5. Узы (Похититель/Слепая Зона)

Сомнительна необходимость в разграничении у́за и вяза́ть. Гипотеза о родстве с лат. angō, -еrе «затягивать, душить», греч. ἄγχω «сдавливаю».

***

Небо к вечеру потускнело, загнав солнце в подземную клетку. Лучи слились в союзе с туманной дымкой, исполнив прощальный танец в неухоженных ветвях густых рощиц Синих Ворот. Где когда-то проходило множество мелких дорог, от асфальта почти ничего не осталось. Сквозь потрескавшееся покрытие давно проросли корни и всякая прочая флора, надломив грузные кандалы, равно тончайшую корочку осеннего льда. Напоминание о былом — человечество некогда выбирало, где ступать и прокладывать путь. Ныне ж земля и вода снова сами вершили — их диктат воли. Похититель сидел, прислонившись спиною к отломку покосившейся бетонной плиты. Когда-то она была частью обрушившегося моста, но теперь ничто вокруг уже не подсказывало, чрез какую из рек его протянули. Изломанный край оголён, но его скрыл плющ дикий. И другие осколки вырвались напоказ эдакими кадаврами. Чуть поодаль лежали остывшие обломки нескольких малых ARC — проигравший сквад ос и один шершень. Часть винтов перемолоты выстрелами из «Беттины» или тяжёлого пистолета. А недавно следившие за каждым движением оптические блоки бессмысленно глядели кто куда своими потухшими датчиками. Сами же корпуса рухнули в нескольких метрах друг от друга, источая вонь горелой проводки и оставив под собой лужи смолы. Но внутри них ещё что-то агонически потрескивало. Или передавало сигнал. Окромя этого не было почти никаких звуков. Оставался лишь ветер — он накатывал бурными волнами через заросли, пригибая траву так, будто там рыскали крупные дикие звери из книг. Или — в реальности — человек подошедший. Слепая Зона опустился на колени и безмолвно раскрыл свою неприметную аптечную сумку. Действовал неспешно, но и без особой аккуратности — делал всё это слишком много раз, чтобы относиться к перевязке, как к чему-то незаурядному. — Давай, покажи где, — оторвав от держателей чужие щиты, вышедшие из строя, он сложил их подальше, чтоб не мешали. Похититель ничего не ответил, но с усилием приподнял левую руку. Другой сразу отнял из-за пояса приятельскую «Наковальню», чтоб следить за творившимся впереди. А «Канто» не тронул. На броне, ставшей чёрной от крови, ниже плеча виднелся свежий разрыв. Основную часть урона впитала защита — с последним попаданием шершня та иссякла совсем. Пуля выжившей осы доделала остальное: смяв наружную пластину, всё-таки, нашла свою цель. ARC частично умны — чередовали заряды: физические и токи энергий. Слепая Зона отстегнул шипастый наплечник, усеянный десятками острых гвоздей — пряжки вторили мелодии голизны. Закатал плотный рукав вверх, как смог и насколько возможно. — Будет неприятно. — Уже, — проворчали. — Это немного другое... Похититель качнул головой в своём зелёном шлеме с раскидистыми рогами. Все виды страданий в его понимании — ровня. Без отсчёта обработанный нож вошёл под ткань бурой куртки с футболкой, начав кромсать плоть и надсадные выдохи-вдохи. Запах медный совсем пробудился — кузнец меч ошпарил. Но в моменте достал тонкий пинцет. — Потерпи, — искреннее сочувствие в речи. — Угу. Взяв в незанятый хват витаминную ампулу, Слепая Зона открутил противоположный от иглы кончик и вылил прозрачную жидкость прямо на рану — тысячи пузырьков взвились, голодно зашипев. Одновременно с этим оросив и мединструмент, клещи которого уже подхватили находку-подарочек от машин с неба. Краснота покрылась белым влажным налётом — как художник в палитре замесил два пигмента. Похититель даже не шелохнулся и не издал писка. Только пальцы свободной руки, исключив указательный, крепче впились во взведённую «Наковальню». — Хорошенько задело... — губы прикус — усердие, точность. — Знаю. — Теперь чисто, — удовлетворение, но работы ещё не конец. — Знаю. — Тогда сделай сам. Ему ничего не сказали. Сквозь визора тонировку закатились лишь силуэты едва видимых глаз. Слепая Зона по-доброму усмехнулся. — Ладушки! Привык. Это не оскорбление. Научился он замечать настроения и оттенки. За годы совместных странствий оказалось, что Похититель способен молчать почти бесконечно. Что-то в его голове. Не из упрямства или грубости ради, но слова были мукой — использовал только тогда, когда без них не обойтись. Он предпочитал делать. Или же нет. Для большинства людей был бы той самой стеной, что спину ему холодила — нельзя долго к ней прикасаться. Но избранных мог и укрыть — благодарность, обычно, ждать не заставит. — Почти всё. Щуп тихо звякнул. Маленький деформированный кусочек из космоса выброшен прочь. Они не из тех, кто коллекционировал промахи, лелея их ежедневно. Слепая Зона тем временем осмотрел увечье повторно и кивнул сам себе. Развернув моток чистых тряпок, достал хирургический степлер — надобно отыскать новые скрепы — швы потом снимет. Начал клацать, сводив края кожи. В окончание процедуры распылил спрей из банки. Баллончик закончился — лучше, чем ничего. И так растянули его на неделю. — Чешется — не смей ковырять, — улыбка. Всегда говорил о подобном. — Не буду, — Похититель опустил руку — на весу чуть дрожала. Самая длинная их беседа за день. Где-то далеко пронёсся низкий ленивый гул. Оба одновременно оцепенели. Но это не к ним — может, стукач. Или несколько светлячков. Вновь шевелясь, Слепая Зона вернулся к бинту. Несмотря на проделанную «операцию», поверх ломкой мембраны наложил эластичную повязь. А спутник всё также смотрел куда-то на кручи холмов, между деревьев. Ветер гонял листву и семена неизвестных растений. В прошлом существовали названия. Новыми обозначали по праву. Хлам слов старых истлел раньше, чем они сами. — Забавно... Похититель слегка повернул голову. Искажённый рисунок экипировки отбрасывал раздражающий блик. Вопрос онемелый. — Иногда думаю... сколько всего люди забыли. Напарник не раскрыл рта — не хотел торопить. Терпение феноменально. — Нет, «мы». Не люди, — Слепая Зона разорвал часть обмотки — окружил двумя ленточками конечность, что пострадала. Завязал первый узел надёжно. — Когда был маленьким, до признания моего и наверх выдворения, дедушка рассказал кое-что... Несколько жёлтых листочков ему послужили помехой. Убрал их с лица. И ещё один из рогов «пациента». — Якобы раньше существовала... сеть, — голос дрогнул. Будто высказывание давно потеряло былое значение. Немудрено: сеть — верёвки зиплайнов, силки на растяп и ещё много что. Но не это. — Не такая, как между бункерами подземных и вышками. Не такие штуки, куда можно подключить интерфейс. Или как мы точим лясы. Целый мир в её власти. Он нервно фыркнул. — Красиво, ага, если честно. Даже слишком, чтоб правдой считаться. Похититель посмотрел на него, ожидая когда возвратят на место наплечник, а рукав он опустит уж как-нибудь сам. И отдаст тогда «Наковальню». Редкий момент — вокруг ни души. Слух всё-таки лучше, ибо его он берёг. — Люди могли разговаривать неважно где. Хоть через море. Хоть через половину мира. Расстояния не существовало. Закрылась аптечка не сразу. В первую очередь пересчитаны ампулы, убран степлер, пинцет и свернул он дрянные бинты, что обсыпали крошкой штаны. Прикрепив с помощью карабина кейс под рюкзак, Слепая Зона сел рядом. Забрал свою пушку. Подтянул колени к груди и опёрся на них подбородком. Похититель тоже не двинулся с места — трезвел, приходя в норму. — О мёртвых никак, кроме правды. Он лжец. Товарищ неожиданно произнёс: — Ты ему верил. Слепая Зона натянуто улыбнулся. — Тогда — всему, знаешь ли. Например, что ARC это происки Дьявола, пули их не берут. Мама так мне твердила. И я прятаться научился. Похититель плавно согнул руку в локте, проверяя труды над собой. В нужде он ответил бы тем же. Боль тупая пылала в нутре, равно в мышце пуля та свила гнездо, никуда не исчезнув. — Нормально? — беспокойство отнюдь не без почвы. Его стрелковое мастерство уважали, ценили. — Нормально. — Врёшь же, — предполагаемое пересечение двух воззрений. — Жить не мешает, — «Беттина» снова наизготовку. — Твой ответ просто великолепен. Философ. — Других нет. — Не устал? Похититель медленно помотал головой. — Когда-нибудь устаёшь? В затянувшейся паузе отклик скрылся за поволокой сомнений, противоречий: — Всегда. Слепая Зона снова переключился на созерцание пред собой. Где-то неподалёку стрекотало насекомое, схоронившись в кустах. Однообразие неожиданно напомнило старую запись, найденную до коллапса — кто-то снимал возвращение некого парня... с войны? Он был в форме — когда та значила разделение по ремеслу. Девушка и домашний питомец на него бросились в ласке. Он взял тонкую веточку. Начертал закорючки напоминавшие прыгуна. — Старик ещё одну странность рассказывал. — Про эту сеть? — дыхание Похитителя под маской усилилось в глубине. Борьба не заснуть чтоб — проснулись недавно. И, багряное потеряв, всегда дискомфортно — как женщины с этим справлялись?.. — Хотя сроду её так не звал. По-другому. Я не помню как именно. Его ждали, смолкнув. Не торопил никогда — всё в меру сил. — Представь, что у тебя есть передатчик, — Слепая Зона поднял два куска опустевшей лекарственной тары. Покрутил между пальцев. — Не такой, но его тоже можно носить с собой. Всегда. Похититель смотрел краешком глаза. — Вы можете общаться, как если бы рядом стояли, — правильные словечки тяжко давались. Смесь языков. — Будто... оно само знает, где человек, что тебе нужен. Произнеся это вслух, он поморщился. — Какая-то срань. — Почему? — неожиданно с детским почти любопытством отозвался его собеседник. — Потому что так не бывает! Похититель ткнул пальцем в направлении разбитого шершня — добил его своим молотом раньше. Они разминулись — удар и ожог. Когда-нибудь нервы закоротит. Благо, новый щит ему дали. Лёгкие он не любил, но что есть уж. — Их не было тоже. Слепая Зона выкинул веточку. Стёр каракули. — Аргумент-аргумент. Но там не только разговаривали. — Что ещё? — Всё, реально. Работали, учились, покупали вещи. Играли. Даже трахались без единого прикосновения, — задумался ненадолго. —...Жили, наверное? Прозвучало почти вопросительно — в никуда. Сам не был уверен, что можно назвать жизнью существование, прошедшее через какую-то неосязаемую оболочку. Сплошной суррогат, но кому-то сойдёт, вероятно. — Иногда думаю: «Интересно, люди вообще там ценили, что могут балакать друг с другом?..». — Нет, — опроверг, перебив. Не исправил на «скорее всего». Позиция принципиальна. — А потом проходят века и сидишь посреди леса, радуешься, если внутренний канал не захлебнулся, потому что твой человек сдох, и ты снова остался один, — болтали чрез невидимок. Только двигались губы, хоть по факту — глушина. Похититель опасливо обронил: — Ты хотел бы увидеть тот мир? Вопрос застал Слепую Зону врасплох. Он почесал косматую макушку — в пылу драки потерял где-то кепку. Но не потому, что не нашёлся, что брякнуть — его шутливо не зря обозвали балаболом, — а потому, что никогда раньше не обмозговывал это серьёзно. — Думаю... Он нахмурился — ломота аж в висках. — Думаю, нет. Похититель чуть наклонил голову. — Почему? — сама непосредственность рядом. — Потому что он был не мой. Я бы там заблудился. Вас миллионы — сумасшедшие цифры, — но одинок каждый, — Слепая Зона шмыгнул носом. — Это грустно. Но они тоже бы тут заплутали. — Верно. Чем-то похоже на группу людей, что встретили три недели назад — ARC обнаружили одну из контрад и теперь там дыра. А многие и не знали, как выживать — в выученной беспомощности на рейдеров полагались. Порядком их полегло и исчезло. Старший всегда его упрекал за тягу приблизиться к незнакомцам — дров наломали... Так спокойно, что не сразу постиг, непривычно сколь вызнать согласие со своим утверждением вслух. — Одно у дедушки мне казалась совсем непонятным, — продолжил. — М-м? — Люди тогда могли знать друг друга очень долго. Годами они разговаривали о пустяках и делах. Не боялись, — гаджеты можно подзарядить. — Мне казалось, что дед надо мною смеётся. Он был злой человек. Его резко спросили: — И как они понимали, можно ли доверять? Хороший вопрос. Самый правильный за весь диалог. — Не знаю. Пожалуй... как и сейчас. — Сейчас проще, — рыкнули справа. Похититель заёрзал на месте. — Думаешь? — Можно смотреть. Слепая Зона невольно рассмеялся. Беззлобно — умысла нет дурного. За честность и обожал. — Смотреть мало. Люди очень славно умеют в притворство, — взяв камешек, он бросил его в корпус робота невдали. — Одно хорошо — ты либо рождаешься с этим даром, либо, увы, не судьба. Обломок плиты стукнулся о металл. Насекомое не стрекотало. — Тогда термин выдумали. Когда предлагаешь, чтоб связь была настоящей. Похититель сидел не шелохнувшись. Тело людское не жаловало совсем неподвижность, но сумел мускулы выдрессировать. Был крупнее из-за пластин и ошейника прикрывавшего грудь. Слепая Зона вдруг понял: давно возжелал объясниться — раньше подле не было никого, кому доверял бы всецело. В детстве с юностью ни с кем не делился — никому и не нужно. Он опустил взгляд на ладони. На них ещё виднелись тёмные разводы инаковой крови. Машинально потерев их друг о друга, он попытался укротить сердце, что тревожно-бешено заколотилось. Не помогло. Ощущение погляденья напротив: на слог каждый внимание, выделка заключений. Шёпот едва уловимый. Месяц вышел на ночную прогулку, достав их — клинки. Лес цвета терял постепенно — исключительно серый и чёрный. Скоро, скоро начнётся их слежка и ловля. Мусорщик из-под земли не сравнится с тем сортом, кто Поверхность считал родным домом. — Знаешь, я никогда не соглашался, что рожа или там сиськи это самое важное. Мол смотришь сначала, а решаешь потом, — зажмурился на секунду — гарнитура давила на лоб. Пульс бился о кости. — Наверное... я бы тоже так смог. Пригласить человека. В это дерьмо — свою душу. Испытал неожиданно-дивное облегчение. Ярмо, коему не нашлось времени меж постоянных шагов, перестрелок, поисков припасов и сторожких ночёвок — сгинуло в одночасье. Ваяли его чувственные метаморфозы. Тишь. Реакции и не ожидал. — Дичь какая-то. Забей, надо идти. Глупости говорю. Слепая Зона потщился подняться, но замер — к нему прикоснулись. Остановили. Ладонь придержала: хват ни слаб, ни силён. Оба близко друг к другу и так — тепло драгоценное сохраняли. — Подожди, — обработанный фильтрами звук надломился. Отпустив его, руками двумя Похититель к своей голове потянулся без колебаний. Щёлк, щёлк, щёлк... Противогаз на резинке опал, скользнувши под подбородок, шлем с усилием от крепежей отцепился. Лицо обнажил, на миг задержавшись под сердцем. Потом убор очутился у Похитителя на коленях. И впервые за очень долгое время тому не хотелось обратно его надевать. — Я бы тоже тебя пригласил.