого циферблата. Может, вовсе стояли и в путаной неразберихе. Хотя очень уж сомневался будто бы учинённое тут — беспорядок. Исключая раскуроченные конструкции ботов — казнённый, пока умирал, наверняка звуками попривлёк сюда множество экземпляров. — Там, там, — ткнул пальцем в направлении выбитых окон у вышек очнувшийся из оцепенения Путник, дёрнув Хребта за зелёный рукав маскхалата. От дурноты серенькая Начало спряталась — хитро, в самом деле, ведь ниже обоих — им за спины и тихо молилась о павшем. Он понял, всмотревшись с биноклем далёко — ошибся насчёт «одной пары». Руки оказалось четыре. На них пялились мусорщики-близнецы, разодетые в белое с тёмным — искажённые отражения половинок друг друга. Один — в ту же секунду чрез прицел у винтовки, второй же так, просто. Тот, со стволом на креплениях рюкзака — выбившиеся пряди волос поправлявший, — улыбался открыто, по-детски. Махал им в приветственных жестах. Указательный с средним — символика мира. И нож в супротивной ладони. Крайне молоды парни — лица в тёмных веснушках, грубых линиях шрамов. На головах шлемы с выпирающими стабилизаторами — хвосты у ракеты. В области лба нарисован узор с черепами. Смелая манифестация. Наградники из Сперанцы — другие контрады Толедо наёмничеством не промышляли. Охотники не за хламом, но особыми головами. Выслеживали, как говорили, лжецов и убийц: в спину бьющих, на точках прихода и эвакуаций. Одним словом, та падаль... — Забирай жену, рвём когти подальше! — вдруг серьёзнейше рявкнул. Немедленно засобирался. Понял, что здесь происходило и почему. Пусть метод... неординарный. Вцепиться в свой шанс на отход безопасный в данном случае надо, как клещу прыгнуть на загривок лохматый. — Их всего двое! К тому же, один из них — снайпер! — ошарашенно возразил Путник. Шаг было сделал в сторону шлюзов у Дамбы. Хребет выдохнул раздражённо. Повернулся обратно. Не в курсе, кто им помогает. — Ты сбрендил? — прошептала Начало. Заметил — следила за близнецами: мимолётно и перепуганным краешком глаза. В чёрно-сребром упомянутый бдитель не шелохнулся. Было видно — своё дело знает. Другой — в бело-синем, со «Строчкой» заместо клинка — уже притаился. Тылы охранял. Бес ведает, что вдобавок сокрыто у них в арсенале. Необходимо как можно скорее отседова убираться. Хребет показал чужакам знак хвальбы — большой палец и кулак сжатый. Зашипел, как змея: — Это — хорошие люди. Охотники на мерзавцев. Единственное, чем боялся заняться. Бой с матриархом? Так живой ум страшнее в сто крат. Нехай оболочка хрупка и мала. Вот, наглядно. — А... Загудел в напряженье-предвестии воздух. Долой все манеры. Он — соло. Опытен, стар между прочим. Вообще бы послал их, но с утренним стопарём крепкой граппы на дне потрохов плескались и благородство, и чувство, обозначавшее важность. Девчонка, к примеру, увидала незастеклённое небо. Обещал он сводить её только по краю, когда просьбы Селесты спустить бедолагу из райских кущ в скучную реальность его доконали. Муженёк-то из ревности навязался. И вот ж ты, немножечко углубились — такая удача. — А это — мало мне вас, неумёх — предатель для мира, где человечество борется, что есть сил. Теперь чуточку чище. Бегом, ну, газуем и валим! Видимо Путник подружился вновь с собственными мозгами, убедившись болезненно-неприятно, что впечатлений для его спутницы сердца — впилась в пальцы супруга, тянула к ближайшему люку на карте — и для него самого вполне хватит. Некоторые просто не созданы, чтобы здесь находиться — деньги на так себе пушках, экипировке да средних щитах потеряли. Сидели бы дальше в парилках растений, на производствах, едальнях. Уходя, он всем позвоночником ощутил, что прицел «Ястреба» их провожает. Когда через пару минут в том направлении эхо пуль чаще залопотало — Хребет впихивал парочку горе-туристов в родные пенаты, обратно. Успев плюнуть, прежде чем сам скрылся бы под землёй, едва слышно под нос пробурчал, уповая: — Сфорца, грёбаные ублюдки. Вы мне прозвище-то своё оправдайте. Не то чтобы собирался плодить слухи. Пожелать им удачи. Иль надеялся потом встретить в гражданском — посидеть, поднять тост... На хрен шизиков запасающих трупы крыс по карманам. А ещё тех необъятной души добряков, кто их нанял.